Михаил Игнатов – Перековка. Малый Орден (страница 65)

— Не интересует, — отрезал светловолосый, пристально в меня вглядываясь и явно примеряясь к битве. — Спрошу ещё раз. Кто тебя послал? Ты же понимаешь, что и тебя, и твою напарницу послали на смерть? Кавиот никогда не славились как бойцы, но вы пришли в сердце силы Кавиот, и вы не выйдете отсюда живыми.

Я пропустил мимо ушей угрозы, ответил на первое:

— Не интересует, даже если я заплачу лечением трёх человек?

Светловолосый вздрогнул.

Сардий же, стоящий на коленях с вывернутой головой, хрипло рассмеялся, снова стёсывая кожу о кинжал:

— Что за бред я слышу? Так лечи себя сам, не трать умение на плату нам, а лучше готовься лечить дыры, которые мои люди в тебе наделают.

А они собирались, да. Я ощущал, как суета стражи поместья становится всё более упорядоченной, как они застывают, собравшись в отряды, как меня касается лёгкий, приятный ветерок, который не оставит от этого сада даже воспоминаний.

Я потёр бровь и решил, что с этим пора заканчивать. Меня там Армия Пределов ждёт. Толкнул мыслеречь к светловолосому:

— Я расплачусь помощью с Пиан Ша.

Светловолосый поднял руку и рявкнул:

— Все замерли! — ко мне же обратился мыслеречью: — Что всё это значит? К чему ты упомянул Пиан Ша?

Я уже начал жалеть о том, что заявил о себе вот так. Нужно было идти невидимым прямо к поместью, да лично, наедине показаться местному главе. Было бы больше толку и быстрее. С чего я вообще себя так повёл? Привык, что мы так посетили множество сект, и действовал по памяти? Я бы ещё ворота в поместье вышиб и заорал: «Кто здесь лекари?». Процедил, злясь и на себя, и на тупоголового Кавиот:

— У тебя три таланта охвачены Пожиранием. Вы решаете мою проблему, я помогаю им. Готов даже сначала вылечить их, а уже потом получить помощь, чтобы унять вашу подозрительность.

— Ты шпион Замёрзших Рек?

— Я гость, которому нужна помощь, и ваша счастливая возможность. Долго ли ещё три сопляка сумеют балансировать на грани?

Несколько вдохов он молчал, только пытался прожечь меня взглядом, затем медленно спросил:

— С чего мне верить тебе? Что если ты…

Сардий снова напомнил о себе:

— Господин! Не верьте ему! Они уже выманили вас из поместья, ещё шаг ближе — и он нападёт!

И в этот миг моё терпение лопнуло.

— Вы смотрите, но не видите, вы слышите, но не понимаете…

Сила медленно поползла из меня, затапливая двор, опускаясь нестерпимой тяжестью на плечи Кавиот, на простых стражников, опустилась на светловолосого, заставляя его застонать от напряжения.

И медленно она наваливалась только потому, что я пытался сдержать гнев, который вспыхнул во мне.

Кривя губы, я старался не убить их всех одним ударом порванной струны — ударом души, и цедил яд, который кипел во мне:

— Если Небо лишило вас глаз, если Небо лишило вас разума, то кто я такой, чтобы идти против Неба? Пожалуй, вам и жить не стоит. Бывшие слуги, убогие ничтожества, которых сначала пинком вышвырнули из города Тысячи Этажей, затем и со всех земель бывших господ.

Амма отпустила своего пленника, выпрямилась, застыла посреди бушующей во дворе духовной силы.

Живые изгороди затрещали, роняя листья, каменные фонари вдоль дорожек накренились, в одном из них лопнул Светоч, Сардия вбило в песок, как и всех его подчинённых, светловолосый тоже рухнул на колени, не в силах выстоять против того, что лезло из меня. Против ничтожно малой части того, что просочилось из меня, показав степень моего гнева.

— Сбежали? Сумели выгрызть себе новые земли? Сумели основать что-то там и назваться лучшими лекарями Пояса? Что это изменило в вашей сути? Ничего. Да какие вы Кавиот, ничтожества? Слуги остаются слугами. На вашем пороге тот, кто нуждается в лечении, а вы отказываете ему. На вашем пороге тот, кто предлагает лечить, но вы снова отказываете ему, отвергаете руку помощи. И после этого вы осмеливаетесь называть себя Кавиот?

