Михаил Каншин – Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов (страница 34)

Сидящие в зале физтехи помнили, что в студенческие годы музыкальный талант Саши Яковлева проявлялся очень разносторонне, особенно в концертах агитбригады у пограничников Памира и Тянь-Шаня: и соло на баяне, и выступления танцоров под его аккомпанемент, вокальные ансамбли и оркестр тоже не обходились без его участия. А ещё организация музыкальных вечеров в комнате отдыха корпуса Б и вечеров песен на Физтехе.

Теперь мы с удовольствием слушали его песни. Выступали Сашины внуки, дети из Частной школы искусств и профессиональные музыканты, с которыми он подружился, работая над аранжировкой и студийной записью: Александр Бисеров, Михаил Прокофьев, Халида Абуева, Наталья Кириллова».

Яковлев Александр Зосимович с участниками и исполнителями концерта

Группа «Гони-М»

М. Каншин26

Группа «Гони-М» – в пору своего расцвета это пятеро уже не молодых мужиков, широко известных в узком кругу наших друзей и поклонников.

«Гони-М». Странное название, не правда ли? А пошло оно с того момента, когда лет сорок назад кто-то в шутку так назвал четверых студентов третьего курса ФАКИ – Факультета Аэрофизики и Космических Исследований (чтобы быть более точным, Гоня – Игорь Кузнецов – был в то время на втором курсе), которые решили петь вместе и вполне успешно выступили на традиционном концерте «Физтех-песни». На одном из концертов недели факультета группа, называвшаяся тогда «Группой Брызгалова», выскочила на сцену нагуталиненная и в простынях и стала изображать из себя «Бони-М», гремевшую в конце 70-х на всех дискотеках. Кто-то и скаламбурил: «Бони-М» – «Гони-М». Вполне логично, не так ли? Так и пошло – стали группой «Гони-М», что можно было при желании интерпретировать как «Гоня и Мужики».

Андрей Брызгалов. Игорь Кузнецов

К нам приклеилось именно это шутливое название, хотя на самом-то деле изначально (как уже я упомянул) мы были «Группой Брызгалова» по фамилии Андрея Брызгалова (он же Дрюня) – был тем центром кристаллизации, вокруг которого и сложился наш маленький коллектив, притянув к себе остальных парней с хорошими голосами, хоть в какой-то мере умеющих (надо честно признаться – в очень малой, за исключением Игоря, конечно), а главное – желающих петь.

Почему мы решили петь? Да всё просто. В середине 70-х в МФТИ такой феномен, как «Физтех-песня», был в самом расцвете. Помню то потрясающее впечатление, которое произвел на меня концерт «Физтех-песни», на который я попал первый раз. Для меня это был культурный шок в самом положительном смысле этого определения. Плюс к этому среди студентов всегда проводились какие-то песенные конкурсы. В такой атмосфере просто невозможно было не заразиться этим духом. Вот мы и заразились.

Группа «Гони-М» – это тоже своеобразный физтеховский феномен. Пожалуй, это самая долгоживущая группа. Начали петь в 1977-м и поём по сей день. Конечно, за эти годы было всякое: и периоды молчания, и изменения, и потери, и возвращения. К сегодняшнему дню можно насчитать четыре версии группы, которые наследовали одна другую, а потому по-прежнему остаются той же группой «Гони-М».

«Гони-М», версия 1

Сначала по составу.

Андрей Брызгалов. Дрюня. У него есть ярко выраженная способность – быть центром притяжения с колоссальной внутренней энергетикой. С годами эти его свойства только приумножались. Он такой человек, который всегда собирал вокруг себя талантливых и дельных людей. А его неисчерпаемая энергия выплёскивается наружу, но не в пустоту, а на окружающих его людей, перетекает в них, заражает и заряжает их.

Дрюня – это мавр! В тот момент, когда он душит Дездемону. Яростная чернявая цыганская физиономия! Только эта ярость добрая. Это энергия! Низкий, чуть с хрипотцой и часто такой же яростный голос.

Фото выше, как и другие из этой же серии (вы узнаете их по одному стилю), сделано во второй половине 90-х на концерте, посвящённом 20-летию ФАКИ-шного театра миниатюр «ЭТО ТьМА».

Игорь Кузнецов. Гоня. Единственный из нас с музыкальным образованием и, как мне кажется, абсолютным музыкальным слухом. Во многом благодаря ему в наших песнях такие красивые расклады на голоса. Высокий чистый голос. При этом – детская круглая очкастая физиономия. Она же сохранилась и в пятьдесят, и позже – этакий вечный мальчик, большую часть своей деятельности посвятивший космическим станциям (мы же всё-таки выпускники факультета аэрофизики и космических исследований), а сейчас работающий в области интернет-технологий.

