Михаил Игнатов – Пробуждение. Пятый пояс (страница 5)

— А пилюли? Из кого он теперь будет делать свои идеальные пилюли? А⁈ Себе и тем, кто уже заплатил его секте? А⁈ — Седой захохотал, закинув голову, затем снова вперил в меня взгляд. — Это был идеальный, идеальный план. Орден заставил появиться на битву лучшие силы сект того региона, заставил их ослабить защиту важнейших мест их земель, а затем мы ударили туда, уничтожая основу их силы, основу их славы, основу их могущества.

Ответы Седого кое-что для меня прояснили, но в своём безумии он забывал главное. И я напомнил ему об этом:

— Бессмысленно рассказывать, как были ослаблены секты. Всё это имело бы смысл только в одном случае — если бы Орден и наследник Рама Вилора остались живы, если бы потери Ордена оказались меньше, чем потери сект.

Седой посерел, огонь из его глаз исчез, плечи его опустились и он почти прошептал:

— Так и должно было быть, так и должно было быть, но на поле сражения вдруг появились тысячи сектантов из тех сект, что не могли никак успеть к этому сражению, словно само Небо отвернулось от нашего Ордена.

— Небо? — я и сам за последние дни немало думал о Небе и его роли в своей жизни, да и в жизни каждого идущего, но здесь уж Седой перегибал. — К чему приплетать Небо там, где хватит предательства одного человека?

— Отлично, отлично, — Седой заскрежетал зубами, за один миг переходя от уныния к злобе. — Мало того что ты наговорил про то, как Император убивает нас, так теперь ты ещё и обвиняешь его в убийстве своего сына?

Я изумился:

— Разве я говорил, что предал Рам Вилор?

— Тогда кто? Лично магистр? Комтуры? Стражи?

— Да мне откуда знать кто? И почему сразу они? Уверен, сотни людей знали о предстоящем сражении и планах битвы, достаточно было всего одному решить, что это его шанс убрать соперников, и всё. Вспомни, как вышло в городе Ян — одна обида, затаённая многие годы и защита Ян рушится.

— Невозможно! Нет! —завопил Седой, рвя горло. — Не было среди них никого, кто думал бы о себе больше, чем об Империи и Ордене! Тем более, не было среди них никого, кто связался бы с сектантами! Вон! — Седой навис надо мной, заорал. — Пошёл вон от моего костра! Уйди, или я сверну тебе шею, чтобы не слышать яда, который ты льёшь на павших!

Седой толкнул меня раз, другой.

— Вон!

Я рявкнул в ответ:

— Успокойся!

— Да кто ты такой, чтобы меня успокаивать? Лжец, Страж-преступник, клеветник?

Очередной толчок Седого едва не заставил меня навернуться, и я разозлился, рявкнул:

— Призрак!

Через миг тот возник за спиной Седого, как-то ловко просунул ему руки под мышки и сплёл их на шее, зажимая и сковывая. Я же, пока Седой шипел и пытался извернуться, не осознавая, что Призрак здесь, в зоне запрета техник просто-напросто сильней, лихорадочно рылся в кольце.

Нужно успеть, пока этот обезумевший придурок не решил пойти на крайние меры и не бахнул чем-нибудь, калеча себя.

В руке Седого возник меч. Миг, и он ужалил им Призрака, ударив клинком назад, себе за спину, насколько позволяли скованные руки. Чудом или ловкостью Призрак успел убрать голову с пути лезвия.

Да где оно⁈

Вот почему я обломки оружия и маски повесил на стену, портрет повесил, а его нет? Непамятная вещь, дарсов дурак?

Наконец, я отыскал нужный кисет и отозвал духовное зрение из кольца, уже сжимая в руке жетон магистра.

Сунул его под нос беснующемуся Седому, едва не распахав руку об лезвие меча, и рявкнул:

— Кто я⁈ Что я знаю об Ордене? Вот кто я!

Глава 2

Седой фыркнул, захрипел, заклокотал горлом:

— Что ты мне тычешь в рожу, что? Пошёл прочь!

Меч в его руках свистнул, целя уже в меня, но Призрак, пусть и истекая туманом из раны, крепко держал Седого, сковывая его движения, и удар вышел слабым, медленным, я без труда отбил его наручем, перехватил Седого за запястье, рявкнул уже сам:

— Ослеп, комтур⁈

Седой застонал, дёрнулся раз, другой, а я напрягся, готовясь отбивать удар ногой, но он вдруг застыл, пуча глаза. Я помедлил и отпустил его запястье, отступая на шаг.

Взгляд Седого словно прикованный качнулся следом за жетоном в моей руке, звякнул обо что-то меч, который выпал из ослабевших пальцев Седого. Сам он прохрипел:

— Похож, почему он так похож? Дай, дай.

Седой дёрнулся опять, но как-то вяло, беспомощно, хватая пальцами воздух и не в силах дотянуться до жетона. О том, что нужно вырываться, он как-то внезапно забыл.

