Михаил Игнатов – Пробуждение. Пятый пояс (страница 43)

Заполучить. Я покачал головой. Проще всего было бы сделать всё сейчас. Молча, тихо, поставив его перед уже случившимся. Но я не могу заставить себя так сделать.

Дарсов слабак.

Я потёр бровь.

Ладно, я слабак, пусть так, значит, сделаем по-другому.

Мне нужен повод.

Я вытащил из кольца большой кувшин с самой обычной водой и вылил его на голову этого пропойцы.

Подействовало отлично — тот дёрнулся, вскинулся, заполошно вскакивая с кровати.

— А⁈ Чё⁈ — заметил меня и изумился. — Т-ты кто?

— Я твой наниматель.

— Наниматель? — Травер тряхнул головой, скривился, хватаясь за голову, через миг и вовсе вытащил из кисета кувшин, присосался к нему, опустошая за шесть огромных глотков. Отшвырнув его в угол, с наслаждением выдохнул. — О-о-ох! Хорошо пошло, — резанул меня тяжёлым взглядом. — Ты сказал наниматель? Ты чего-то спутал, парень. Я уже много лет бездельничаю, перебиваюсь всякой грязной работой. Брать у меня нечего, а вот вломить могу больно. Ты ошибся домом, вали отсюда.

— Нет, не ошибся и я именно что наниматель.

— Что ты несёшь? — нахмурился Травер. — Ты от Яхме?

— Нет. Первый раз слышу это имя, — не стал я врать или вляпываться в ловушку. — Я сам от себя, Травер.

— Сам от себя, — теперь он усмехался. — Ишь какой. Первый раз тебя вижу, но моё имя ты знаешь и тебе повезло, я как раз поиздержался. На что нанимаешь, сколько платишь, когда хочешь?

— Нанимаю на службу. На год.

— На службу? — выпучил он на меня глаза. — Всё же ты ошибся, парень. Тебе явно нужен не я. Разве тот, кто тебе назвал моё имя, не сказал, что я работаю только по целям?

— Сказал.

— Тем более, странно. Служба, хе-хе-хе. Я уж сколько лет свободен от этого ярма. Небось, сейчас начнёшь — пить на службе нельзя, это нельзя, то нельзя, этим улыбайся. С чего ты решил, что я к тебе наймусь?

Я ухмыльнулся. Сейчас глянем, продолжишь ли ты корчить из себя простака и хорошего парня. Многозначительно сообщил:

— Я слишком хорошо плачу, чтобы ты не нанялся.

— Ну-ну! — хмыкнул Травер. — Удиви меня, сколько же ты платишь?

— Сто тысяч духовных камней высокого качества здесь и сейчас, в конце года ещё столько же и зелье Возвышения.

Травер почесал висок, неспешно переспросил:

— Здесь и сейчас?

Я просто кивнул, наблюдая, как во все стороны от Травера метнулась серая волна силы. Он растянул восприятие на весь дом, отправил его дальше, задал новый и странный вопрос:

— Сколько цветов распускается на рассвете?

Я вновь совершенно честно ответил:

— Не имею ни малейшего понятия.

Через миг мне между лопаток впилась ледяная сталь Прозрения, и я вскинул руку, отбивая серое дымящееся лезвие, которым Травер попытался ударить меня в глаз, а через миг он рухнул мне под ноги.

Я же медленно встал. Всё удалось. Вот он повод — поняв, что я полный глупец, пришёл один, с деньгами и явно не от тех, кто имеет право знать о нём — попытался убить. Ну, не мне упрекать его.

Оборвал сам себя. Почему не мне? Потому что когда-то в детстве убил Паурита за то, что он подставил под наказание маму? Не мне, потому что я убил Виргла за помои и попытку лишить меня Возвышения? Не мне, потому что я убивал тех же Жуков за плату от старшего Тизиора? Не мне, потому что я…

Почему не мне?

Разве я убивал невиновных? Разве я убивал не тех, кто поднял на меня меч?

Так почему не мне упрекать этого дарсового ублюдка?

Я опустил взгляд. Он дал мне повод и теперь в моей власти.

Теперь он будет мне служить. Будет скрипеть зубами, прятать мысли, чтобы не получить наказания от Указа, будет таить злобу, не в силах ничего мне сделать. Но… мне это точно нужно? Разве такую фракцию я хочу основать? Основанную на службе и вот таких ублюдков и убийц?

