Михаил Ильин – Москва (страница 32)

Проектируя столь сложное по форме и замыслу сооружение, зодчий, видимо, не был уверен в его прочности. Поэтому он значительно усилил толщину как внешних, так и внутренних стен. Каждый фасад завершен огромным полукруглым фронтоном-аркой. Бросается в глаза также необычайная мощь всех декоративных деталей, видимо, так и оставшихся неотделанными (каменная резьба лишь кое-где намечена). Обращает на себя внимание и плоский свод, перекрывающий ротонду нижнего этажа.

144. Въездные башни в Михалкове. Конец XVIII в.

Истоки архитектуры церкви в Троекурове не совсем ясны. С одной стороны, в ней сказываются отдельные приемы „московского барокко", а с другой - проступают черты новой петровской архитектуры, однако в такой интерпретации, которая затем не найдет себе места в истории развития русской каменной архитектуры. Ближайшим „родственником" храма следует считать церковь в подмосковной усадьбе Марфино, сооруженную примерно в те же годы. Во всяком случае, храм в Троекурове один из интереснейших и своеобразных памятников Москвы начала XVIII века.

Большой интерес представляет маршрут, охватывающий памятники северной стороны столицы. Мы начнем его с Петровского дворца (илл. 142) На Ленинградском проспекте. Его построил М. Казаков (1775 - 1782), подражая формам „увеселительных" павильонов на Ходынском поле, возведенных В. Баженовым по случаю празднования Кучук-Кайнарджийского мира. Своеобразная архитектура этих зданий избегала распространенных в те годы ордерных форм. Ее излюбленными мотивами стали стрельчатые завершения окон, древнерусские архитектурные детали XVII века и иные средневековые декоративные приемы, определившие название этого направления в архитектуре - псевдоготика. Петровский дворец, квадратный в плане, увенчанный интересным по форме куполом с люкарнами, охваченными готическими арками-кокошниками, окружен оградой с башнями, из которых особенно любопытны задние, обращенные в сторону парка. В центре дворца расположено крыльцо с широкой лестницей. Его столбы подражают древнерусским столбам-кубышкам. Великолепно выполненные в белом камне детали убранства хорошо видны на темно-красном фоне кирпичных стен. В этом сооружении Казаков достиг не только высокого композиционного совершенства, но и проявил талант опытного архитектора, что сразу же выдвинуло его в число ведущих зодчих Москвы. Вместе с тем он обнаружил свое собственное понимание форм средневековой архитектуры, отличное от того, что осуществлялось его старшим товарищем и основоположником псевдоготики - Баженовым. Петровский дворец - редкое по цельности произведение, один из блестящих образцов архитектурной мысли Москвы второй половины XVIII века.

145. Троицкая церковь в Останкине. 1687 - 1688

После осмотра дворца сядем на трамвай, идущий в сторону Петровского-Разумовского. Здесь среди неказистых домиков окрестностей станции Окружной железной дороги „Лихоборы" затерялась усадьба Михалкове (илл. 144). Хотя ее возникновение относится, по-видимому, к началу XVIII века, но в конце 70-х годов того' же столетия она была заново отстроена новым ее владельцем - Паниным, видным участником турецкой войны. Проект усадьбы был заказан Баженову, который решил воплотить в камне сказочный образ одной из турецких крепостей, взятых Паниным. Естественно, что псевдоготика как нельзя более отвечала такому замыслу. За основу общего плана усадьбы был взят полукруг (турецкий полумесяц), окруженный оградой, по периметру которой были расставлены три пары башен, отмечающие въезды, и небольшие флигели. В сторону парка выходили еще два флигеля и не сохранившийся до нашего времени усадебный дом. Если флигели и ограда были относительно скромно декорированы полуколонками и надкарнизными декоративными стрелами, то башни, поставленные по сторонам въездов в парадный двор, отличаются острым силуэтом и оригинальными деталями. Так башни главного въезда представляют собой стройные восьмигранники, расчлененные рядом горизонтальных поясов. Их верх завершен двурогими зубцами, что обостряет их выразительный силуэт и делает их похожими на башни фигурного моста Царицына (см. стр. 300). Башни боковых въездов представляют собой массивные прямоугольные в плане пилоны с пучками полуколонн на углах, декоративными стрельчатыми филенками во всю высоту стен и килевидными колошниками в завершении.

