Михаил Игнатов – Перековка. Малый Орден (страница 66)

Дорим шагнул в сторону, повёл рукой:

— Господин Атрий, прошу.

Я, поднимаясь по ступеням, коротко сказал:

— Амма.

В тот же миг она исчезла, и Сардий заозирался настороженным взглядом, но, конечно же, ничего не ощутил, а я уже шагал по коридорам. Это местная стража пусть ждёт, но Амме нечего там стоять. Я вот, в отличие от них, ощущал, как она призрачной тенью скользит по коридорам, кружась вокруг.

Поместье Кавиот было большим, старым и пахло травами. Тонко, ненавязчиво. Неудивительно, потому что лечение — это не только техники.

Первый из талантов оказался пятнадцати лет. Я бы сказал, что ему не хватало трёх звёзд до пика Мастера. О чём он думал, глотая зелье и пытаясь на заёмной помощи преодолеть такой разрыв между собой и Предводителем, — даже представить не могу. Вот уж он точно — тупоголовый.

Восприятием я и раньше, и сейчас не ощущал ни его, ни остальных двоих, потому что его комнату заполняли десятки формаций. Сами формации я не видел, но множество флагов, окружавших лежащего на тонкой циновке мальчишку, и горевшие под ним знаки, выбитые в камне пола, говорили сами за себя.

Я замер перед внешним кольцом формаций, спросил:

— Могу подойти?

— Да, да, вполне. Господин Атрий не знаком с такими формациями?

— Мой талант с ними не связан, — сухо сказал я, делая первый шаг.

Амма незримой тенью замерла между дверью и Доримом. Я же шагнул внутрь кольца формаций, отметив, насколько слабее концентрация силы Неба внутри него, уселся рядом с мальчишкой. Оценил его внешний вид, следуя наставлениям.

Бледная кожа, впавшие щёки, неровное дыхание, испарина на лбу, слипшиеся от пота светлые волосы с алыми прядями. Стихия огня? Его талант явно не относился к лекарским.

Выглядел он так, словно во сне его мучили кошмары и сильный жар, причём не первый день. Месяц, да?

Коснулся пальцами его ладони, горячей, влажной, и толкнул духовную силу.

Через миг медленно повернулся, вися в пустоте чужого тела.

Необычный вид. Я отвык от тел Мастеров.

Только одно средоточие, скудная, половинчатая система меридианов, даже не завершённая. Вот ведь тупица. Упёрся в преграду седьмой звезды и решил сократить путь с помощью украденных зелий?

Пиан Ша…

Что же, теперь я знаю, как оно выглядит.

Новый конкурс.

Тема…

Дарсы!

https://t. me/ignatov_worlds/1859

Глава 13

Есть темнота тела.

Она привычна для любого идущего, начавшего путь к Небу.

Именно в этой темноте разгораются точки узлов меридианов. В этой темноте нужно создать сияние средоточия. Сквозь эту темноту нужно прокладывать путь силе Неба и вливать её в узлы, раскрывая их и во много раз увеличивая в размерах, озаряя тьму тела крохотными звёздочками.

Эту же тьму тела наполняет духовный туман, которым мы выплёскиваем из средоточия Покров, Духовную Защиту. Этот же туман проникает в нас снаружи, когда мы медитируем и сосредоточенно поглощаем силу Неба. Голубой, алый, зелёный туман, похожий именно на туман, и туман, похожий на солнечный свет, нити, искры и все прочие визуализации, которые придумают для себя все без исключения идущие, торя свой путь к Небу.

Эта визуализация помогает также и делать первые шаги к пониманию стихии, к обращению с ней, к новому использованию того, что уже имеешь. Например, через Умножение техник к непрерывному использованию.

Туман силы Неба или духовной силы разделяется на саму силу и стихию. Туман, нити, капли, огоньки, наверное, и прочее, что бывает у других стихий.

Я видел десятки проявлений стихии, когда лечил других и себя. Дерево, огонь, тьму, воздух, воду, землю, металл, лёд…

Теперь я добавил к этому и знание, как выглядит Пожирание Стихией огня.

Как злые искры.

Как угли, мерцающие в глубине узлов.

Как вспыхивающие тут и там всполохи стихии.

Как охваченные алой пульсирующей дымкой меридианы.

Как расползающиеся по темноте тела дымчатые язвы выжженной стихией плоти.

Сколько бы я ни оглядывался, нигде не видел фигурки духовного образа мальчишки. Видно, не просто так он лежал и не просто так выглядел так плохо. Его не было здесь, внутри, он не боролся за себя, видимо, давно уже эта борьба закончилась поражением, и только формации и забота родственников удерживали его на краю гибели.

Месяц, да?

Я потёр бровь, уже не такой уверенный в себе, как сто вдохов назад, не зная даже, за что взяться первым. Я лечил десятки отравлений стихией, я сам не раз устраивал подобные отравления, но Пожирание Стихией словно не имело источника.

Едва в одном месте вспыхивала алая дымка и я обращал туда внимание, как уже через пару вдохов она исчезала, а вспыхивала сотнями искр в другом месте. Словно стая мечущихся светляков. Только светляки эти, алые, злые, прожигали тело, оставляя после себя туман ран.

Не переоценил ли я себя, пообещав справиться с тем, с чем не смогли справиться опытные лекари Предводители?

Смешно.

Смешно сравнивать их и мои силы.

В лечении стихии я давно уже лучше большей части лекарей, лучше всей современной алхимии и лучше даже трёх четвертей алхимии Древних.

Я поднял ладонь и на этой ладони духовного образа создал змея.

Как и намеревался — небольшого, всего в палец толщиной.

Но при этом ничем не хуже большого.

Крохотные бусинки глаз поблёскивали, когда он осматривался. На башке росли рога, вдоль тела тянулась пятицветная грива, чешуя блестела, а длинная пасть щерилась таким количеством зубов, что даже их крохотные размеры не успокаивали.

Я пристально уставился на него, размышляя, сколько правды в подозрениях Пересмешника. Сколько души и чьей я вложил в этого кроху? И вложил ли?

Змей поднял крохотную голову, и наши взгляды встретились.

Я качнул головой, криво усмехнулся и толкнул ему приказ:

— Сожри эту взбесившуюся огненную стихию. Вычисти от неё тело.

Змеёныш крутнулся на моей ладони, свиваясь в кольцо, через миг толкнулся хвостом, распрямился, выпрыгивая, и рванул в сторону ближайшего меридиана. Закружил уже там, нетерпеливо мотая башкой из стороны в сторону, словно принюхиваясь и совершенно не походя повадками на змея, которым выглядел.

Слишком быстрый, слишком резкий, слишком зубастый, слишком не такой.

Как там говорил Пересмешник? Я видел сотни змей, но таких не видел никогда.

Ровно в этот миг змей рванул в сторону, распахивая пасть. Через полмгновения там, куда он рванул, стенки меридиана озарились алым, вспухли облаком дымки, тут же пронзённой змеем, опавшей, истончившейся, буквально втянувшейся в тело змея — только чешуя на миг налилась алым блеском.

Моя кривая усмешка стала более ровной.

Получается. Значит, не так уж и безнадёжно дело, за которое я взялся. Но появился ещё один вопрос.

Сколько дней я этим буду заниматься?

И дело даже не в том, что один змей будет неделю гоняться за чужой стихией по всем меридианам, пусть и открыта только половина из них.

Дело в другом.

Змей ещё покружился, накручивая круги вдоль меридиана, а затем стремительно рванул прочь, напрямую через тьму тела, изредка подправляя направление полёта и виляя, чтобы мимоходом снести искры по пути.