Михаил Калдузов – Мириада. Том 8. 22 прозаических этюда (страница 2)

Сначала Бог несёт конкретный образ – от иконы; вследствие несведущести о том, чего никогда не видел, но прибегнув доверительно к догме – утвердил. Потом Бог воспринимается иначе, вследствие устремлённости к познанию, где суть возможного Божественного частично раскрывалась, дозволяя идущему соприкасаться с правдой-истиной. Например, аварии, или случаи, чьи отличаются своей исключительностью, как чудотворные или под эгидой Высшего смысла. Затем, спустя определённые житейские практики-обстоятельства конкретный образ Божественного закрепляется в понимании каждого – индивидуальным следствием, пропорциональным «эону-состоянию», который отныне сопровождает индивида до конца жизни. Ввиду, что для перехода в новый, более мудрый, уподобленный истинному-Божественному – взгляд на мир должен выдержать крах ценностей в таком эквиваленте, чьего достаточно, чтобы индивид не остался в здравомыслии или фактически при жизни. Т.е. возможный удар, созданный «во имя» – его уничтожит. Вероятнее потому, некоторых детей-одуванчиков, витающих в эссенции, требующей перехода в новый «эон-состояние», природа хранит с особым трепетом. Потому как иного – для них не предусмотрено.

Библия от Мф. 21:31 «…истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперёд вас идут в Царство Божие…»

Каждый «эон-состояние» по-своему иллюзорен, и зависим от мудрости и степени готовности индивида к принятию той или иной истины. Это сделано это с той целью, чтобы идущий не останавливался на достигнутом, и стремившись отыскать ответ, устраивающий в полной, удовлетворяющей мере его нынешнее «Я» – ступал дальше, навстречу грядущему, и его возможному предназначению. Т.е. природа осознанно вводит в заблуждение своё дитя, чтобы то доверительно ступало за возможной грёзой, но лишь потому, как поджидающая от «Триумфального» действительность, как исконно-нужная для жизни, – нынешним «эоном-состоянием» будет отвергнута. Соответственно движение остановится. И возможное предназначение адепта будет не выполнено.

Посему важно доверять прежде чувству, не думая о том, что действительно поджидает. Идти за чувством – выполнять его волю, но не желание, образом лежащее в мысли. Конкретный образ «мысленного» питаем «эго-я» и создан также иллюзорной целью для того, чтобы увести от истины. Но уже умом. Ум и первичное чувство – враги одного «государства», имеющие разные ценности и устои. Иллюзорное чувство. Иллюзорная мысль. Осиливший это – вкусит то, что разрушит мир в одночасье. И до тех пор, пока урок не будет усвоен, и видение причинно-следственного во всём не сойдёт на нет – одно и тоже обстоятельство каждым разом всё изощреннее будет настигать в самый неподходящий момент. Ещё пуще укрепляя причинно-следственное к объекту, совершающему раздор, а не постиганию воли-замысла от Высшей мудрости, стоящей за этим первично. Особенно это касается измены, предательства, лжи, напрасного разочарования, неоправданных надежд, и прочего, связанного с миром житейского, руководствующегося прежде «умом», а не чувством «первичного Я».

Чувство первичного «Я» изначально находится в непробуждённом состоянии, и одно из следствий, способствующих к его активизации – не дозволять уму доминировать над ситуацией, импульсивно воспламеняясь от увиденного, предавая забвению связь (хоть и минимальную) с «исконным Я». Ум должен стать толерантен (невосприимчив) к любому объекту, вызывающему раздражение. Ум должен быть укрощён. Остановкой мысли.

И выйдешь в поле, и пойдёшь против любого самопровозглашённого Царства, не страшась впредь ничего. Ибо шёл со своим, жизнь являвшим всему остальному.

Лишь тогда чувству «первичного Я» возможно, аккурат испугавшемуся, забившемуся угол, котёнку, нерасторопно начинать выходить из печати тьмы; продолжая шарахаться от любого постороннего, вследствие слабости и активной доминации мозга вкупе «эго-я» над эссенцией кристальной отрады, именуемой «я-первичным». Провокация внутреннего от увиденного-внешнего зависима от компетентности смотрящего, а не общей картины в целом. Ибо обстоятельство всегда неизменно, и взгляд на вещи усиливает мозг смотрящего сквозь них. Посему ты должен познать возможный смысл своего существования, а затем человечества, изначально основываясь не на врождённых, инстинктивных качествах, чувствах-пороках, чьи иллюзорно уводят от возможной истины, будучи питаемы воздействующей силой ума, – а сквозь видение во всём, даже самом невыносимом, прискорбном прежде волю особого замысла. Мудрость чьего необъятна, но вполне понятна и даже предсказуема, если её рассматривать со стороны хладнокровного, не импульсивного, беспристрастного чувства спокойствия, склонного к приятию любой возможной правде-действительности. Особенно под покровом ночи.

Часть 2

Когда человек теряет всё – он почему-то только тогда вспоминает о Боге.

