Михаил Игнатов – Пробуждение. Пятый пояс (страница 42)
Замолчав, он сглотнул, коротко поклонился, пряча глаза:
— Понял, уважаемый. Куда дальше идём? У вас ещё…
Я перебил его:
— Выведи меня к гостинице у портальной площади. Я узнал всё, что хотел, хочу отдохнуть и вернуться домой.
— Понял вас.
Символ Верности над Плайтом был спокоен. Возможно, что и сам Плайт честный идущий, который не связывается с тёмными делишками, но чтобы быть уверенным, я оставлю свой Указ на нём ещё на день. Просто на всякий случай, чтобы быть спокойным, когда начну заниматься намеченным делом.
Просто теперь я уверен, что когда я вернусь сюда, то вернусь совсем с другими силами, и что Плайт, что Озман предпочтут молчать о странностях этого вечера, даже если узнают меня в новом обличии.
Глава 9
Этот город так же ничем не выделялся из череды других, виденных мной в Пятом поясе. Город как город.
Я неспешно удалялся от площади портала, в последний раз обдумывая свои планы.
Знаток слухов и продавец знаний Озман под влиянием моей новой комбинации символов Древних назвал мне немало имён, но действовать нужно тихо. Чем позже местные фракции узнают о моей наглости, тем лучше. Изначально именно орденцы должны были стать силой, с которой мало кто из местных трёх и четырех-звездных фракций решатся связаться, опасаясь потерять больше, чем получат, но раз уж я решил всё сделать по-другому, то должен двигаться шаг за шагом.
Седой обещал вернуться через четыре недели, я должен держать в уме, что он будет торопиться, стараться управиться быстрей, и сам должен закончить всё самое большее за две недели.
Едва взошло солнце и я ушёл из гостиницы города Пяти Ветров, заплатил за переход через портал и перенёсся на множество ли южней, к дальним соседям, про которых во вчерашнем разговоре случайно узнал кое-что интересное. Для начала моего пути они — самые многообещающие.
Семья Глоут.
В одном из переулков, где не было встречных прохожих, я сменил лицо. Чуть позже, в местной гостинице сменил одежду и вернулся на улицу уже совсем другим человеком. Иралом, тем, кто собирается основать новую фракцию.
Три или четыре сотни вдохов шлялся по улицам, пытаясь отыскать тех, кто мне нужен, наконец, сумел — детвору, которые за осколки духовных камней выделили мне сопровождающего по городу. Всё, как в старые добрые времена в Морозной Гряде.
Уже после того, как Озман перечислил имена травмированных Властелинов ближайшей части Пояса, когда моя комбинация заставила даже его язык заплетаться, словно у пьяного, а наш разговор свернул на жизнь фракций, он добавил ещё десяток имён. Не раненых, вполне здоровых Властелинов Духа, промышляющих грязными, как он сказал, контрактами.
Убийцы, если говорить прямо. Те, кто не принадлежат ни фракциям, ни союзам, ни теневикам, ни тем более Глазам. Вольные идущие пути убийств.
Мальчишка-проводник остановился, уверенно ткнул пальцем в дом на левой стороне улицы.
— Старший, вот. Тута он живёт.
Я щелчком большого пальца отправил в ладонь пацана вторую часть платы. Он судорожно сжал осколок, покосился по сторонам и спросил:
— Так это, может подождать вас, старший? Никуда больше не надо?
— Нет, никуда.
Тот явно расстроился, но настаивать не стал, побрёл прочь, загребая пыль ногами.
Эта часть города явно знавала лучшие времена и больше рабочих рук — если говорить образно, то на всём здесь ощущалась печать забвения. Не знаю уж, есть ли у мастеров Массивов такие печати, чтобы за одно мгновение здания обветшали, потеряв краски и потемнев от времени, чтобы на камнях мостовой появилась пыль и мусор, чтобы двери домов начали скрипеть и прочее, но здесь всё было именно так. Семь сотен вдохов пути от площади портала и вокруг уже кварталы бедняков.
Я осторожно расширил восприятие, охватывая им окрестности и старательно избегая заглядывать в окна указанного мне дома. Случай с Павильоном Удовольствий уже не повторится, меня так больше не ранить, но для того, кто там живёт, такое моё любопытство будет вызовом, угрозой и поводом если не для бегства, то для схватки. Оно мне нужно?
Короткий осмотр я закончил быстро. Вокруг люди есть, но все занимаются своими делами, ничего подозрительного. Даже мальчишка-проводник ни разу не оглянулся.
Сделав последний шаг, я постучал в дверь, но не услышал в ответ ни слова, ни звука, ни мысли. Постучал сильней и снова без результата. Затем просто и без затей потянул на себя дверь. Она скрипнула, открывая проход, заваленный бутылками.
Скривившись, я осторожно вдохнул, ощущая навевающий воспоминания об Ориколе запах. Хотя вернее было бы назвать это не запахом, а вонью. И почему Озман, сообщая мне имя этого человека и прозвище, по которому его можно отыскать, забыл упомянуть про вот это всё?
