Михаил Игнатов – Перековка. Малый Орден (страница 81)

Орден Небесного Меча больше не собирается играть честно.

Шесть дней, ровно столько, сколько нам понадобилось на всё Семихолмье, у нас ушло только на то, чтобы добраться до центра земель Камышовых Заводей. До его единственного городка.

Зегрим буркнул под нос:

— Маловат. Одно название, что город. Впрочем, и название ему подстать. Можно даже не надеяться, что мы вместимся, — глянул на меня. — Старший, нам нужно зримо показать свою власть, руку и свою щедрость. Прошу вас провести урок в городе.

Я удивлённо вскинул брови. Что? Переспросил:

— Какой ещё урок?

— Урок игры на цине подойдёт идеально, старший, — Зегрим едва заметно улыбнулся. — Не думаю, что Дизир когда-нибудь устраивали подобное.

Теперь я начал бровь тереть. Они что, с Ксилимом сговорились? Но спустя всего вдох пожал плечами:

— Почему нет, если ты считаешь это важным?

И всего спустя две тысячи вдохов я поднялся на невысокий помост, развернулся и вполголоса признался:

— Удивлён, что так много собралось на мой урок. Ты тоже будешь учиться?

Зегрим приложил кулак к ладони:

— Простите за откровенность, старший, но в моём возрасте пальцы уже потеряли былую ловкость и гибкость. Я пришёл лишь чтобы ещё раз порадоваться за будущее Ордена.

Я хмыкнул. Иначе говоря — я развлечение. Пусть, что уж тут.

Подогнул ноги, садясь, отметил, насколько привычной и удобной стала эта поза даже здесь — в настоящем мире.

Через миг на коленях так же удобно и привычно лежала цинь.

Я обвёл взглядом собравшихся ещё раз.

Зегрим подметил точно. Это небольшой городок, пожалуй, он самый мелкий из всех, которые я знаю. Деревня, обнесённая каменной оградой.

Главную площадь этой деревни-переростка жители сегодня заполнили полностью. Выглядывают из окон, тянут шеи из переулков.

Зегрим сделал шаг к краю помоста и обратился к собравшейся толпе:

— Отныне эти земли принадлежат Ордену Небесного Меча. Мы не клан и даже не семья. Мы принимаем в свои ряды любого и любого называем своим собратом по Возвышению и Ордену. Орден и есть огромная семья, где все мы собратья и каждый получает по своим возможностям, заслугам, верности и Возвышению. На землях Ордена открыты Школы, в которые могут поступить проявившие свой талант Закалки и Воины. Если вы не можете похвастаться талантом, но горите желанием идти по пути Возвышения, то можете вступить в Орден внешним учеником, выполнять задания Ордена и заработать право обучения в Школе, зелья Возвышения, техники и артефакты. Орден Небесного Меча чтит добродетели идущих и каждого, кто живёт на его землях. Сегодня старший Атрий проведёт для вас открытый урок.

Зегрим помедлил, оглядывая собравшихся, затем сделал шаг назад и в сторону, прижал кулак к ладони, обращаясь ко мне:

— Прошу, старший.

Я кивнул и сказал, мой голос был тих, но благодаря технике был слышен каждому здесь:

— Игра на любом музыкальном инструменте очень важна для идущего. Для любого, кто хочет добиться успехов в Возвышении, музыка так же важна, как и медитация. Я поздно добавил музыку к Возвышению, поэтому не очень далеко ушёл по пути мастерства. Мой урок вам звучит так: никогда не поздно начать, каждый из вас, чем бы ни занимался, должен сделать шаг на эту дорогу. Флейта, цинь, пипа — неважно, какой инструмент вы выберете, важно само решение и ваши шаги по дороге мелодии. Я не буду давать вам основы, я просто сыграю вам и покажу, как можно вкладывать в музыку свои чувства и ощущения. Это первая мелодия, которую я придумал сам. Я назвал её «Флаги над дорогой».

Опустил пальцы на струны.

Волнительно.

Это не жетон, а они не безмолвные марионетки и не Музыкантша. Впрочем, последнее даже к лучшему. Вряд ли кто-то из бойцов Армии Предела так же хорош в цине, как она, и так же требователен, как она.

Музыка, всё ещё поддерживаемая техникой, заполнила площадь и ближние улицы.

Музыка, в которую я постарался вложить и ледяной мост через реку, и поступь Армии Предела по дорогам новых земель, и конечно же флаги Ордена Небесного Меча, которые сменяли флаги Дизир на стоянках и в городах. Надежды и восторг, ожидание и желания, память о прошлом и взгляд в будущее.

Неужели?

