Михаил Кан – Тест «Тьюринга» (страница 1)
Михаил Кан
Тест «Тьюринга»
I'm giving you a nightcall to tell you how I feel,
Инцидент
Крупная, практически чёрная, с редкими рыжими подпалинами на исхудавших боках немецкая овчарка, замерев вполоборота, стояла в темнеющем проёме раскрытых гермоворот и внимательно разглядывала Леона. Несмотря на сгустившийся мрак в кабине управления челноком, он узнал собаку практически сразу. Штурман провёл ладонью по глазам, надеясь, что наваждение исчезнет, но ничего не изменилось. Тогда он осторожно отстегнул ремни безопасности и медленно выбрался из кресла навигатора. Пёс, едва заметно кивнув, развернулся мордой в сторону соседнего отсека и не спеша засеменила в темноту.
– Рэй! – окликнул он собаку. – Рэй, подожди!
Нелепо перебирая магнитными ботинками по полу, он бросился за собакой и, выскочив в соседний отсек, непонимающе остолбенел. Вместо маленькой каморки камбуза, переходящей в отсек дипслип-камер, перед ним открылся бесконечно длинный неосвещённый коридор. Объяснить его существование в маленьком четырёхместном пассажирском челноке класса «Луч» было невозможно. Штурман обернулся к рубке, но вместо неё за спиной простирался такой же темнеющий пролёт. Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, но ничего не изменилось. Цокот собачьих когтей звонко отражался от стен в полумраке пространства, и, отбросив анализ происходящего, Леон бросился вдогонку. Преодолевая невесомость, он большими неуклюжими прыжками почти догнал пса, но тот внезапно вильнул куда-то вправо – в проём невесть откуда взявшегося ответвления. Леон, пытаясь остановиться на ходу, резко дёрнулся корпусом и по инерции пролетел поворот. Неловко врезавшись в стену, он рывком бросил себя обратно – вслед за собакой. Завернув за угол, штурман на мгновение остановился, пытаясь разглядеть что-то в кромешной темноте, и тут же ему в глаза ударил ослепительный свет. Следом раздался громкий хлопок, мгновенно перешедший в протяжный писк в ушах. Леон успел почувствовать волну жара, толкнувшую в грудь и отбросившую его, как тряпичную куклу. Дым заполнил лёгкие, тёмная тяжёлая масса навалилась на грудь – он на какое-то время провалился в вязкую пучину небытия.
Первое, что Леон ощутил, ещё не открыв глаза, – до боли знакомую смесь запахов копоти, оружейной смазки и пороха, перемешанную с затхлыми оттенками земли и плесени. На периферии сознания гулко ухало эхо артиллерийских разрывов, мелкая пыль с каждым новым толчком осыпалась ему на руки и голову. Он открыл глаза, поднялся, смахнул песок с лица и огляделся. В единственное разбитое окно, размером примерно с голову, едва пробивался тусклый закатный свет. По розовому небу ползли неряшливо размазанные кляксы дыма вперемешку с облаками, что-то надсадно гудело неподалёку. Леону показалось, что он уже слышал этот рёв раньше. Из-за стены раздался собачий лай: совсем неподалёку бесновался пёс, переходя с исступлённого яростного лая на жалостный скулёж. В противоположном конце помещения, среди развороченных оружейных коробок и металлолома, штурман разглядел ржавую зарешёченную дверь.
– Рэй, это ты? – крикнул он, продираясь через искорёженные штыри арматуры и чугунные остовы каких-то допотопных машин. – Подожди, я сейчас!
