Михаил Игнатов – Пробуждение. Пятый пояс (страница 85)

— Да не галдите так, — попросил кто-то.

Седой молчал, не собираясь мне помогать, молчали и Дарагал с Красноволосым. Поэтому я снова заговорил:

— Замерли, не решаетесь? Напомню, что ваша старая жизнь закончилась. Вы теперь просто вольные идущие, а у них всё решается через контракты, — повёл рукой, указывая на Зеленорукого и остальных моих слуг. — Вот. Тоже Властелины, тоже заключили со мной контракт на год.

— Кто тут не решается? — вперёд шагнул какой-то сухощавый и невысокий Властелин с яростно горящими глазами.

— Спокойней, брат, — наконец заговорил Седой. — Я говорил уже, что буду первым и я буду первым, подавая пример.

— Один, два, — словно пересчитал я их и повёл рукой, стараясь, чтобы мой жест не выглядел грубым. — И вы, слева, старшие, вот до вас. Тогда вас будет как раз десять.

Отделённые мной шагнули вперёд уже спустя три вдоха.

— А мы? — удивился из-за их спин Красноволосый.

— Вы же старшие и самые сильные среди них? — спросил я то, что и так было ясно и известно. — Вы будете гарантией остальным, что всё пройдёт честно. Я заранее прошу прощения, но здесь слишком много чужих глаз и ушей, поэтому контракты я буду заключать под формацией тишины, а вы проследите, чтобы ваши люди не волновались.

— Аранви?

— Я буду первым, это не обсуждается.

— Справедливо, что и мы будем первыми среди остальных. Это мы приняли решение от лица всех, — нахмурился Красноволосый. — И мы должны услышать условия. Разве не о таком мы договаривались?

Но я лишь устало отмахнулся:

— Десять уже есть, если хотите, заключите со мной контракт во второй десятке.

— Нет. Мы трое начали это, мы и трое и продолжим.

Ладно. Мне хотелось, чтобы первыми были другие, чтобы первыми были те, кто сразу пошёл за Седым. Хотелось начать с них, а уже затем переходить к упрямцу Красноволосому. Ну нет, так нет.

— Как хотите, решите сами, кого замените. Я буду говорить только с десятью. Остальных прошу подождать здесь.

С этими словами я приказал Пересмешнику:

— За мной, — и двинул на лестницу.

— Хм, вежлив даже сейчас. Это хорошо, — услышал я за спиной от кого-то из комтуров.

— Младший господин, стой! — звонко выкрикнул Зеленорукий.

Я остановился и обернулся:

— Что?

— Ты выбрал десять чужаков и позвал их за собой, но словно забыл о нас, даже не взглянул в нашу сторону. Ты что, собираешься закрыться с ними под формацией тишины? Младший господин, это глупость. Один Предводитель с десятью Властелинами? Кто выйдет из-под этой формации господином, а кто слугой?

— Ты! — рявкнул Красноволосый и глухо зарычал дальше. — Не знаю твоего имени, но ты позволяешь себе обвинения, за которые нужно бы отвечать.

— Я лишь говорю правду, — вперил в него взгляд Зеленорукий, — но, похоже, она колет глаза.

— Довольно! — осадил я эту парочку. — Со мной будет Пересмешник.

— Этого мало, — упрямо возразил Зеленорукий. — Я тоже пойду, младший господин.

— Нет.

— Да, младший господин.

— Это вот один из тех самых слуг, да? — делано изумился Красноволосый. — Мы тоже заключим такой контракт? Мне уже нравится, похоже, вольностей в нём с лихвой.

Я мазнул взглядом по его довольному лицу и толкнул мысль к Зеленорукому:

— Там ты можешь услышать вещи, которые слышать не должен. Как сегодня говорили, боюсь, после такого одним годом службы ты не отделаешься.

— Это ты о том, что они из Ордена Небесного Меча? — с ясно различимой усмешкой спросил Зеленорукий. — Тогда я скажу, что, БОЮСЬ, это уже не такая уж и большая тайна. БОЮСЬ, о ней знает сейчас каждый второй здесь.

— Рад за вас, догадливых, но тебе всё равно нужно остаться снаружи. Пригляди за порядком.

— Я пойду с тобой, младший господин.

— Нет.

— Да, это не обсуждается. От твоего благополучия зависит моё здоровье.

— Цалиш, нет.

— Я просил называть меня Зеленоруким и да.

— Вы долго будете препираться? — насмешливо влез в наш разговор Красноволосый.

А ведь я старался отмерять сил не больше, чем следовало. Да, вот что значит выходцы одной из десяти сильнейших фракций Империи. И фракции давно нет, а умения и сила всё ещё с ними.

И я сдался. Моя совесть чиста. Седой не даст выбраться из-под формации Зеленорукому, если всё пойдёт по-плохому.

— Следуй за мной.

Для заключения контракта я не собирался далеко ходить. Тот самый большой зал сразу от входа, который я выбрал для таких дел ещё в первый день.

Прошёл до конца, обогнул стол и остановился у кресла, которое здесь успели поставить Мечи. Оглядел десятерых Властелинов. Вот из-за этого я и связался со всем этим делом создания фракции — из-за силы, которую хочу иметь за спиной. Плохо только то, что этой силы как-то сразу и сильно привалило.

Остановил взгляд на Седом:

— Аранви, обеспечишь нам тишину и отсутствие лишних глаз?

— Разумеется.

Седой принялся обходить зал, расставляя вдоль стен флаги. Я же принялся выкладывать на стол свитки. Десять свитков, предназначенных для Властелинов, которые ещё не достигли пика.

Раскатал один, дождался, когда формация Седого затянет стены, пол и потолок белёсой мутью, и заговорил:

— Срок службы год. Список пунктов довольно обычен, взят из обычного контракта Дома Найма. Добавлены пункты о сохранении моих тайн, которые вы узнаете за время службы и пункт о том, что вы и ваши люди помогаете мне получить Ключ Поля Битвы. Ознакомьтесь.

Властелины сгрудились напротив, вчитываясь в единственный заполненный свиток.

— Здесь нет пунктов о нашей плате.

Красноволосый. Кто бы сомневался.

— Изначально мы с Седым говорили только о нём, казначее и главе тех, кто пойдёт на Поле Битвы. Три старейшины.

— Мало. Это даже не смешно.

— Я не говорю, что и сейчас собираюсь предложить вам всего три места, но и вы вспомните о том, о чём я говорил раньше. Эдак вы заберёте себе всю мою фракцию.

— Тридцать старейшин мы не заслужили? — усмехнулся Дарагал.

— Не то чтобы не заслужили. Кто я такой, чтобы оценивать ваши заслуги? Куда мне столько? Старейшинами чего вы будете?

— Найдём чего. Пятнадцать мест.

— Нет.

— Что нет, сколько ты предлагаешь? — раздражённо спросил Красноволосый.

— М-м-м… — задумался я, пытаясь определить, кто и чем будет заниматься. Стража. Искатели. Торговля. Или торговля — это казначей?

— Девять, — сухо и коротко сказал вдруг Седой.