Михаил Ильин – Москва (страница 11)
Ярусная колокольня весьма характерна для этого времени.
49. Церковь Успения в Гончарах. 1654
От Покровских ворот пройдем по Большому Харитоньевскому переулку. Здесь заслуживает внимания невысокое, но весьма живописное здание, окрашенное в изумрудно-зеленый цвет с белыми деталями - палаты боярина Волкова, (илл. 48), позднее принадлежавшие (с 1727 года) Юсуповым. Это один из интереснейших памятников древнерусского гражданского зодчества конца XVII века. Их композиция, в противовес распространявшемуся в эти годы решению здания в виде единого блока палат Троекурова (см. стр. 95), еще связана с „хоромным" принципом построения. Зодчий живописно группирует отдельные разновеликие объемы, крытые порознь кровлями различной высоты и формы. Части здания как бы набегают одна на другую, то заслоняя друг друга, то открывая новые не менее живописные картины. Со двора во второй парадный этаж ведет наружная лестница, что было обычным для того времени. Над ней расположена своего рода вышка третьего этажа.
50. Церковь Иоанна Воина. 1709 - 1713
В 1892 году здание было капитально реставрировано. Следуя вкусам того времени, многое было добавлено „под старину", что заметно в росписи, обильно покрывающей стены отдельных помещений. Особенно это относится к Крестовой палате - обязательного для подобных зданий парадного помещения, использовавшегося как для приемов, так и для пиров. Здесь не трудно заметить в решении пространства элементы, восходящие к Грановитой палате Московского Кремля. Вместе с тем развитие строительных знаний и большой опыт русских зодчих в сооружении больших помещений, перекрытых обычно Коробовыми сводами без опор, предопределило тут отсутствие столбов. Высокий, слегка вспарушенный свод подобен гигантскому куполу, будучи хорошо освещен с двух сторон многочисленными окнами. Несколько неправильные в плане помещения, примыкающие к Крестовой палате, заставляют предполагать, что здание было построено не сразу. Однако наличие в наружном убранстве красивых однотипных деталей „московского барокко" свидетельствует о том, что владельцы палат обратились под конец строительных работ к одному из видных мастеров, который наделил здание определенным единством форм, что было характерно для строительства тех лет.
Наш очередной маршрут начинается от Яузских ворот. Здесь (Петропавловский пер.) на возвышенности, над крышами окружающих домов, легким силуэтом рисуется церковь Петра и Павла „на Кулишках", построенная по принципу „восьмерик на четверике". Она возведена в первые годы XVIII века, когда увлечение богатством декоративных элементов заметно пошло на убыль. Сказалась также начавшаяся война со Швецией и строительство Петербурга. В эти годы в Москве строятся значительно более скромные здания. Однако художественный опыт "московского барокко" проявился здесь в обостренности силуэта, в пропорциональности форм, в умении плоскостью стен подчеркивать относительно простой наличник окна или красивый по рисунку карниз. Колокольня (XVIII век) хорошо связана с основным объемом храма. Трапезная поздняя, хотя и подражает в убранстве основной части здания. Внутри церкви в иконостасе, несмотря на переделки, сохранились элементы старой золоченой резьбы начала XVIII века.
51. Церковь Николы в Хамовниках. 1676 - 1682
52. Церковь Николы в Пыжах. 1657 - 1670
Перейдя Яузу и поднявшись по Вагину переулку на Таганский холм (Швивая горка), возвышающийся над местом ее слияния с Москвой-рекой (сейчас холм не виден со стороны Котельнической набережной, так как заслонен высотным зданием), мы оказываемся перед необычайно живописной группой разновременных здании - церковью Никиты, „что за Яузой" (ул. Володарского, № 4). Еще под 1476 годом летопись сообщила, что 11 марта произошло интересное небесное явление. Поднявшееся за Андрониковым монастырем солнце было окружено радужным кругом, из которого вырывались два луча: „един видим нами аки за святым Илиею нже под сосною (ныне Подсосенский пер.), другой якоже бы за Никитою святым иже за Яузою". Однако из этой записи нельзя сделать вывод, что храм был уже каменным Летописное известие 1533 года сообщает, что ударом молнии у церкви „прошибе стену и у деисуса попали злато". Поскольку здесь не говорится о пожаре, который неминуемо должен был бы охватить деревянное здание, можно думать, что церковь была уже каменной. Однако существующий храм сохранил вкладную плиту с надписью о постройке храма в 1595 году московским жильцом гостиной сотни торговым человеком Саввой Емельяновым, сыном Вагиным. Наружные формы храма не противоречат этой дате. Спокойно вздымаются полукружия закомар-кокошников, над которыми высится относительно небольшая главка. Тонкие по формам членения стен и профилировка карнизов и архивольтов также говорят о времени Бориса Годунова, когда получили распространение мелкие профили, появившиеся в русской архитектуре еще в начале XVI века. Древнейшая часть храма - одностолпный одклет - сохранила великолепную по техническому исполнению кладку из мелкого „алевизовского" кирпича, введенного в обиход в первые десятилетия этого столетия. Наличие в кладке белого камня, а также лопаток на апсиде заставляет думать, что Савва Вагин лишь перестроил уже ранее существовавший каменный храм. В 1684 - 1685 годах к церкчи с юга был пристроен новый придел, который, по существу, выглядит самостоятельным храмом. В то же время на северо-западе от церкви была построена небольшая, хорошо связанная со всем комплексом колокольня. Особенно красиво открытое западное гульбище-терраса, выходящая в сторону Москвы-реки. Обращает на себя внимание красивый по рисунку керамический портал. Крупные детали убранства придела XVII века, видимо, сделаны с расчетом на их дальнее обозрение. Северный же портал, поражающий тонкостью и узорностью своих белокаменных и керамических деталей, рассчитан на более близкую точку зрения. Реставрация 1958 - 1960 годов вернула зданию утраченные части и детали, что сделало его одним из интереснейших памятников архитектуры старой Москвы.
