Михаил Ишков – Тит Антонин Пий. Тени в Риме (страница 23)

…Он подозвал Бебия. Тот обрадовался, вскинул в приветствии руку, и Лупа пригласил его в свой кабинет.

Уже в кабинете, разместившись друг напротив друга в плетеных креслах, Бебий заявил:

– Я здесь по просьбе Марка Аврелия.

Лупа удивленно взглянул на него.

– У него есть к тебе дело и, на мой взгляд, не терпящее отлагательств. Не сочти за труд посетить наш дом в удобное для тебя время…

Лупа перебил юношу:

– Может, в удобное для соправителя время?

– Можно и так сказать, – кивнул Бебий.

– Зачем я понадобился наследнику?

– Мне поручено ничего не скрывать от тебя. Марк попросил меня поговорить о твоем письме принцепсу. Его молчание не означает, что там, – юноша ткнул пальцем в сторону Капитолийского холма, – не придали значения твоим предупреждениям. Придали, и очень серьезное, но момент сейчас такой, что публично ни о твоих подозрениях, ни об опасностях, которые могут угрожать верховной власти, говорить вслух неуместно. По причине твоей безопасности тоже. Марк доверил мне сообщить, что связь с ним следует поддерживать на частном уровне, в этом случае никто не сможет заподозрить, что власть затевает что-то предосудительное. Марк просит обдумать его предложение и наметить предварительные меры, которые бы способствовали прояснению обстановки.

Лупа кивнул:

– Хорошо, я обдумаю. Как поживает Эвтерм и Зия? Почему ты не расскажешь о себе? Чем занимаешься, чем собираешься заняться?

– Мне предложили вступить на государственную службу, но только после того, как я как частное лицо побываю в провинциях.

Лупа пригладил волосы и поинтересовался:

– С какой, если не секрет, ты решил начать?

– С Сирии, где начинал божественный Веспасиан.

После паузы Лупа неожиданно предложил:

– Не лучше ли отправиться в Египет? Например, в Александрию?..

– Я понимаю, к чему ты клонишь, и, хотя я не знаю, что было в твоем письме принцепсу, но Эвтерм почему-то убежден, что если где-то тени начинают сговариваться, то это в Антиохии.

– Нет, скорее в Александрии. Это опасно, Бебий, – предупредил Лупа.

– Когда-то же надо начинать… Скажи, кто эта девица, которую я встретил в проходе?

– Это моя внезапно ожившая племянница. Они попросили дать им убежище, я не отказал. Более я ничего не знаю.

– Ага, – засмущался Бебий. – Я пойду.

– Обедать не останешься? Я познакомлю тебя с родственниками.

– Я не прочь…

Домой Бебий вернулся затемно.

Тибр перешел по льду – точнее, перебежал. Одним махом по мраморной лестнице, украшенной на промежуточных площадках скульптурами героев и богов, взлетел до середины Целийского холма. Добравшись до скамьи, над которой нависала статуя Амура, натягивающего тетиву своего волшебного лука, протянул к божеству руки:

– Умоляю, больше не трать на меня стрел!.. Затем признался небожителю: – Сегодня ты, сын Венеры, попал в цель.

Дома его встретил встревоженный прокуратор и пригласил следовать за собой. Впопыхах, не желая расставаться с волнующими мыслями о Пантее, поинтересовался:

– Куда ты меня ведешь, старик?

Домоправитель промолчал и ввел молодого хозяина в кабинет Эвтерма. Опекун с мрачным видом сидел возле стола, напротив в кресле расположилась его супруга Зия.

Бебий с ходу спросил:

– Что вы сидите как в воду опущенные? С кем случилась беда?

– С тобой, Бебий, – ответила женщина.

Молодой человек растерялся – и двух часов не прошло, как он влюбился в Пантею, а им уже все известно!..

Ну, дела!..

– Я давным-давно напялил гражданскую тогу, так что…

Зия не дала ему договорить. Заявила резко, глядя прямо в лицо:

– В том-то и дело, что давным-давно… Почему ты не сообщил, что Марк поручил тебе отправиться в поездку?

– А почему я должен сообщать об этом? – перебил ее Бебий и смутился. Он не привык так обращаться со своей воспитательницей, заменившей ему мать и бабушку. С другой стороны, зачем вольноотпущенница лезет не в свое дело?

Зия словно догадалась, о чем подумал воспитанник.

– Это я лезу не в свое дело? Тебе уже давно перевалило на второй десяток, ты в фаворе у нового императора, а хоть раз задумался, какой ценой нам достается ведение хозяйства, пригляд за дачей в Путеолах, за кирпичным заводом, за плантациями. Ты все книгами увлекаешься, слушаешь наимудрейших. Ты весь в поисках истины! Это хорошо. Мы слова не сказали, когда ты решил отправиться в Афины изучать философию. Молчали даже тогда, когда тебе пришло на ум записаться в бродячие риторы. Сколько месяцев ты босой, в хламиде бродил по Италии, обучая местное население мудреным прелестям философии?

– Около года.

– Тебя больше года не было дома! Мы с Эвтермом хотя бы раз упрекнули тебя, хоть раз напомнили, что пора окончательно встать на ноги?

Бебий понимающе воскликнул:

– А-а, вы опять о своем. О женитьбе? Так вот, я выбрал невесту. Она – племянница Лупы Пантея.

Эвтерм и Зия опешили:

– Какая племянница? Откуда она взялась?..

– Она появилась на днях! – торжествующе объявил Бебий. – Я не хочу без нее жить. Мое слово – закон. Я хозяин в этом доме.

Он неожиданно смутился. Все в нем встрепенулось – это было вопреки всем установлениям философии, вопреки заветам мудрецов, и в частности Эпиктета[26], в подобном тоне разговаривать с теми, кто вырастил его, кто сохранил доброе имя Корнелиев Лонгов и, что самое главное, сохранил хозяйство.

С досады он признался:

– Я беззаветно полюбил ее!

Зия пожала плечами:

– Ты когда увидел ее в первый раз?

– Сегодня у Лупы, когда мы обсуждали с ним будущую поездку в Африку.

Эвтерм пристально посмотрел на воспитанника:

– Значит, ты сегодня познакомился с девушкой, которая приглянулась тебе. Это хорошо. Мы с Зией давно предлагали тебе жениться. Бебий, мы состарились, мы очень устали. Как считаешь, мы заслужили покой?

– Конечно, Эвтерм! Все, что в этом доме, ваше. Живите, и вы не будете знать ни в чем отказа.

– Это все слова. Ты давно уже не безусый мальчишка и соображаешь, что женитьба накладывает определенные обязательства.

– Обязательно! Я готов взять их на себя.

– Как же ты собираешься управлять хозяйством? Из Испании или из Африки?!

Бебий смешался.

Эвтерм продолжил:

– Не думай, что мы с Зией держимся за этот «сладкий кусок», называемый «домом Лонгов». Нам много не надо, но, согласись, то, о чем ты сейчас объявил, требует по крайней мере осторожности, предусмотрительности…

– Это неизбежно, – признался Бебий.