Михаил Каншин – Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов (страница 35)

Андрей Козленко. Секарь. Этот – наш, с Физтеха, но с другого факультета, с ФУПМа – Факультета управления и прикладной математики. Мы были знакомы с ним ещё со времен «Гони-М» версии 1, участвовали вместе в концертах, где он выступал или сам по себе, или с кем-то. Низкий красивый глубокий голос. Секарь – наш бас, низкие партии были его. Внешне – бородатый былинный русский богатырь. Высочайший специалист в области радиолокации и специализированного ПО. В области музыкальной теории ему тоже палец в рот не клади. В обсуждениях и спорах Секаря и Гони как раз и рождались уникальные и красивейшие расклады по партиям наших песен.

Юрий Андреев. Юрик. Подпольная кличка – Вредный (это тот самый случай, когда кличка совершенно не соответствует реальности, более того – противоположна ей). Единственный из нас не с Физтеха. Московский педагогический институт. Что-то связанное с географией, биологией, природой. Некоторое время изучал птиц, ездил в экспедиции по всей стране – от пустынь Средней Азии до заполярной тундры, от Кавказских гор до сибирской глухомани.

И вот где-то в глубинах Сибири в одной из научных экспедиций (Секарь с Гоней в те времена в свои отпуска тоже забирались в сибирскую глушь, подальше от столичной цивилизации) пересеклись пути всех троих участников будущей «Гони-М» версии 2. Где-то там, в таежной глуши, они пели все вместе у костра и не могли не почувствовать, как гармонично в этом трио звучат их голоса. Чистые Гонины верха, глубокий бархатный низ Секаря и приятного тембра центровой голос Вредного, ведущего, как правило, основную мелодию.

Байки, которые рассказывали об этих таёжных экспедициях Секарь, Юрик, Гоня на наших четвергах на Петровско-Разумовской (об этом чуть ниже), достойны особого внимания. Приключения в духе Мамина-Сибиряка, встречи с уникальными людьми (один Мика Тарковский – внук Арсения Тарковского и племянник автора «Зеркала», «Андрея Рублева», «Соляриса» – чего стоит). Но это совсем другая история, которая требует отдельного рассказа.

Славная история трио «Гони-М» («Гони-М», версия 2) занимает период с начала восьмидесятых и примерно до середины девяностых.

Если «Гони-М» версии 1 – это была всё же студенческая самодеятельность, хоть и старавшаяся выйти на какой-то более высокий уровень (увы, для этого им просто не хватило времени), то «Гони-М» версии 2 на пике их формы – это были уже профессионалы. Не в том смысле, что пение стало их профессией. Нет. Все они по-прежнему работали в серьезных научных и научно-инженерных направлениях, и пение было лишь их хобби. Но исполнение ими песен достигло того уровня, когда можно было сказать: да, это мастера! Именно трио «Гони-М» снискало большую популярность среди слушателей. Это были три великолепно сочетавшихся голоса и три гитары. Все трое отлично владели инструментом и порой выдавали такие перлы виртуозной игры на гитаре, что слушатели просто замирали от удовольствия.

В репертуаре этого варианта «Гони-М», благодаря Вредному, появилось много песен от Юры Шмалько – его музыкального гуру. Песни самого Юры, группы «Надежда», в которой он тогда пел, и т. п. Пели и другое; очень увлекались Ивасями, да и сами кое-что сочиняли…

1985 г. «Гони-М», версия 2

Станция юных туристов «Андреевское» (под Яхромой). 1984 г. «Гони-М» в формате трио.»: Андрей Козленко, Игорь Кузнецов, Юрий Андреев

На удивление много гастролировали. Пару лет участвовали в конкурсе КСП-ансамблей в Пущино. С лёгкой руки организатора этого конкурса Олега Чумаченко съездили во Владимир, Кострому, Запорожье. Пели и в Киеве, и в Петрозаводске…

Во времена уже «Гони-М» версии 3, слушая их лучшие вещи, такие как «Аве Мария», «Чёрная птица», «Зеленоватые глаза», «Я смотрю на Москву», я понимал, что это трио вполне самодостаточно. Ах, как красиво они пели втроём! Какие вещи делали! Три ярких голоса, три полноценные гитары, огромный творческий потенциал и гибкость.

Зачем им понадобились мы с Шурой? Это вызывало у меня недоумение, особенно в те моменты, когда в мою тормозную голову с трудом вбивали какой-то сложный музыкальный ход в доставшейся мне партии. На это Секарь с Гоней неизменно отвечали, мол, пять голосов – это более богатое звучание, более широкие возможности делать красивые вещи на голоса. И мне приходилось стискивать зубы и терпеть те «мучения» и «пытки», которыми «истязал» меня Гоня…

«Гони-М», версия 3.

Так или иначе, но где-то в середине девяностых трио «Гони-М» преобразилось в квинтет – «Гони-М», версия 3.