Александр Пономарев. Шура. Как ни странно, хотя к большинству из нас ещё со студенческих времен прилипла какая-нибудь кличка, к нему ничего не прилипло. Просто Шура. На мой взгляд, он почти не изменился за пролетевшие 30 лет. Такой же сухощавый и подтянутый. Приятный голос среднего диапазона. Его бесценный талант делать еще что-то руками очень пригодился в то время, когда мы оборудовали свою студию всякой мудреной музыкальной электроникой (плюс, конечно, Секарь. Секарь – он потому и секарь, т. е. разбирается во всем, чём хочешь, и умеет делать всё, за что ни возьмется. Но о нём чуть позже).

Что ещё накрепко связано с образом Шуры, сформировавшимся у меня, – это Звёздный Городок. Его родители были непосредственно связаны с космонавтикой, что, естественно, произвело на меня, поступившего на физтех из далекой российской глубинки, большое впечатление. Шура вырос в Звёздном Городке, был знаком со многими космонавтами. Там же, в Звёздном, большой шумной компанией мы справили студенческую свадьбу Шуры и Натальи, нашей однокурсницы.

Александр Пономарев. Михаил Каншин

Потом ещё не раз бывали у него в гостях в Звёздном, пели, репетировали, даже пробовали делать наши первые записи на его японский магнитофон (это было большой редкостью в то время).

Ну и я, ваш покорный слуга. Михаил Каншин. Майк. Забавно, что одна часть моих друзей зовет меня на французский манер – Мишель. А вот на Физтехе прилипло это англоязычное – Майк. Говорят, у меня неплохой голос, хорошо звучащий наверху. Наверное, это так, иначе меня давно бы выгнали за профнепригодностью, так как я абсолютно музыкально безграмотен и не имею врождённой способности петь на голоса. Те партии, которые достаются мне в Гониных мудрёных раскладах, даются мне «потом и кровью». Мужикам приходится запасаться терпением, чтобы дождаться того момента, когда Гоня вдолбит в меня на репетициях то, что нужно.

Таким образом, в нашем распоряжении было четыре голоса и две гитары – на гитарах хорошо играли Гоня и Дрюня. Я и Шура, конечно, тоже бренчали немного, но именно бренчали.

Мы быстро поняли, что хотим не просто петь под гитару, а петь красиво, петь на голоса песни с красивой мелодией и красивыми словами, петь песни со смыслом и чувством. Это стало кредо «Гони-М». Оно остаётся в силе и по сей день.

Этим составом мы пели вплоть до окончания института. Выступали на «Физтех-песне», постепенно заслужив честь петь значительную часть песен из традчасти. На фото как раз «Гони-М» на концерте «Физтех-песни». Видимо, это 1979 год.

Пели на множестве других концертов: нас приглашали в другие институты, на сборища КСП и в другие места, где поющий человек с гитарой был главной фигурой. Сразу скажу, что самыми впечатляющими были поездки на День физика в НГУ – в Академгородок, что под Новосибирском. Физтех и НГУ, особенно физфак, как-то сразу сдружились между собой. И это, как будет видно из дальнейшего, имело большие последствия для некоторых из нас.

1979 г. «Гони-М», версия 1

Что мы пели? Что входило в репертуар группы? Прежде всего это большинство песен из традчасти «Физтех-песни». Плюс несколько песен сделанных самими: «Физик-теоретик», «Над Долгопрудной» (вариант для Новосибирска: «Над Академом». Эти две песни позже вошли в традчасть ФП), «Тишина»… И, конечно, те песни любимых авторов (в основном бардовского направления), которые особенно хотелось петь (Окуджава, Ю. Ким, Никитины, Берковский…).

Окончен институт.

Андрей Брызгалов уехал в новосибирский Академгородок – сказались тесные связи с НГУ, c клубом «Квант». Сказалось влияние духа и той непередаваемой атмосферы научного творчества (и не только научного!) в Академгородке, которую мы все прочувствовали во время нескольких наших поездок.

Шура рванул на Сахалин – дань романтике путешествий и увлечению физикой моря и океанологией.

Меня забросило в Киев – в СССР микроэлектроника (да-да, не удивляйтесь, именно микроэлектроника. Судьба довольно прихотлива, и парнишка, окончивший Факультет аэрофизики и космических исследований, оказался вдруг молодым специалистом по разработке программных средств для проектирования интегральных схем – чипов) была сосредоточена в довольно ограниченном количестве мест, и судьба выбрала именно Киев.

Игорь остался один – двигать вперёд советскую космонавтику в подмосковном Калининграде, теперешнем Королёве, и… продолжать дело «Гони-М». Это, так сказать, «по факту». Как говорит сам Игорь, у него и в мыслях этого не было, это Секарь (см. ниже) подвигнул его на это.

Андрей Козленко. Юрий Андреев

«Гони-М», версия 2

После нескольких промежуточных вариантов наконец сложилось новое звучание «Гони-М». «Гони-М», версия 2. На этот раз это было трио. К Гоне примкнули Секарь и Вредный. Это был новый виток истории «Гони-М». Качественный скачок.