Один мой кивок, и Призрак разжимает хватку, отступает, а Седой тут же делает шаг вперёд, выхватывая у меня из руки жетон.

— Похож, — ощупывая и едва ли не пробуя на зуб, шептал себе под нос Седой. — Клянусь Небом, похож. Я видел его всего один раз, на турнире, но клянусь Небом, как же он похож, да и работа точно наших артефакторов.

Я смутился. Об этом я как-то не подумал, а должен, ведь была уже когда-то в моей жизни ситуация, когда я показывал настоящий жетон, а собеседник насмехался надо мной, считая его подделкой.

Да и сам я, окажись на месте Седого, что бы подумал, если бы мне в лицо стали тыкать странным медальоном? Я когда-то, почти год проучившись в Академии Ордена так и не узнал, как зовут его магистра, а тем более не знал, чем отличается его жетон от жетона внешнего ученика Ордена. Точно так же и Седой, пятьдесят лет назад — не более чем юноша и служитель, а то и послушник, мог не знать ничего об этом жетоне, что всучил мне магистр. Где, вообще, Седой и магистр ушедшей в тюремный пояс части Ордена?

— Проклятая зона запрета, даже не проверить толком, — Седой прекратил разглядывать жетон, качнулся ко мне, пытаясь ухватить за ворот халата. — Где, где ты взял его и что это такое?

Я отступил, всё ещё опасаясь Седого и его буйства, фыркнул:

— Мне казалось, ты понял, что это, Аранви, но я могу и сказать, раз ты этого так хочешь. Это — жетон магистра Ордена.

Седой сжал губы в нить, затвердел лицом:

— Откуда он у тебя? Тело магистра осталось там, на поле битвы и досталось… Ты получил его от Стражей, Страж-предатель? Ну! Отвечай!

На этот раз рука Седого ухватила меня за халат, сжалась, загребая ткань, вот только я точно так же вцепился в него самого, сам рванул его на себя, едва не сталкиваясь с ним лбом, процедил, глядя глаза в глаза:

— Откуда он у меня? Что же, слушай. Я получил его на турнире, стоя на главной Арене Ордена Небесного Меча, я получил его из рук магистра Ордена, когда он на всю Арену поздравил меня с победой, объявил меня чемпионом Ордена и наградил званием комтура за мои заслуги, сделав меня сначала самым молодым комтуром Ордена, а затем назначив своим преемником.

— Что? Что?

Седой покачнулся, теперь он не тянул меня на себя, а хватался за меня, пытаясь устоять на ногах.

— Невозможно, невозможно, это какой-то бред, — шептал он синеющими губами, смотря куда-то сквозь меня. — Ты юнец, ты не мог быть на том турнире, да и чемпионом в тот год стал… — мутный, потерянный взгляд Седого вдруг прояснился. — Что ещё за главная арена Ордена? Никто её так никогда не называл. Что ещё за чемпион, что ты мне здесь… — голос его сел, он вытаращил на меня глаза и просипел. — Второй пояс, ты из Второго пояса.

Я кивнул, толкнул Седого в грудь, без труда вырываясь из его ослабшей хватки и отбирая жетон, согласился:

— Верно, я из Второго пояса, — добавил с кривой усмешкой. — Пятьдесят лет назад к прошлому магистру Ордена во Втором поясе явился Страж и сообщил, что Орден Небесного Меча уничтожен и отныне мы и есть Орден.

Седой сглотнул:

— Значит, в том сражении уцелел кто-то из Стражей-союзников, кто-то, кто бился рядом с магистром до последнего. Но почему, почему же тогда они не сумели спасти Ралера?

Он размышлял вслух о своём, я же высказал то, что волновало меня:

— Значит, в тот день Страж сказал не всю правду, пожив здесь я узнал, что Орден уничтожен не полностью, и остатки Ордена ещё целы, хоть и влачат жалкую жизнь. Я рад.

Седого проняло, взгляд его снова стал жёстким, злым, лицо заострилось в тенях неверного света костра.

— Я снова слышу в твоих словах укор и пренебрежение нашими усилиями.

Я прищурился:

— Но мы вроде только что выяснили — я имею право. Я такой же орденец, как и ты. Такой же комтур, как и ты. Ты ведь комтур, Аранви, я угадал? — едва он медленно кивнул, ужалил ещё сильней. — А я ещё и преемник магистра. Неужто я не имею право укорить своего младшего собрата?

— Ты! — вспыхнул Седой. — Что ты можешь знать о том, в чём укоряешь?

— Тут согласен, тут ты прав, — легко согласился я с упрёком Седого, повёл рукой с жетоном, указывая на костёр. — Так, может, вернёмся к огню, да продолжим разговор, расскажешь всё без утайки своему молодому главе?

— Ты! — Седой ткнул в меня пальцем раз, другой, но сдержаться не сумел, рявкнул. — Малец! Юнец! С-сопляк!

Я, устраиваясь у костра, безразлично отмахнулся:

— Ну давай, ещё как-нибудь обзови меня.