К тому времени Союз развалился, экономика рухнула, наука влачила жалкое существование. Я вернулся из Киева в Россию, быстро поняв, куда рулит хохляцкая самостийность. Все мои интересы по работе были сосредоточены в Москве, вот мы с семьёй сюда и перебрались. Шура со своим семейством тоже вернулся с Сахалина, где занятие наукой не оставляло возможности нормально жить и зарабатывать, да и здоровье их сына требовало сменить климат (что было, пожалуй, основной причиной).

Так все мы вновь оказались в Москве. Все, кроме Дрюни, – он остался в Академгородке, своей энергией проламывать идиотизм 90-х.

И, конечно, мы не могли не встретиться. И, конечно, мы не могли не начать петь все вместе. И оказалось, что у нас это неплохо получается. И решили всерьез вновь заняться этим делом. Так образовалась группа «Гони-М», версия 3.

Лучшие времена «Гони-М» версии 3 – это времена Петровско-Разумовской. Там, вблизи станции метро «Петровско-Разумовская», была наша репетиционная база – недоремонтированная однокомнатная квартира с пошарпанными стенами без обоев, которую мы превратили в нечто вроде музыкальной студии для репетиций, а в дальнейшем, когда приступили к реализации идей звукозаписи (увы, так и не доведенной до конца), оборудовали ее очень неплохой звукозаписывающей аппаратурой, и она стала еще и студией звукозаписи. Мы старались собираться каждую неделю по четвергам часам к семи вечера, после работы. До одиннадцати – репетиция.

А после одиннадцати… О, это было замечательное время! Варилась кастрюля пельменей, закупалось пиво и что-то вкусненькое к нему для баловства, и наши дружеские беседы затягивались далеко за полночь – часов до двух-трёх ночи, охватывая широчайший спектр тем – от истории Древней Руси до новейших проблем науки… Потом укладывались в спальники здесь же на полу, чтобы утром разбежаться по своим работам.

Это благословенное время продлилось до весны 2008-го, когда ту квартиру пришлось освободить. Мы стали бездомными скитальцами, приют которым дала родная альма-матер. Но это было уже совсем другое…

1998 г. «Гони-М», версия 3. Концертный зал МФТИ

Репетиции были существенной частью жизни каждого из нас. Мы знали – там друзья, там музыка, там песни, там общение и дружеская поддержка.

Однако репетиции репетициями, но песни всё же надо петь не только для себя, но и для друзей, для публики, той, что с радостью приходит нас послушать. И мы тоже всегда с радостью откликались на приглашения.

Нашими концертными площадками были и «квартирники» для друзей, и концерты на Физтехе – в Концертном зале института по самым разным поводам – участие в многочисленных физтеховских мероприятиях (традиционные концерты «Физтех-песни», концерты дружественных СТеМов, на которые нас неизменно приглашали, дабы дополнить их миниатюры нашими песенками, и прочее).

Ездили в Троицк – там много наших.

Концерты и встречи проводились в Доме учёных. Его гостеприимная хозяйка – Лариса Коневских, жена нашего друга Сергея Коневских, выпускника ФУПМ 1982 года. Гостей в Доме Учёных они принимают обычно вдвоём. И «семейственность» сказывается не только в этом. Они замечательно поют дуэтом.

Вообще, в Троицке, как в Академгородке, довольно сильный культурный костяк физтехов. Причём, именно костяк: его члены действуют не независимо друг от друга, а сообща.

В него входил и Виктор Сиднев, выпускник ФПФЭ 1980 года, многие годы бывший мэром Троицка. Да кто его не знает по популярной телепередаче «Что? Где? Когда?»!

И Максим Пушков. Сын основателя ИЗМИРАН’а, с которого Троицк начался как академгородок. Художник, музыкант, поэт. Руководитель, автор и солист группы «Биг Макс». Много созывов подряд был депутатом Городского совета Троицка. Человек исключительно добрый и талантливый.

И троицкая бардесса Татьяна Васильева.

И члены рок-группы «Игра», начинавшейся у нас на ФАКИ как «Группа Петрова», но, увы, практически прекратившей существование после неожиданной смерти их лидера, Алексея Петрова.

И Никита Шангин… Да, многие – всех не перечислишь.

Отдельно стоит упомянуть ещё «матриарха» культурного Троицка, Нину Матвеевну Соротокину. Писательница. Жанр – исторические романы. В частности, её книги легли в основу сюжетов фильмов о гардемаринах. На её день рождения, 1 января, в первый день года, Сиднев собирает в своём доме поющую публику со всей Москвы и области. Нина Матвеевна была большой любительницей авторской песни. На этих посиделках она слушала песни из курилки, неспешно потягивая любимый напиток. И это при том, что, когда мы виделись, ей было около восьмидесяти… (К сожалению, в 2019 году её не стало на 85-м году жизни.)

Ещё одним местом Подмосковья, куда мы с радостью выбирались была Черноголовка. О ней стоит сказать отдельно. Там вообще исторически сложилась особая атмосфера благодаря ветеранам физтеховских агитбригад конца 50-х – начала 60-х годов, которые по сути являются родоначальниками такого уникально явления, как «Физтех-песня».