Михаил Ильин – Москва (страница 36)

Недалеко от „Метрополя" на Неглинной улице находятся Сандуновские бани (илл.153). Они сооружены в 1895 году по проекту архитектора В. Фрейденберга.

163. Памятник А. С. Пушкину. 1880

Это было время, когда в России стали появляться первые образцы стиля модерн. На раннем этапе модерн нередко сочетался с формами и мотивами других стилей, переделывая их на свой лад, причем скульптура и растительный орнамент приобретали натуралистический оттенок. Сандуновские бани представляют собой достаточно яркий пример такой архитектуры. В центре здания помещена большая арка, получившая в те годы распространение преимущественно в зданиях вокзалов. Над нею высится купол необычной формы, украшенный скульптурами. Во всех декоративных деталях, в изобилии покрывающих главный фасад, легко угадываются приемы и формы барокко. Однако большинство из них модернизировано, и поэтому от прежней покоряющей силы барочной орнаментики и скульптуры почти ничего на осталось. Но подобного убранства архитектору показалось недостаточно. Видимо, вспомнив о банях Востока, он помещает в глубине проема легкую мавританскую аркаду, ни мало не заботясь о взаимосвязи столь отличных друг от друга архитектурных стилей. Смешение стилистических приемов не только свидетельствовало о безвкусице и мещанстве, но и преследовало цель служить рекламой предприятию.

164. Памятник первопечатнику Ивану Федорову. 1909

Сев на троллейбус, доедем до Никитских ворот, где на углу улиц Качалова и А. Толстого расположен дом, принадлежавший в свое время заводчику Рябушинскому (илл. 161). Этот особняк был построен в 1902 - 1906 годах по проекту крупного архитектора того времени Ф. Шехтеля. По своим внешним формам, как и по декоративным элементам внешнего и внутреннего убранства, это здание наиболее полно отражает все, что было свойственно стилю модерн на этом этапе. Архитектор создал дом, асимметричные объемы которого расположены в живописном сочетании. По большим окнам, занимающим видное место на гладких облицованных глазированными кирпичами стенах, трудно определить количество этажей - то ли два, то ли больше. Именно эта неясность поэтажного членения вносит в архитектуру дома известное своеобразие. Не менее оригинальны переплеты рам, воспроизводящие переплетающиеся ветви деревьев. Широкий мозаичный фриз, изображающий излюбленные модерном орхидеи, венчает основные объемы дома. Далеко вынесенный карниз-полочка не только оттеняет фриз, но и демонстрирует свойства новых материалов, примененных при его постройке (металл, бетон). Кованая решетка ограды в виде ритмично бегущих спиралей - законченный образец того же стиля модерн. Не менее оригинально были отделаны внутренние помещения. Так, перила лестницы, расположенной в вестибюле и ведущей в верхний этаж, представляют собой некое подобие поднимающейся из морских глубин гигантской медузы. При известном лаконизме общего построения, как и отдельных частей дома, все здесь полно движения. Архитектурные линии не столько очерчивают те или иные формы, сколько бегут, движутся, изгибаются. Оригинальность здесь поставлена во главу угла. Особняк Рябушинского - наиболее яркое и наиболее законченное произведение модерна со всеми его положительными и отрицательными чертами, отражавшими противоречивость культуры буржуазного общества.

Если классический жилой дом дворянства начала XIX века превратился в буржуазный особняк, то еще большие изменения произошли в архитектуре рядовых жилых зданий. Уже с середины XIX столетия начали появляться многоквартирные и многоэтажные жилые дома, что диктовалось в первую очередь возраставшей стоимостью земельных участков. Естественно, что их владельцы стремились заполучить хорошо плативших квартирантов. Нет ничего удивительного, что фасады таких домов перегружались разнообразными деталями, служившими показателями добротности внутренней отделки и состоятельности населявших дом жильцов. Именно о таких домах с сарказмом отзывались современники, говоря, что они „выдержаны почти без изъятия в формах псевдоклассических или всевозможных французских ренессансов". Однако лишь модерн на его последнем этапе в канун первой мировой войны внес в архитектуру доходного дома (так стали называть многоквартирные здания) элементы рациональности и известного порядка. Примером может служить дом на улице Фрунзе (илл. 162), на перекрестке ее с улицей Маркса и Энгельса, построенный по проекту Ф. Шехтеля (куда легко проехать от Никитских ворот через Арбатскую площадь). Его фасады уже достаточно скромны. Если цоколь отделан бетонной крошкой, входившей тогда в употребление (примерно с 1905 - 1906 годов), то стена облицована керамической глазурованной плиткой, имитирующей кирпичную кладку. Это нововведение было весьма экономично, поскольку такая облицовка почти не требовала ремонтов. Единственным декорирующим элементом является скульптурный фриз, воспроизводящий растительные формы, близкие к репейнику. Угол дома увенчан небольшим бельведером-беседкой с яйцевидным куполом, что выделяет его в перспективе улицы.

