Михаил Игнатов – Пробуждение. Пятый пояс (страница 93)

— Я же сказал — Орден должен исчезнуть, а вы тут его, похоже, хотите возродить. Не допущу. Хватит. Хватит ломать судьбы.

— Ненависть свела тебя с ума.

Морщинистый оскалился:

— А вас всех свела с ума надежда на возрождение. Император никогда, никогда, НИКОГДА не даст Ордену возродиться. НИКОГДА!

Седой и Красноволосый обернулись ко мне. Я даже несколько растерялся под их требовательными взглядами, но собрался и признал:

— Не думаю, что это будет легко, не уверен, что это будет безопасно, но я могу предложить вам начать с малого — с семьи Сломанного Клинка. Для начала попробуем основать фракцию. Затем развить её до третьей звезды, затем до пятой, получить право отправиться на Дикие Земли, о которых так мечтает тот, кто предал вас, а там, создав несколько Повелителей Стихии, уже можно будет сесть и обсудить, хватит ли нам сил получить Ключ от земель Ордена и заявить, что Небесный Меч был выкован вновь или нет?

— Никогда! Никогда вам не хватит на это сил! Император и Эрзум ненавидят Орден даже больше, чем я. Вас уничтожат! Уничтожат!

Седой дёрнул щекой.

— Молодой магистр, закройте рот этому предателю. Судьбу Ордена мы будем обсуждать без него.

Эпилог

— Сын. Ты во что влез?

Озман подумал и честно ответил:

— Раньше я думал, в то, что может вознести меня к месту в пятизвёздной фракции. Теперь думаю, что звёзд может быть и больше.

— Не будет никаких звёзд. Будет общая могила.

— Я изо всех сил постараюсь, отец, чтобы этого не произошло. У меня есть ум, у него есть люди, как мы теперь знаем, есть знания и возможность.

— Тебе вроде не семнадцать, а всё так же наивен.

— Поглядим, отец, поглядим.

— Для начала ему нужно хотя бы выйти оттуда. Что можно столько обсуждать в этом здании? Погоди…

Озман покосился на отца. Тот закаменел лицом, вглядываясь вдаль.

— На миг мне показалось, что угол здания чуть просел. Что там творится?

Клатир сел у окна. Не сказать, что одиночество и унылый пейзаж стали большим наказанием, чем изматывающую тело и душу сосущая пустота вместо силы Неба вокруг, но раз выдался удобный случай, почему бы не полюбоваться зеленью, фонтаном и людьми, каждый из которых проживает свою уникальную жизнь. Это всяко интересней, чем следить за квыргалами, квартиками и джейрами. А именно этим он и занимался последний год.

Не отводя взгляда от окна, бросил замершему у стола слуге:

— Мясного супа со стеклянной лапшой. Плесни бульона пожирней, не жалей. И мясных шариков в остром соусе из драконьих ягод.

— Сейчас сделаем, уважаемый.

Клатир уже выхлебал лапшу, когда за стол подсел мужчина, серый от пыли и усталости. Коротким и ловким жестом толкнул между чашками тонкую пластину артефакта, рявкнул:

— Слуга! Что есть горячего, прямо с огня?

Тот крикнул через половину зала, ничуть не смущаясь остальных посетителей:

— Кисло-сладкие мясные палочки!

— Тащи дюжину! Да поживей!

Клатир тем временем накрыл пластину ладонью, скрывая её от лишних взглядов, а ещё отправляя в неё духовную силу.

Служба в Тюремных поясах — это наказание. Но наказывают не только ссылкой в скудные на силу места, но и лишением доступа к знаниям и возможностям.

Например, лишением Нефритов Голоса. Всё, что оставлено Стражам Тюремных поясов — это одноразовые артефакты вызова. Да и их гораздо меньше, чем хотелось бы. Клатир, хороший кузнец мог даже в Первом поясе выковать что-то впечатляющее, выжав из материала всё до предела и добавив ещё немного сверху, но создать артефакт? Впрочем, даже братья-артефакторы были ограничены скудностью материалов Тюремных поясов — их изделия не были способны донести голос через весь Пояс. Да что уж там, даже через четверть Пояса.

Редкая удача, когда им в руки попадались достаточно хорошие материалы.

Пластина под ладонью — это почти предел, на который они способны в Тюремных поясах.

В голове у Клатира раздался голос. Смутно знакомый голос, ему понадобилось усилие, чтобы вспомнить его обладателя. Брат Таланик, чьё имя удалось сохранить от подозрений старших и не допустить его высылки в Тюремные пояса.

— Остатки Ордена в Шестом поясе в чём-то подозревают. Их несколько недель проверял брат Тройло, а после его ухода они полностью развалились. Меньшая часть осталась с Кунг, окончательно потеряв даже остатки самостоятельности, большая часть отказалась от имени и одежд Ордена, а затем ушли в Пятый пояс на территории придерживающихся нейтралитета фракций.

Через миг голос сменился, теперь это был голос Виостия.