Я вскинул голову, такт мелодии не сбился, давно позади те времена, когда мне нужно было полностью сосредоточиваться на цине.

Неужели я буду первым? Неужели вот это сочли удобным моментом? Мою игру⁈

Сейчас я играл мелодию на площади, невидящим взглядом смотря сквозь собравшихся, видя восприятием совсем другое место — лагерь Ордена в трёх тысячах шагов от стен города, в тени леса.

Вдох, второй, несколько взятых на цине аккордов и…

Духовная сила сжала, сдавила неприметного, невысокого парня, который два вдоха назад был смутной тенью на дереве в лесу, а сейчас буквально прошёл сквозь стену орденского шатра. Парень захрипел, дёрнулся, а через миг я добавил ещё одно движение духовной силы, крепко-крепко врезав ему по затылку.

Это всё слишком далеко от площади и меня лично, чтобы я дотянулся до него талантом Указов, а мне он нужен живым, а не убившим себя.

Так его и схватили — невидимым, застывшим над котлом с поднятыми руками, не успевшим вырвать пробку из фиала.

И таким же, только добавив оковы и лишив невидимости, притащили из лагеря на площадь. Люди принялись оглядываться на служителей, тащивших пленного, расступаться перед ними: двумя служителями в синих одеяниях и молодым, в тёмном невзрачном халате парнем.

— Так-так-так, — я плавно завершил мелодию, а затем поднялся, отправляя цинь на место. — И кто же здесь у нас? Добропорядочный житель города, который совершенно случайно хотел добавить что-то нам в еду? Чего же не хватало в нашей еде? Неужели соли?

Из его рук вырвали фиал, поднесли мне. Я вспомнил, как когда-то Кирт оценивал качество зелья, что я принёс ему, — на запах.

Осторожно открыл фиал, ожидая, что ничего не пойму и лишь сделаю вид. Где я и где знания о ядах? Но, к удивлению, понял всё. Конечно, это какое-то сложное зелье, оно пытается прятать свою основу, чтобы не спугнуть жертву, иначе бы никто даже не подошёл к котлу, но его беда в том, что эта самая основа — стихия воды.

Вернул пробку на место, с улыбкой, не сдерживая голоса, сказал:

— Очень, очень сильный стихийный яд. Мало кто из Мастеров выжил бы.

— Старший! Старший! — слева ко мне рвался местный глава города, буквально три тысячи вдохов назад в очередной раз кланявшийся Зегриму и уверявший его в верности городка и немногочисленной стражи. — Старший! Это не наш, это не местный! Я знаю в лицо всех жителей города и всех ватажников! Это не наш!

Я успокаивающе поднял руку:

— Я верю. Я верю. Вами долгие годы правил гнусный клан Дизир, который использует даже такие гнусные трюки, как отравление. Теперь всё изменится. Теперь вы часть Ордена Небесного Меча, а мы праведная фракция, — повернул голову. — Генерал Зегрим.

Тот кивнул, всё поняв без слов, шагнул с помоста на брусчатку.

Принимать пирамидку артефакта пленник, конечно же, не хотел, её вложили насильно, ровно в ту руку, что сжимала яд. Едва это сделали, как я добавил над его головой печать Указа Истины. Для надёжности.

— Имя? — спросил Зегрим, остановившись перед пленником.

— У меня нет имени, — парень сплюнул на камни, глаза его горели ненавистью. — Орден забрал его вместе с моей семьёй.

А вот Указ не вспыхнул. Значит, верит в то, что говорит.

Зегрим кивнул, словно услышал именно то, что ожидал. Впрочем, даже я такое слышал, что уж говорить про него, отдавшего всю жизнь служению на границе земель Ордена.

— Сколько тебе было?

— Какая разница?

— Мне — большая.

Парень помолчал, затем процедил сквозь зубы:

— Четыре года.

Зегрим медленно обвёл взглядом людей. Толпа молчала — даже дети не шумели.

— В четыре года, — произнёс он негромко, но голос разнёсся по всей площади, — ты не мог знать, от чьей руки погибли твои родители. Ты знаешь лишь то, что тебе рассказали. А рассказывали тебе те, кто вырастил из ребёнка клинок. Удобный. Не задающий вопросов, не думающий, что правда, что ложь и как было на самом деле.

Парень дёрнулся, лицо его исказилось:

— Не смей говорить о них!

— О ком? — Зегрим остановился прямо перед ним. — О твоих родителях? О тех, кто отправил тебя умирать?

— Обо всех! Ещё скажи, что мои родители умерли сами!

— Я ничего не знаю о твоих родителях. Они могли служить Дизир. Они могли прийти на наши земли так же, как это сделал сегодня ты, и напасть.