Нет. Не такую. Нет, не хочу.

Но у меня нет другого выхода. Я вновь повторил свои мысли: Седой многим пожертвовал, многим поступился, справедливо ли будет, что я на этом пути ничем не жертвую?

Если Седой раз за разом переступает через себя на пути к мечте о Возрождении Ордена, то с чего я решил, что я обойдусь лишь тем, что начну использовать Верность на людях, что мне и сами хотят служить?

Шаул Леград, ни на пути Стража, ни на пути Хранителя, ни на пути Защитника нельзя будет обойтись без неприятных поступков.

Помнится, чемпионом в доме дяди Варо я всё пытался наказать его подмастерье, ограничить ему Возвышение за предательство. Тогда не сумел, слишком плохо ещё умел обращаться со своей силой, слишком мало знал, слишком слаб был сам.

Теперь я достаточно силён для многого, достаточно умел для того, чтобы наказать вот этого идущего Травера у моих ног. Он попытался убить меня, он убивал за деньги других, даже его смерть будет справедливой, наказанием за все его кровавые наймы.

Да, когда-то в ложе комтуров я утверждал, что мне будут служить только по своей воле, без Указов. Но тогда я был силён, у меня было множество соратников и даже Амма за моей спиной, бывшая убийца, была счастлива стать моей слугой.

Здесь и сейчас мне пригодится каждый Властелин Духа. Я украду Травера тихо, незаметно и это будет лучше, чем позволить ему и дальше убивать здесь за деньги.

Вспоминая прошлое, я принялся один за другим наполнять старые контракты над Травером своей силой и вписывать в них то, что когда-то я прочёл над Аммой.

Я, Травер, клянусь своей жизнью держать в секрете тайны фракции Сломанного Клинка и её главы Ирала.

Я, Травер, клянусь своей жизнью выполнять задания главы Ирала.

Я, Травер, клянусь жизнью, что ни словом, ни делом не буду действовать против своего хозяина Ирала. Клянусь, что убью себя, но не дамся в руки его врагов и не выдам его тайны.

Я, Травер, клянусь жизнью быть верным главе Иралу, клянусь быть честным с ним, послушным ему и…

Устало оглядел вереницу двухцветных печатей, которые надёжно связали Травера со мной. Разумеется, ещё надёжней было бы сделать их в три цвета, но никогда нельзя забывать, что, пусть талант мастеров Указов и редок, всегда есть шанс, что с таким талантом можно столкнуться. Возле портала, возле магистрата, на аукционе, возле Имперской Пагоды или даже просто на улице с каким-нибудь талантливым подмастерьем создателя свитков контрактов.

Скопление двухцветных печатей — это необычно, но случается часто, скопление же трёхцветных печатей, которые имеют право ставить только Стражи и вилорцы — это очень подозрительно, особенно если такой человек в услужении всего лишь у какого-то молокососа, основателя беззвёздной фракции.

Символ времени над головой Травера отсчитал последние вдохи и исчез, оставив печать пустой.

Травер вскинулся, рванулся с пола, выплёскивая из себя силу…

— Замер. Это приказ.

И он застыл, хрипя и пуча глаза.

— Ч-что?

Я недовольно дёрнул уголком рта. Думал, что со времён Кирта такого не повторится. Сообщил:

— Ты попытался меня убить. Зря. Можешь называть меня Ирал. Не захотел наняться мне за деньги, решил убить, теперь будешь служить мне год просто так. Верно и изо всех сил. Через год верной службы я верну тебе свободу.

Травер справился с собой, криво ухмыльнулся в ответ:

— Почему я должен тебе верить? Ты кто? Кому ты служишь?

— У тебя нет выхода. Но из всех добродетелей идущих к Небу больше всего я уважаю справедливость. Год службы за попытку убийства это справедливо. И справедливо будет через год сделать тебя свободным.

— Не боишься, что в тот же день я тебя…

Травер захрипел, рухнул на колени, упёрся рукой в грязный, заплёванный пол.

Я заметил:

— На год тебе лучше забыть про желание убить меня. Через год, — пожал плечами, не заботясь, что он может этого не видеть. — Через год ты, конечно, можешь попытаться, но через год мне уже не нужна будет твоя служба и я уже не буду так милосерден с наказанием.