Когда ему плохо, он заболел, произошёл крах ценностей – лишь тогда. Когда у него ненастье, печаль, апатия – он неосознанно подсознательно тянется к тому, что в здравом уме, когда всё прекрасно никогда и не вспомнит, да ещё и прежде времени трикратно осквернит, усугубив ситуацию в грядущем. Но бренная суть-смысл и мысль – поделом у каждого своя. И каждую, каждый должен отработав, усвоить. Тем самым приблизившись на шаг к познанию: пробуждению исконной, первичной природы, зарождающей следствие любого дальнейшего обстоятельства-бытия.

Главное усвоить урок – не видеть в объекте причинно-следственную связь.

В тот момент совершавший раздор (как могло показаться) вообще мог думать о чём-то другом. Например, о бабочках. А вы осудили его, что он перешёл дорогу в неположенном месте, потому как пол часа назад Вас вынудил прибегнуть к агрессии другой «мечтатель», увидевший в Вас ровным счётом то, что вы прежде подумали о человеке, переходящем дорогу. Так зарождаются конфликты. Ссоры. Хаос. Каждый зачем-то думает своё, считая за эталонное, пытаясь доказать, что не должен, продолжая жить с горе-правдой. Ещё больше сплетая непонимание с агрессией, иллюзорно уводящей от возможной истины и постигания воли первичного, стоящего во главе представления оперы одного большого театра, именуемой жизнью.

8:3 Ночь

Ночь – единственный проводник к нерасторжимости. Ночь – единственная связующая Вечного и дитя. Взаимодействие величин неподвластных восприятию дню, непрестанно осязаемы ночи. Открытость пространства – единственный вариант познания необъятности просторов неколебимого-«истинного Я». Ибо все вокруг сплошное «Я». «Я первичное» однородно пребывает в одно и то же время во всём и сразу. «Я истинное» познаётся в кромешной тьме и одиночестве внешнего с внутренним. Наедине со своими мыслями, внутри самого себя.

Уходя в себя, возвращайся каждый раз лишь с целью, воспрявши, дозволить восторжествовать вспышке духа над озарением, невозможным к следствию, если бы не прежнее его вызволившее из тьмы обстоятельство. Умиротворение. Спокойствие. Достигнутое равновесие внутреннего и внешнего мира. Отсутствие волнительного, сомнительного, душераздирающего чувства, вследствие утраты причины над связью и памяти о прошлом «Я». Забвение. Единство. Ночь. Покров. И непрестанно устремлённый взор в расстилающийся горизонт не предопределённости. Осязание особого единства. Отныне нерасторжимого, благодаря пониманию закона сохранения единства в человеке, в том числе природы первичной, зарождающей жизнь – особой, живущей в нутре каждого «я-стихии».

Кристально-безвозмездное поверие невозможно, пока исток, питавший сомнение не укрощён. Познание «Я» критично в потоке блуждающего, уводящего от истины. МЫСЛИ. Ибо слышишь не себя. А псевдо-просеянный сквозь тысячу чужеродных мнений, когда-либо услышанных «истин», голос. Знание – априорно-вечно. Учение – ложно. Любой догмат иносказательно мог уводить от истины. Потому как вещался одной из миллиона всевозможных, имевших право на жизнь истин. Конечная цель – единство, трактуется каждым по-своему. И восприимчивость доносящего к наблюдавшему будет пропорциональна уровню проницаемости второго. Он не проймёт больше, чем должен, пока не сдвинется с точки невозврата. Т.е. устремления к единству – поиску не на стороне, а превалированием концентрации» в самом себе–к миру».

Концентрация – возможность созидать устойчивое состояние, позволяющее быть независимым от внешних факторов воздействия. И обратного пути, ежели тропа выбрана верно не сыскать. И ты пройдёшь через весь миллион отвлекающих, одурманивающих обстоятельств, дабы в конечном итоге приди к одному, своему беспристрастному единству. Как осязания нерасторжимого внутреннего с внешним, особым чарующим, связывающим неведомой силой явлением-чувством – от познанного Бога. Внутри самого себя.

«Истин», гласящих о потустороннем извне, с прикрасами поджидающими «ЗА», каждого, не столкнувшегося с ними здесь, но не там предостаточно. И здесь о фанатичном «том», поджидающем после, не сыскать. Здесь лишь чувство нынешнего «Я», чьё метаморфизируясь, переходным этапом, на каждом вещало «своё». В конечном итоге пришедшее к тому самому, заветному, Триумфальному-благодатному, не поддающемуся словесному, при всём умении к иносказательному, выражающему суть.

Возможно, кто-то приходит к тому состоянию, сделав значительно меньше, в сравнении тем, кто до сих пор идёт, содрогая громаду смыслов, вероятнее ведущих в никуда. Ибо первый сотворил конкретику осязаемую, получив удовлетворение его устраивающее. А второй по сей день бьётся о скалы, пытаясь донести истину, познаваемую лишь зрением «первичного Я», – каждому второму, встречающемуся на пути; чьему даже «вторичное» не особо приветливо.