Михаил Калдузов – Мириада. Том 8. 22 прозаических этюда (страница 1)
Михаил Калдузов
Мириада. Том 8. 22 прозаических этюда
Под стать сыскать себя лишь человеку, а не грядущему во тьме....
8:0 Введение
Что это?
Программа, меняющая ВЗГЛЯД на жизнь. Под эгидой воззрения вы сами формируете свою жизнь.
Кто я?
В рамках данного обстоятельства: форма, описывающая суть или невыразимое явление посредством низшего, обузданного в совершенстве, – слова.
Стоит ли мне верить, слушать?
Только слышать. Ничего более.
Для чего это?
Как и любое обстоятельство, формирующее ареал идущего – целью развития.
Что нужно делать?
Погружаться в слог, но в молчании или наедине с собой. Особое, на ранних порах неустойчивое СОСТОЯНИЕ единства, в котором нет мыслей: именуемое крайней осознанностью. Апогей – сознание безмолвия. Ваше – крайнее, промежуточное. Пиковое, в котором нет мыслей. Когда вы одни, наедине с собой.
8:1 Свобода
В каждом жесте. В каждом мгновении. Во всём есть смысл. Более глубокий, всеобъемлющий, умом доподлинно не пронимаемый, вследствие нынешней некомпетентности к восприятию, зачастую отвергаемый, – смысл. Мудрость первичная «Вселенская», жаждет иного – развития; и вторичное – бренное, суетное, «распростёрто» почитаемое человеком – ей, увы, отнюдь чуждо. Потому как развитие – это прежде не знание, полученное догматичным путём, а верное видение причины появления любого обстоятельства, ещё до того, как «догмат» в подтверждение сам себя найдёт.
Покой Вселенной – распростёрто-безмятежен. И непрестанный процесс эволюции, подразумевающий вечное-созидательное, с разрушением прежнего «жаждет», чтобы дитя-Вечности не противостояло ей, а напротив уподобившись, растворилось в ласке понимания её бесконечной заботы особого, зачастую отвергаемого умом смысла-следствия, направлено-созданного лишь во благо. Но из-за понимания человеческого, и узкого, ограниченного взгляда на мир, любое благо с точки зрения мудрости Вселенной будет расцениваться «как катастрофично угрожающее безопасности всего живого».
Основной закон, благодаря которому удручающее становится благоприятным – не видеть причинно-следственную связь в объекте его совершающем, подразумевая, что эссенция-мудрость, руководящая всем живым на Земле, в том числе и мыслью каждого (ибо он неосознанный, и остановка мыслей – означает противоположное следствие) ведёт иную «ожесточённую», как могло показаться со стороны человека, политику, направленную не во благо. А лишь страдание. Но если бы каждый перестал противостоять природе, искренно доверившись случаю – т.е. перестал контролировать ситуацию умом, понимая, что внутреннее чувство доверия крайне превосходительно важней, и каким бы оно не было в сей час, оно уже есть, и жаждет перемен, – то весь мир изменился «в лучшую сторону» за короткий промежуток времени; аккурат не заживающей ране на теле, чьей постоянно пытались противостоять, потому как «лечили», т.е. оказывали влияние.
Природа сильней, и каковой бы не была человечья воля на этот счёт, какие бы он законы не придумал для удержания внутренней «свободы» – рано или поздно, в конечном счёте, после катастрофического чего-то, повлёкшего неминуемый крах ценностей, человек всё равно встанет на путь «иного следствия», доверившись случаю-обстоятельству так, как никогда бы не сделал, если бы не воля этого «удручающего обстоятельства».
Лучшее, что можно сказать – это изначально относиться доверительно к случаю-мгновению, пытаясь уловить пока что умом возможную причину своего нахождения в этом обстоятельстве. Со временем, если постоянно думать – ибо от мозга должен идти непрестанный сигнал о намерении и желании понять происходящее с точки зрения Вселенского замысла, – чувство «исконного Я» начнёт пробуждаться. И активизировавшись уже посылать особые триггеры-сигналы, символизирующие о верном или неверном выбранном пути, от осязания буквального ощущения правильности в области груди-чувстве. Но это дело не одной недели, или месяца. Но на фоне жизни – одного дня.
Став Океаном – «топите» несущих раздор, являя замысел, но не ума – ибо того уже давно нет.
Ибо понятие о благе в представлении человеческого мировосприятия изначально заведомо ложно; и обрушить, привнеся иную догму восприятия исконной действительности «от мудрости», никак иначе, как сквозь удручающе-вопиющие обстоятельство, увы, не выйдет. Человек должен стать свободным. Свободным от обстоятельств, мнений, чувств, эмоций, жажды, потребностей. А без этого всего «пагубного», и прежде не увиденного в том всём «воли особого Мудрого случая» – её не обрести. Истинная свобода нерушима, неколебима, безмятежна, и распростёрто-созидательна ко всему, что могло бы способствовать её дальнейшему метаморфозу, – переходу из одной формы взаимодействия в другую, но волей особого замысла от обузданной мудрости, не граничащей со следствием ума обыденного, с ней не столкнувшегося.