Это точно нужный мне дом?
— Хозяин!
Тишина.
Он вообще живой? Может, я уже опоздал, он стал не нужен и его таки прибили за наглость и прошлые дела?
Отбросив вежливость и осторожность, я скользнул вперёд восприятием Предводителя, за мгновения пролетев по всем трём комнаткам, и обнаружил в последней, в углу, на грязной кровати живого человека. Возможно, именно того, кто мне и нужен.
Хотелось бы пустить сюда больше свежего воздуха, но ещё по Ориколу и его дому я помнил, что это так просто не работает. Поэтому последний раз вдохнул побольше и шагнул вперёд, закрывая за собой дверь.
Уже во второй комнате осознал, что немного себя переоценил — вонища здесь стояла такая, что глаза слезились. К перегару и прокисшему вину добавился запах немытого тела и протухшей еды. Он что, объедки по углам раскидывал нарочно? Чтобы они там сгнили и дали семя новой жизни?
Фух!
Как этот трюк делается?
Вдохов тридцать ушло на то, чтобы выполнить один из уроков Седого — полностью отключить обоняние.
И пусть я перестал ощущать эту вонь, от осознания того, что она по-прежнему заполняет мои лёгкие при каждом вдохе, избавиться не удалось.
Поэтому на тело, другими словами у меня назвать его не вышло, которое так и не проснулось, я глядел с отвращением. Что же, если этот человек действительно тот, кто мне нужен, то моя задача стала легче, а угрызения совести почти стихли.
Уже первый взгляд на это тело и глубину его озера силы дал мне ответ — Озман, который, похоже, был выходцем из семьи Морлан, сказал правду. Передо мной, в жалкой хибаре квартала бедняков, которые не поднялись выше Мастера, валялся пьяный Властелин Духа.
Я подтянул к себе стул, накинул на него один из своих старых халатов, чтобы не пачкаться, присел и принялся изучать печати над головой валяющегося в беспамятстве человека.
Печатей здесь было целое тёмное облако, которое утыкалось в стену дома и уходило даже на улицу. Конечно, для того, кто умел смотреть.
Что забавно, пьянь пьянью, в доме вонища, в животе кувшин дешёвого пойла, а на шее целая связка артефактов, среди которых очень хороший амулет защиты от Указов. Если бы только он работал против меня, то в этом был бы смысл, а так лишь немного испортил мне и без того недоброе настроение, добавив лишние вдохи сидения в этой вони.
Едва амулет сдался, я занялся теми печатями, что ещё действовали и не выгорели.
Запреты на выдачу тайн техник. Знакомо и, значит, он обучался в чём-то вроде Школы далеко на юге отсюда — знакомое имя вписано в запрет. Одна из семи-звёздных фракций.
Действующий запрет о предательстве той фракции. Ожидаемо, но совершенно неважно, потому как он давно ушёл от них. Я даже не буду трогать эту печать, потому что не собираюсь выступать против фракции, что когда-то вкладывала в него ресурсы, рассчитывая на его службу. В качестве кого?
Я вчитался в первый из выгоревших контрактов, тот, что был выше всех, на верхушке облака старых печатей.
Стражник. Он расплачивался за обучение, техники и зелья Возвышения службой стражника.
Контракты на сопровождение, зачистку, охрану, помощь в выходах. Ничего интересного, годы жизни добропорядочного стражника, которому поручали все более и более сложные и ответственные дела.
Я перебирал их один за другим, заставляя символы Древних распадаться на строки, чтобы заглянуть в прошлое этого человека и становился свидетелем его верной службы.
Пока, наконец, не встретил начало его новой жизни, начало падения к этой вонючей комнате.
Поджав губы, я долго вглядывался в этот старый контракт, борясь с желанием встать и уйти, пытаясь понять, действительно ли я принял верное решение?
К чему мне такой человек? Ну и что, что прошлое у всех тёмное, а я тоже убивал и немало? Я убивал за деньги? Ну и что, что этот человек будет под контрактом и будет мне верен? Она мне нужна, его верность? Но ведь и Властелин пятой звезды на дороге не валяется. Местные используют его для грязных делишек, а я дам ему возможность служить хорошему делу.
Искоса глянув на десятки ещё не проверенных печатей, я отвёл взгляд. К дарсу эти печати. Там история того, как он из стражника могущественной фракции седьмой звезды стал убийцей за деньги и ошивается теперь в мелких двух-трёхзвёздных фракциях, продолжая убивать. Если я найду там ещё убийства, а я найду, то это заставит меня ещё сильней сомневаться в необходимости его службы мне. Он не Амма, которая убивала только из-за приказа, подкреплённого Указами. Над ним всего два действующих Указа, которые относятся к его прошлой жизни стражника. Впрочем, то, что он не из Глаз, или местных теневиков мне тоже на руку. Иначе я бы и не стал пытаться заполучить его.