146. Дворец в Останкине. 1790 - 1798

Парк Михалкова сохранил не только регулярную планировку дорожек, обсаженных высокими липами, но и систему ступенчатых прудов, спускающихся к расположенному тут же большому пруду-озеру. На его берегу высится оригинальной формы небольшая беседка, увенчанная белокаменной вазой. Вторая беседка, парная первой, стоит в парке с противоположной стороны пруда-озера. Прообразом для этих беседок послужил круглый античный храм Лизикрата в Афинах. Баженов, не раз обращаясь к образцам античности или средневековому зодчеству, каждый раз создавал оригинальные произведения. Усадьба Михалкове не поражает масштабом своих построек, но благодаря их подчеркнутой декоративности она производит сильное впечатление. Ее так же отличает как продуманная планировка, так и своеобразие архитектурных форм. Сравнительно недалеко от Михалкова, около той же Окружной железной дороги, расположено старинное село Свиблово, куда можно дойти пешком. От усадьбы, устроенной здесь в начале XVIII века, в настоящее время осталось немного. Большой интерес представляет лишь церковь 1708 года, построенная родственниками Петра - Нарышкиными. Этот храм, подобно церкви в Троекурове (см. стр. 310), принадлежит к той группе зданий, где формы „московского барокко" сочетались с приемами новой ордерной архитектуры петровской поры. Крестообразный план храма, декоративные детали наличников окон и портиков принадлежат XVII веку, в то время как в его завершающих частях легко прослеживаются новые элементы, часть которых восходит к архитектуре „Меншиковой башни" (трехчастные окна, система пилястров восьмерика и т. д., см. стр.210). Заметную роль в убранстве храма играет парапет с фигурными балясинами, венчающий объем основного четверика, что сближает храм с собором московского Богоявленского монастыря (см. стр. 88) и подмосковными церквами в Степановском под Бронницами и Сенницах под Зарайском, построенными в те же годы по заказу первого губернатора Сибири - М. Гагарина

Наше знакомство с подмосковными усадьбами XVIII - XIX веков завершается в одной из самых известных - в Останкине. Ее возникновение относится еще к XVI веку, когда здесь были построены боярский двор и деревянная церковь. В 1620 году усадьба становится собственностью князей Черкасских, которые сооружают здесь каменный храм (илл. 145). Он строился в 1687 - 1688 годах под руководством крепостного зодчего Павла Потехина. Хотя Потехин при создании храма исходил из распространенного тогда типа пятиглавой церкви, он все же создал оригинальнейшее произведение, поражающее не только общей сложностью "хоромной" композиции объемов, но и богатейшим узорным убранством, покрывающим здание снизу доверху. Формы убранства необычайно разнообразны, среди них встречаются даже уникальные, как, например, наличники алтарных окон. Стена почти не видна за ширинками, поясами-карнизами, архивольтами колошников и арок и другими декоративными деталями, среди которых видное место занимают формы "штучного набора". Помимо этого, зодчий использует белый камень. Из него выполнены отдельные элементы убранства, что предвосхищает его широкое применение десятилетием позднее в зданиях "московского барокко". С целью усиления своеобразия здания Потехин увеличил пучину глав, уменьшив вместе с тем ширину их барабанов. Всем этим церковь Останкина выделяется среди родственных ей храмов. В 1877 - 1878 годах архитектор Н. Султанов пристроил к храму колокольню, которая по своим формам мало отличается от древней части. Внутри сохранился деревянный резной иконостас, относящийся к концу XVII века.

147. Дворец в Останкине. Концертный зал

В 1743 году Останкино переходит во владения Шереметевых. Известия конца столетия упоминают, что в Останкине в это время был „великолепный увеселительный дом и регулярный сад с прудами". Однако в 1790 году владелец Останкина Н.П.Шереметев задумывает коренную его перестройку с целью создания такого здания, в котором дворцовые помещения сочетались бы с театральным залом. Проекты были выполнены архитекторами Ф. Кампорези, Д. Кваренги и другими. Однако многое в них не удовлетворило заказчика, и он привлек к проектированию дома своих крепостных зодчих А. Миронова, Г. Дикушина и А. Аргунова. Последний завершил отделку здания в 1798 году. Дворцу и его убранству посвящены многие специальные статьи и издания, поэтому здесь нет необходимости останавливаться на истории его постройки. Следует лишь отметить, что при типичном для русского классицизма плане здания и внешних ордерных формах, Останкинский дворец представляет собой оригинальное произведение, не имеющее аналогий (илл. 146). Его общая композиция исходит из распространенной в то время плановой схемы в виде буквы П („покоем") с парадным двором. Боковые павильоны связаны с центральным зданием одноэтажными галереями, подчеркивающими торжественный портик центрального дома, над которым высится купол. Со стороны же садового фасада, обычно решавшегося более скромно, здание выглядит не менее величественно, чему способствует десятиколонная лоджия-портик, охватывающая весь второй этаж. При общем стилистическом единстве всего комплекса Останкинскому дворцу присуща законченность каждой составной его части. Некоторые из них выглядят даже несколько обособленными друг от друга. Ту же обособленность можно проследить и внутри - в системе сменяющих друг друга парадных помещений. Каждое из них вполне законченное художественное произведение - Египетский зал, Малиновая гостиная, Картинная галерея, Концертный зал (илл. 147), Приемный (Итальянский) зал, не говоря о Театральном, легко превращавшемся в бальный зал. Не об обстановке ли этого дворца говорил Стендаль. Здесь все, писал он, „блистательная и элегантная отделка, свежие краски, самая лучшая английская мебель, украшающая комнаты, изящные зеркала, прелестные кровати, диваны разнообразнейших форм. Нет комнат, в которых нельзя было бы расположиться четырьмя или пятью разнообразными способами, из которых каждый давал обитателю полные удобства и очаровательный уют, соединенные здесь с совершенным изяществом. Только моя счастливая и благословенная Италия давала мне такие впечатления своими старинными дворцами".