Михаил Игнатов – Пробуждение. Пятый пояс (страница 84)

Морщинистый тут же добавил:

— Если тебе не понравится, то через год уйдёшь, но брат Аранви прав, хотя бы выслушай его.

Я, не особо скрываясь, потёр бровь. Вот так значит, Седой? Значит, за его смерть ты не готов нести ответственность, а за смерти всех нас? Половина фракции из Ордена. Весь мой план к дарсу. А не будь моего плана, как бы мы выглядели сейчас в глазах местных и этого ублюдка Вартола? Он, между прочим, не только любит решать вопросы силой и жаден до духовных камней, но и вполне умеет шепнуть кому надо и что надо в старшие фракции, Озман не даст мне соврать.

Седой отпустил Красноволосого, повернулся ко мне.

— Ирал… — помедлив, он добавил, обращаясь ко мне на вы, — младший господин, я прошу вас.

Меня окончательно перекосило.

Да чтоб тебя, Седой…

Желающих угадать название, события или обложку следующей книги — прошу в блог

Глава 16

— Молодой господин, пожалуйста, — уже прошептал Седой.

— Хватит перед ним унижаться, Аранви! И нечего меня раньше времени хоронить. Выживу, не ты один умеешь путешествовать по Пятому, ускользая из ловушек и засад. Тем более я буду не один.

Седой даже не повернул головы на эту жаркую речь.

И я сдался.

— Хорошо.

— Спасибо, молодой господин, — приложил кулак к ладони Седой.

— О Небо, меня корёжит от подобных слов в твоих устах, Аранви. Гархов Страж, это с него всё началось. Пусть бы с ним хоть чесотка какая приключилась. Может, в Диких Землях ему хоть руку откусят. Пусть его реол зашлёт в какую-нибудь задницу Империи.

— Хватит причитать, — наконец заговорил с ним Седой . — Год службы. А там, может, тебе понравится.

— Даже не жди, что я так же буду унижаться и называть его господином.

— И не надо. Какой он тебе господин, — ухмылке Седого позавидовал бы и Мад, настолько она была широкой. Оскал во все зубы.

Пожалуй, здесь и сейчас только он и я понимали всю соль его шуток.

А вот другие принимали эти слова за чистую правду.

— Если договоримся, то все должны будем приносить клятву? — спросил Дарагал, который Морщинистый.

Я глянул поверх его плеча на всех тех орденцев, которые ждали решения старших, качнул головой:

— У меня нет столько контрактов, да и смысла я не вижу, брать клятву со всех.

— Значит, только с нас троих, командиров?

— Тоже нет, я не настолько вам доверяю и хочу заключить контракты со всеми Властелинами, которые согласятся на мои условия.

— А столько контрактов, значит, у тебя есть, — ужалил Красноволосый.

Я и в мыслях продолжал его так называть, хотя и слышал имя в разговоре с Седым. Обойдётся. Есть у меня Зеленорукий, а этот пока побудет Красноволосым. Недолго.

Но вопрос он задал хороший. Я глянул теперь уже поверх его плеча, пересчитывая орденцев высоких чинов. Хмыкнул:

— Ха. Забавно. Свитков контрактов у меня ровно на два больше, чем вас. Двое ваших, случайно, нигде не задержались?

Седой нахмурился и обернулся, словно тоже пересчитывая людей. Дарагал качнул головой:

— Нет.

Я хмыкнул себе под нос:

— Странно, что-то Небо не очень пристально глядит на меня.

— Что? — изумился Красноволосый.

— Ничего, — поджал я губы.

Пожалуй, в своей шутке я зашёл слишком далеко. Но совпадение, конечно, удивительное. А ведь на аукционе даже мысли мне не пришло в голову, что я беру слишком много свитков. И я их не растратил на список Озмана, обошёлся тремя, а мог ведь. Удивительно.

Сухо предложил:

— Снимайте формацию и следуйте за мной, старшие. Не будем же мы спорить про должности и условия на глазах у всех? Мы и так их немало развлекли.

Развернувшись, украдкой покосился на небо. Ясное, безоблачное, синее, высокое.

Ладно. Ладно.

Перед ступенями в дом замер, оглядывая неспешно шагающих за мной орденцев. комтуров и попечителей. Они шли, гудя мыслеречью, словно растревоженный улей, правда, осы в этом улье были этапа Властелина Духа.

И чем ближе эти опасные осы приближались ко мне, тем больше я уверялся, что не зря уговорил Седого сохранить тайну моего ранга.

Седой, Красноволосый и Дарагал были полностью чисты от Указов, чисты от них оказались и большинство остальных, но четверо, сразу четверо носили печати.

И если над двоими эти печати висели на привычном месте — над головами, то у одного печать нашлась на плече, а у второго — напротив сердца.

Очень интересно. Очень.

Помнится, в пору моего обучения в Школе и после, во время службы на ферме Плава и в пору вольного искателя именно так я и поступал — делал свои печати ограничения у плеча, чтобы не выдать себя на улице при случайной встрече со схожим талантом.

Это давалось нелегко, печати пытались оторваться, подняться к голове и сиять там.

Позже, став сильней, пройдя Миражный, я перестал так делать, потому как понял, что идущий вообще без печатей над головой выглядит подозрительно.

Так почему эти два орденца носят печати так странно? К чему создатель этих печатей потратил силы на такой дополнительный эффект? Редко кто в жизни делает что-то просто так.

— Чего он на нас пялится?

— Оценивает новых подчинённых. Думает, куда нас засунуть для начала и для чего использовать.

— Унизительно-то как.

Я моргнул, ещё раз обвёл Властелинов взглядом и негромко, уверенный, что меня отлично услышат, признался:

— Я ожидал, что Аранви приведёт гораздо меньше людей. Откровенно говоря, в моих планах не было столько Властелинов и тем более не было подчинённых вам людей. И меня это…

Я замолчал, надеясь, что Красноволосый не упустит возможности вставить слово. Но орденцы справились и без него.

— Радует?

— Страшит, — тут же парировал я этот выпад. — Поэтому я прошу пока пройти со мной всего десять человек.

— Десять? — переспросил кто-то.

— Как это понимать? — нахмурился Красноволосый. — Ты пригласил нас всех для обсуждения, а теперь пытаешься унизить, оставив часть у порога?

— Даже не думал. Прошу прощения у всех старших, если это так выглядит. Я лишь предлагаю перейти от обсуждения втроём к переговорам в чуть большем числе. Десяти будет достаточно.

Властелины ничего больше не произнесли вслух, но вот в мыслеречи оживлённо советовались.

— И снова встаёт вопрос, можем ли мы ему доверять? Почему он так настойчив в своём требовании?

— Я так унизительно не ощущал себя лет десять.

— Получается, тот случай у водопада ты не считаешь?