— Господин. Господин. Гос-по-дин.

Мыслеречь Аммы заставила меня заскрежетать зубами.

Это не я. Это не… Это…

Почему это не я? Почему это не моё? С чего это я так решил?

Это я пришёл к порогу Павильона Здоровья Кавиот и это Кавиот спасли Лейлу, наставили меня и одарили меня.

Это я пришёл к порогу семьи Кавиот и… что получил?

Ничтожества? Не моё? Моё и ещё как моё. Как иначе назвать этих… лжеКавиот?

— Гос-по-дин! — уже вслух воззвала ко мне Амма.

Стискивать зубы сильнее было уже некуда, но я попытался. С этим не вышло, но вышло чуть-чуть усмирить ярость и гнев, чуть-чуть втянуть в себя затопившую двор перед поместьем духовную силу, в которой, оказывается, уже блестели капли тумана моей стихии.

Сардий сумел с клёкотом втянуть в себя воздух, да и светловолосый перестал так хрипеть, выпучил на меня глаза, залепетал:

— Старший. Стар… Господин. Господин.

Я презрительно скривился, едва не вернув всё как было, едва не вбив всех обратно в песок и плиты. Убогое зрелище. Но я справился и с этим желанием, спросил:

— Так как должны поступать настоящие Кавиот?

И ничего не услышал в ответ.

Нет, не сумел, не справился, признал я через миг… Духовная сила подняла с земли главу стражников, повернула ко мне, и, глядя в его налитое кровью, грязное, покрытое песком лицо, я спросил вновь:

— Так что должны говорить Кавиот, встречая гостей?

— Сардий, Сардий, будь благоразумен, прошу тебя, — толкнул к нему мыслеречь светловолосый.

— Добро пожаловать в семью Кавиот, уважаемый гость, — прохрипел тот.

— Ха! — я отпустил его, позволив рухнуть на землю, застыть там, тяжело дыша и упираясь рукой в плиты дорожки, развернулся к светловолосому на ступенях. — А что должны говорить Кавиот, встречая просьбу о лечении?

Тот облизнул губы и выдохнул:

— Проходите на лечение, уважаемый гость?

Я процедил:

— Они должны говорить — семья Кавиот помогает всем страждущим.

— Семья Кавиот помогает всем страждущим, — послушно повторил тот и склонил голову, но уже через миг он вскинул её, преодолевая давление, впился в меня взглядом и спросил сам: — А что говорит странствующий лекарь, услышав на пороге семьи Кавиот просьбу о лечении?

Я с новым интересом вгляделся в него. А не такое уж и нич… Оборвал себя. Довольно. Хватит и того, что уже случилось. Хватит… Но язык сам шевельнулся:

— Какого цвета у меня глаза?

Тот прищурился на миг, но твёрдо ответил:

— Серые.

Я медленно, с облегчением выдохнул и сказал:

— Странствующий лекарь говорит, что сделает всё, что от него зависит, — перейдя на мыслеречь, добавил: — Если всё так, как я подозреваю, и всё дело в стихии, то я помогу со стихией. Но раны тела и прочее — это уже останется на вас.

Светловолосый медленно кивнул:

— Хорошо, — но тут же перешёл к новой просьбе. — Освободите стражников, господин. — Едва я это сделал, как он разнёс приказ не то что на весь двор, набитый стражей, а на всё поместье: — Приветствовать гостя семьи Кавиот!

Стражники, ещё три вдоха назад едва могущие их сделать, послушно и торопливо поднимались, шатаясь, один за другим склонялись в приветствии идущих:

— Приветствуем гостя семьи Кавиот.

— Ждать! Всем ждать, — отдал новый приказ светловолосый, вероятно тот самый Дорим, глава Кавиот.

Я покачал головой. А если я буду лечить день? Неделю?

Тут же оборвал себя. У меня нет недели. Я пообещал вернуться через пять дней, к вызову за земли Дизир, и день уже прошёл.