Любое происшествие, происходящее с человеком создано лишь целью «отучить» быть привязанным к миру, людям, и всему тому, что можно отнять. Ибо лишь свобода, познанная сквозь единство, путём устремления к неизгладимой Вечности и её законам, не отвергаемых думой, – дозволит соприкоснуться с нечто необъятным, искренним, первичным, вызволяя из темницы то самое, заветное Триумфальное чувство, не имевшее ничего общего с нынешним понятием о Божественном, в том числе «исконном Я». Чувство «первичного Я» – непостижимо думе, вызволявшей слог, даже выступавшему проводником её необъятности. То чувство абсолютной однородности, ввиду внутренней неосязаемости ничего кроме как первичного во всём и сразу, не дозволит передать и в треть от трети весь воистину сокрушающий смысл исконного существования человека, через такое низкое, как слог.
8:2 О силе единства
Часть 1
Прийти к единству – основная цель существования человека, вступив в нерасторжимый союз матери-Вечности и дитя-человека. Каждый «ниспослан» с единичной целью – приходу к внутреннему единству-балансу, чья умиротворяющая способность покрывала бы с лихвой потребность в чём-либо, во всём и сразу одним малым, предав забвению предшествующее знание-видение «о богатстве». Тем самым даруя устраивающее внутреннее умиротворение «от единства», но особого – нерасторжимого союза Вечности и её дитя, – впредь до конца отведённого летоисчисления, отныне проживаемого не зря. Побуждая творить с особой внутренней вдохновенной силой, но уже чувством «первичного Я», а не просеянного сквозь потоки блуждающего, умом спровоцированные вспышки безумия «эго-Я».
Осознанность проявляется где-то здесь.
Когда поток мысленного урагана практически остановлен, и ясность ума кажись достигла апогея, – где-то здесь зарождается мир беспросветного всего сразу и ничего. Картина восприятия реальности становится столь ослепительно-благодатной, насколько понятие о свете возможно сосредоточить, уместив в одну вообразимую к следствию точку, отныне не предающуюся забвению даже закрытыми глазами; чьих прежде ослепил неведомой силы исток неукротимой вспышкой озарения. И отныне взгляд на мир зависим лишь от фантазии созерцавшего неизгладимые просторы расстилающейся юдоли Вечности, не ограничивающей созидательные навыки ничем посторонним; даруя возможность идущему прибегать к любому способу взаимодействия с её вдохновенной силой, недосягаемой миру житейского-суетного. Та сила от вдохновенного-Триумфального ничего общего с пониманием «о силе» житейского не имела, и жизнь её средь звёзд – за недостижимым взору горизонтом.
О, склонный к анализу, сея виденное сквозь призму «ума», вечно ищущий подвох человек! Читавший это, надеюсь особым пиететом, знай! У любой тернии есть свой конец, своё начало, и каждое распутье, скреплённое сомнением отнюдь не напрасное явление. Во всём есть смысл, и даже в самом удручающем, кажись невыносимом. В том он, с превеликим торжеством, могу заверить особый, грандиозный! И ты должен его познать. Самостоятельно. Ступая напролом апатии, лени, СОМНЕНИЮ сквозь вечные упрёки со стороны «эго-Я». Все бедствия, которого по сей день провоцирующим образом исторгаются наружу, вызывая раздор среди человечества, вследствие неведения, и изначально неверно выбранной тропы, ведущей куда угодно, но не к познанию-истине – мудрости особого следствия, именуемой Божественностью или волеизъявлением «исконного Я». Ты должен познать всё самостоятельно, углубившись в природу внутреннего, знавшего о тебе более чем ты сам, «Я». Познать себя – прежде проложить тропу, ведущую к миру, в котором отныне нет бедствий, причинно-следственных связей, сомнения, зависти, лени, апатии, злости, жажды и упрёков со стороны.
Мир, в котором все равны и прекрасны, но по-своему.
Мир, испитый отрадной-наивностью от детского «Я». Мир целомудрия, понимания, неколебимости и бесконечных возможностей, вследствие пробуждённого «Я», которое отныне точно знало, что оно хочет и как к тому прийти. Я провещаю не про горизонт, поджидающий за, откуда никто не возвращался, и вряд ли изволит, столь низко припав к слогу, зависимость чьего от истины крайне ничтожна, – являть тоже самое, что можно испить прежде здесь. При жизни. Пронять суть рая, ступив сквозь адскую колесницу забвения к звёздам.