— От брата Иликана тоже неутешительные вести. Не буду перечислять всё, сосредоточусь на главном. Твой ставленник Леград, на которого мы возлагали столько надежд, привлёк к себе слишком много внимания, а затем вдобавок ко всему на глазах у тысяч людей добровольно стал налогом Ордена, испортив всё, что только мог в планах. Чтобы не допустить его попадания в лапы Эрзум, брат Иликан отправил его в беззвёздную фракцию с приказом скрыться от всех. Как по мне, то лучше бы отправил на земли сектантов, меньше было бы риска. Он его не так уж хорошо знает, а вот нам с тобой хорошо известно, как Леград не любит приказов и указаний и как он умеет влипать в неприятности на ровном месте. Есть риск, что он не станет скрываться и попадётся на глаза соглядатаям если не Эрзум, то Вилорцев.

Клатир усмехнулся. Что да, то да, с этим не поспоришь. Но брат Виостий слишком приземлённо размышляет. Иногда человек совершенно не виноват в том, что с ним происходит. Брат Виостий забывает, что есть люди, которых Небо словно испытывает. И совершенно зря он забывает, что Леград не просто талант, которого они так долго искали и на которого возлагали столько надежд, но и брат Говорящей с Небом. Одно это обеспечивает ему пристальный взгляд Неба. И нет, посылать Леграда в земли сектантов стало бы большой ошибкой. Брат Виостий забыл, что у Леграда есть перстень Дракона, которой ни за что не должен попасть в руки сектантов.

Виостий, записывавший в артефакт сообщение несколько дней назад, сделал небольшую паузу, давая Клатиру время поразмыслить над услышанным, а затем вновь зазвучал мыслеречью:

— Итак, с распадом Ордена у братьев в Империи и вовсе не осталось надежд. От обучения нового поколения Стражей они окончательно отстранены, удалены и из Академии. В последние пять лет им закрыли посещение турниров фракций. Брату Иликану удалось помочь нашему отделению Ордена, он даже прислал мне полное воодушевления сообщение, где нахваливал таланты нового поколения Ордена. Это хорошая новость. Плохая в том, что ему пришлось вмешаться лично во вражду Ордена и его соседей Дизир, использовав все доступные ему ресурсы и уничтожив некоторых из талантов этого клана. Ещё более плохая новость в том, что он обнаружил следы вмешательства Эрзум. На нашей стороне.

Клатир невольно скрипнул зубами. Кто бы сомневался. Стражи Границ подчиняются только Императору, их возродившему. Так было. Давно. Но чем больше лет проходило от возрождения, тем сильнее всё менялось и усложнялось. Казалось, магистру удалось нащупать баланс между правилами и реальностью сосуществования Империи, Императора и сильнейших фракций.

Но то, что должно было обернуться величайшей победой со времён Падения Мщения, склонить чашу весов в противостоянии Альянсу Тысячи Сект, а затем начать возвращение земель Шестого пояса в лоно Империи, стало величайшей трагедией Стражей Границ.

Верхушка Стражей погибла, одна из сильнейших фракций Империи была уничтожена, погиб наследник и преемник Императора, тот, на которого вся Империя и его отец возлагали столько надежд.

Спустя половину столетия Клатир, да и его братья не сомневались — они все, все до единого были преданы.

Слишком быстро поднялся крик о преступлении Ордена Небесного Меча перед Империей. Слишком удачно места в иерархии Стражи перехватили те, кто всегда выступали за сближение с фракциями. Слишком дружно выступили в те дни былые враги. Слишком… Очень много было этих слишком.

Редко когда большая фракция едина в своём видении будущего. Если все заглядывают в рот магистру или главе, с одобрением встречая все его приказы и действия, то нужно не радоваться, а ужасаться — подобное всеобщее воодушевление слишком подозрительно.

Так учили Клатира его учителя и даже сейчас, спустя многие годы после их смерти, он был с ними согласен. Сила фракции в том, что она способна изменяться и видит впереди множество дорог.

Беда в том, что дорога, которую выбрал новый магистр Стражи при полном безразличии Императора, всё сильней заводит Стражей куда-то не туда. А все несогласные либо тщательно скрывают своё недовольство, не сменя выдать себя даже словом, либо прозябают в Тюремных поясах.

Когда-то они решили с братьями, что одни из них открыто выступят против новых веяний, призывая к осторожности, другие же затаятся и попытаются подняться в иерархии Ордена, чтобы вернуть его на прежнюю дорогу.

Но что-то ничего не вышло ни у одних, ни у других. Ведь не бывает же так, что ни один из братьев за половину столетия не поднялся выше кероса?

Им нужен хоть один реол. Хоть один.

Артефакт донёс голос Виостия:

— Брат Клатир, высказывайся, что мы можем сделать?

Что можем, что можем…

Клатир занялся уже остывшим мясом, не ощущая его вкуса, лишь иногда смахивая слезу от остроты. Закончив, ещё немного подумал, а затем снова положил ладонь на артефакт и толкнул в него не только духовную силу, но и мыслеречь.