Двигаясь по улице Володарского по направлению к Таганской площади, мы увидели на углу Гончарного переулка церковь Успения в Гончарах (1654, илл. 49). Этот небольшой пятиглавый храм своим убранством несколько напоминает Путинковскую церковь (см. стр. 97), хотя все здесь масштабно меньше, скромнее. Вместе с тем мастер с большой любовью отнесся к каждой детали, придав им необычную пластичность. Так, архивольты кокошников, широкий карниз под ними с характерными для этой поры ширинками - квадратными углублениями - кажутся не столько выложенными в камне, сколько вылепленными от руки. Синие главы с золотыми звездами и красивыми золочеными крестами просечной работы на редкость декоративны. Живописности здания способствует и его красно-белая расцветка. Трапезная со стороны улицы украшена своего рода фризом из редких по рисунку цветных изразцов. Изразцовые же горельефные фигуры апостолов украшают главку придела Тихона 1702 года, расположенного со стороны двора. Большинство этих многоцветных изразцов сделано "государевым целинных дел мастером" Степаном Ивановым Полубесом. Колокольня построена в середине XVIII века.
53. Церковь Воскресения в Кадашах. 1687 - 1713
Последний в нашем маршруте за Яузой памятник - церковь Николы на Болвановке (1712), на Таганской площади, связываемая с именем видного зодчего второй половины XVII века Осипа Старцева. По общему своему решению она принадлежит к типу каменных „клетских" церквей, подражавших деревянным церквам, построенным в виде более или менее высоких четвериков, возводимых в эти годы по приходам Москвы. Это обстоятельство вызывает здесь удивление, так как Осип Старцев еще в последней четверти XVII века построил ряд весьма интересных зданий, в которых предвосхищались отдельные приемы последующей новой русской архитектуры. Здесь же мы видим и традиционную пирамиду кокошников, и довольно обычное пятиглавие, и традиционную колоколенку, замыкающую храм с запада Это уже отсталые для начала XVIII века черты, возможно, объясняются консервативными настроениями московских зодчих, оставшихся „не у дел" в связи с новым строительством в Петербурге. Мастер стремится рассматривать подклет как самостоятельный нижний этаж, окна имеют наличники стиля „московского барокко" с отчетливым построением всех архитектурных профилей. Все это говорит, что Осип Старцев не мог забыть тех приемов и форм, которые выдвинули его в число первых зодчих Москвы конца XVII века.
Закончив осмотр церкви „на Болвановке", сядем на метро и доедем до Октябрьской площади. Идя от площади по левой стороне улицы Димитрова, мы вскоре увидим один из интереснейших архитектурных памятников старой Москвы - церковь Иоанна Воина (1709 - 1713). Этот примечательный памятник, возникший в период формирования новой русской архитектуры петровской поры, отразил в своем облике как недавние принципы „московского барокко", так и то новое, что шло им на смену (илл. 50). Ярусные формы храма, как и восьмигранная небольшая колокольня, свидетельствуют о пристрастии москвичей к тому, что с таким блеском осуществлялось зодчими всего десять-пятнадцать лет тому назад. Однако новые формы внесли не малые изменения в понимание прежних деталей. Закомары-кокошники превратились в полукруглые фронтоны, причем зодчий поместил их уже по одному на каждом фасаде. Прежние малозаметные слухи превратились в большие люкарны с сильным декоративным обрамлением. В общем архитектурном облике заметно возросла роль ордерных элементов в виде пилястр, заменивших прежние лопатки и классических форм балясин парапета. Правда, пилястры размещаются еще по-прежнему - ярусами друг над другом, что свидетельствует об устойчивости укоренившихся приемов. Новые детали в виде волют и остроконечных пирамидок заняли место декоративных гребней с их прихотливым силуэтом. Церковь настолько нравилась известному русскому архитектору В. Баженову, что он применил ее формы в своих проектах и постройках в так называемом псевдоготическом стиле.