Леон схватил руками решётку двери и толкнул, но та не поддалась. С внешней стороны на затворном механизме висел большой квадратный замок. Скулёж собаки стал больше походить на прерывистый полусвист. Леон вгляделся в сгущающийся сумрак заката. Метрах в ста, на изрытом воронками огромном футбольном поле, утробно гудел двигателем на холостых оборотах такой знакомый и родной грузовой коптер класса «Бизон». Несколько человек в пятнистой униформе шли в сторону машины. Крики штурмана потонули в шуме гудящих двигателей, и никто не обратил на него внимания. Осмотрев запертую решётку, Леон отошёл на несколько шагов, разбежался и со всей силы ударил плечом в металлический прямоугольник запорного механизма. Лязгнул металл – ключицу словно пронзило раскалённой спицей. В глазах на мгновение потемнело. Схватившись за левое плечо, он раздосадованно выругался и ударил правым. Острая боль захлестнула шею. Тогда Леон стал бить в область затвора ногами. Удар за ударом дверь сотрясалась, грохотала и лязгала, словно жестянка, попавшая под кузнечный молот, но не сдавалась.
Устав, он упёрся лбом в холодную сталь решётки и тут же замер: мимо него вели человека.
От мощного удара тонкие ржавые прутья лопнули, разлетевшись в стороны вместе с замком. Штурман сжался, ожидая удара о землю, но вместо утоптанного гравия выставленные вперёд ладони встретили холодную, идеально ровную поверхность металлопластикового пола. Гул реактивных двигателей и лай собаки мгновенно сменила ватная, оглушающая тишина.
Леон поднялся. Он стоял в необычайно безлюдном главном зале сортировочной станции «Луна-Центральная». Ни ожидающих очереди на вылет к своим лунным станциям строителей, бурильщиков и инженеров, ни деловито снующих офицеров космических сил Доминиона, ни обслуживающего персонала станции. Никого. Вместо искусственного света давно устаревших перовскитных ламп помещение заполнял призрачно-голубоватый свет, лившийся из единственного смотрового окна. Заворожённый сиянием, Леон подошёл и, взглянув в него, замер – холодный липкий ужас скользнул вдоль позвоночника, ноги налились свинцом и приросли к полу. Разум заметался в застенках черепной коробки, отчаянно пытаясь собрать рассыпавшуюся мозаику мира воедино. Вместо привычного пыльно-серого шара Луны взгляду открывалось
По сфере пробежала лёгкая, едва заметная рябь – и Леон почувствовал, как пространство начало вибрировать и распадаться. Вторая волна пробежала по Оку – и Леон услышал чей-то мужской голос, прерываемый щелчками. Словно кто-то шептал ему на ухо из иного, совсем далёкого мира. Око пульсировало и дрожало в такт речитативу.
Щёлк.
Щёлк.
Щёлк.
Щёлк.
Щёлк.
Щёлк.
Щёлк.
Щёлк.
Леон узнал говорящего. Это был он сам, но в голосе не было и проблеска эмоций – только ледяной холод безразличия, словно текст произносил робот, которому в шутку перенастроили речевой модуль.
Вдруг сфера ослепительно вспыхнула. От неожиданности, инстинктивно прикрыв глаза рукой, Леон попятился, споткнулся обо что-то мягкое и рухнул в знакомое кресло штурмана. Откуда-то со стороны сквозь рябь помех вдруг прорезался голос оператора:
– …Еон… …ео… …ар… …иём… … Леон… Ка… …тивир… …ормо… – Он напрягся, пытаясь разобрать едва уловимые звуки и обрывки слов. – Леон! Леон Карев, приём! Нем… …вируйте маневров… …ормоз! Как слышно? Ответьте!
Леон отвёл руку в сторону и открыл глаза – он находился на челноке «Луч», пристегнутый в кресле штурмана-навигатора. Слева от себя он разглядел свою напарницу по миссии Элис, сидевшую в соседнем кресле. Пальцы её рук до белизны стиснули подлокотники, лицо было мокрое от слёз. Словно не узнавая его, она невидяще вглядывалась в лицо штурмана сквозь синеву резервного освещения. Динамик на пульте продолжал надрываться, но Элис на него совершенно не реагировала.