Планировка квартир подобных доходных домов представляла следующее: в сторону улицы выходили парадные комнаты - столовая, гостиная и кабинеты, в то время как спальни и прочие бытовые помещения были обращены в сторону небольшого двора. Последний из-за своей ограниченной площади, доведенный до минимума, походил на плохо освещающуюся шахту-колодец. Подобные дворы были подлинным бичом жилой архитектуры дореволюционного времени. Естественно, что стены, обращенные внутрь дворов, оставались либо вовсе не обработанными, либо были покрыты простой штукатуркой. Так образовывался определенный разрыв между парадными фасадами и фасадами дворов, что порождало так называемую „фасадническую архитектуру". Архитектор создавал лишь внешнюю красивую форму фасада дома, часто мало связанную со всем остальным.

Отделка квартир подобных жилых домов была чрезвычайно проста, поскольку каждый квартиронаниматель обставлял свое жилище сообразно своему вкусу.

Если архитектура капиталистической Москвы поражает своим безвкусием и разностильем, то монументальная скульптура несравненно качественно выше и художественно цельнее. Среди памятников дореволюционной Москвы следует в первую очередь назвать памятник А. С. Пушкину (илл.163), стоящий на площади его имени. Он создан скульптором А. Опекушиным и построен на собранные общественностью средства. Архитектурная часть памятника вместе с чугунными канделябрами была выполнена по проекту архитектора Богомолова. В торжественной обстановке памятник был открыт в 1880 году. Фигура Пушкина проста и лаконична. Пластика ее форм выявлена плащом, спускающимся вниз широкими складками. Ритм их неторопливых, спокойных линий отвечает задумчивой позе поэта.

На проспекте Маркса, спускающемся к площади Свердлова, мы увидим на пригорке слева в небольшом сквере памятник первопечатнику Ивану Федорову (илл.164). Он создан скульптором С. Волнухиным в 1909 году и бесспорно представляет собой одно из лучших скульптурных произведений дореволюционной России. Простота и лаконизм основания памятника из черного с голубоватыми искрами Лабрадора (архитектор И. Машков) хорошо оттеняют бронзовую фигуру. При всей ее сдержанности она по-своему декоративна, что достигается хорошо прорисованным, выразительным силуэтом. Первоначально памятник производил несравненно большее впечатление, так как существовавшая тогда за ним белая Китайгородская крепостная стена с двурогими зубцами оттеняла фигуру. В свою очередь энергичные криволинейные очертания зубцов как бы вторили близким им линиям скульптуры. Настоящее местоположение памятника мало удачно.

НОВАЯ МОСКВА

Развитие архитектуры советской Москвы прошло ряд этапов. Так, возведенные в 20-х и начале 30-х годов здания образуют достаточно единую и целостную группу. Они могут считаться предшественниками современного строительства Москвы. Период же, начавшийся в 30-х годах и длившийся до середины 50-х годов, известен как время обращения к формам прошлого, порой весьма некритического. Совершенно необходимо осветить хотя бы в общих чертах архитектуру зданий, более того - целых районов, строительство которых развернулось за последнее пятилетие, тем более что существенным образом изменился архитектурно-художественный облик как общественных, так и жилых сооружений. Очевидно также, что прежний принцип отбора и оценки зданий, примененный нами в предыдущих главах, здесь должен быть изменен.

В нашей книге мы рассматривали архитектурные памятники, исходя из их исторической или художественной ценности. Было бы неправильным, руководствуясь этим принципом, ограничиться выбором нескольких десятков лучших советских архитектурных произведений, сознательно обойдя другие, возможно, менее совершенные, однако весьма характерные не только для нашей столицы, но и для всей советской архитектуры, тем более что многие из них наделены интересными чертами и занимают заметное место в городе.

Знакомя читателя с архитектурой советской Москвы, мы стремимся объяснить те или иные явления на конкретных примерах, останавливаемся на архитектурных достоинствах того или иного сооружения, отделяя хорошее от плохого или посредственного с тем, чтобы читатель мог правильно судить об архитектурных качествах многочисленных строящихся зданий новой Москвы. Чем ближе мы подходим к сегодняшним дням, тем все больший акцент делаем на характеристике целых комплексов ансамблей, а не отдельных зданий. Ведь в основном строительство и реконструкция Москвы идут по пути создания больших новых районов, градостроительные свойства которых отчетливо сказались за последние годы.