Михаил Игнатов – Перековка. Малый Орден (страница 15)

Я отмахнулся:

— Неважно. Продолжай, прости, что помешал тренировке, младший Зивал.

Больше я постарался не влезать ни с какими советами. Так, бродил в своё удовольствие, обошёл всю Академию, наслаждаясь знакомыми, пусть и немного изменившимися местами.

Солнце поднималось всё выше, согревая, и запах сосен становился гуще, смешиваясь с новым ароматом каких-то цветущих кустов — белых, мелких, усыпавших склон у дальней стены. Где-то глубоко в голове царапалось их название, но я даже не пытался вспоминать его. Не сейчас. Где-то внизу журчал ручей, и его успокаивающий, так похожий на цинь голос то стихал за поворотами дорожек, то возвращался в полную силу.

Я вернулся к себе только тогда, когда обрёл спокойствие. Не полное, но гораздо лучшее, чем утренние ярость, злость и страх. К этому времени дорожки Академии заполнили закончившие первые лекции и занятия ученики, которые непрерывно приветствовали меня — управителя их Ордена и старшего.

Видел и Стелу Почёта.

Разумеется, на ней были незнакомые имена.

Трактаты ещё не принесли, но убрали осколки чаши и унесли остатки завтрака. Наверное, дело рук Ории. Можно было бы уйти в жетон, чтобы сразиться, наконец, с Тигром, но…

Если Пересмешник прав и я создаю больших змеев, тратя на это часть своей души, то биться с богом мне будет особо нечем. Техник мало, змеев нельзя, пусть это и внутри жетона. Указы и Пронзатель? Смысл? Это и так мои самые сильные стороны, и одних их будет мало против бога секты. Я уже пробовал.

И всё же в жетон я ушёл и занялся техниками. Долго и кропотливо тренировался с Единением со Стихией, которое так выручило в убийстве бога Тигров.

Затем использовал Звёздный Клинок, Ярость, Поступь, Кинжалы Застывшей Воды, даже Панцирь и Коготь Роака.

Но чем больше тренировался, тем сильнее раздражался.

Я просто не понимал, как это действует. Почему одну технику я легко создаю повелением, другую нет. Почему одну технику я создаю через созвездие и не могу создать повелением, а другую создаю повелением и не могу создать через созвездие, почему в одной технике я просто и понятно ограничен первым созвездием, а в другой я явно, несомненно и неслабо так выхожу за это же первое созвездие.

Я смог понять только одно — что ничего не понимаю.

Дарсово Единение со Стихией отказывалось повторяться. Бейся не бейся — только боль возле средоточия, словно срываются, сколько там, пять-семь узлов. Причём срываются и в том случае, если я пытаюсь воссоздать заново созвездие.

Словно я в обычной тренировке и я на грани смерти — два разных идущих. У одного если что-то и выходит, то через раз и плохенько. У другого же, чтобы не сдохнуть, — всё выходит так, как надо. То же самое Единение, которое покрыло меня вязью в битве с синехалатником, — оно ведь явно было не первого созвездия, первое созвездие не может покрыть своими линиями кисти рук.

С одной стороны, хорошо — я жив благодаря этому. С другой стороны — это очень и очень плохо. Разве так вообще можно — полагаться на то, что техники начнут действовать, только если тебя вот-вот убьют?

Кто в здравом уме будет полагаться на подобное?

Устав биться лбом в эту странную проблему, я принялся за новый приём, которому ещё не придумал названия, за сгущение до предела духовной силы. Раз, другой, десятый, сотый раз под успокаивающую мелодию Музыкантши.

Это, конечно, не было техникой в полном понимании, но у этого умения тоже явно были уровни познания. Начальный этап — освоение — пролетел очень быстро, я научился сжимать духовную силу даже невзирая на её колебания, которые устраивали рядом со мной призванные противники невысокого и среднего Возвышения, но вот следующие этапы…

Я точно знал, что полное постижение техники в жетоне невозможно, поэтому, добавив к тренировке ещё тысячу повторений, вышел из него, продолжив уже в настоящем мире.

Мастерское освоение и тем более постижение — это изменение формы.

Изменить форму уже конденсированного духовного камня, преобразовать его из копья или кинжала во что-то другое, конечно же, совершенно невозможно, поэтому я подошёл к изменению формы изначально.

Кинжал, вернее, шип, — это прекрасно, но что насчёт шара? А идеально круглого шара, а не скособоченного окатыша с дулей сбоку? А что насчёт пирамиды?

Тренировки в настоящем мире — это здорово, они позволяют достичь постижения, да только запас духовной силы, которая теперь находилась внизу моего тела, в третьем средоточии, оставлял желать лучшего и быстро подошёл к концу, ещё до того, как я отработал две приставленные друг к другу пирамиды. Но останавливаться не хотелось — я буквально ощущал, насколько продвигаюсь с каждым разом.

Оглядев разбросанные вокруг предыдущие попытки, я решительно кивнул и осторожно, едва-едва закрутил Круговорот.

Не тот, что позволял мне достигнуть равновесия с миром, а тот, что позволял мне тянуть из этого мира силу, а здесь и сейчас позволял разрушить конденсированную духовную силу и вернуть её в средоточие.

Правда, я успел лишь так — плеснуть на донышко — когда понял, что тренировка, похоже, закончилась.

Угадал.

Нинар, стремительно проскочивший по всем коридорам точно к моей комнате, стукнул в дверь:

— Глава!

Через вдох уже был внутри, недовольно глядя на меня — брови сведены, губы поджаты, — сказал:

— Глава, вот сейчас мне очень, очень-очень хочется скопировать советника Бахара и спросить вас: глава, какие две большие проблемы вы создали, запустив Круговорот такой силы на территории Академии?

Такой силы? Да я его и так сжал до предела и едва-едва вращаю. Но, выругавшись про себя, я без прямых просьб остановил Круговорот и со вздохом ответил:

— Я привлекаю к себе слишком много внимания.

— А ещё грозите разрушить всё, что мы правим сейчас вместе с… — Нинар замолчал, сделал ещё шаг вперёд, словно это ему, Властелину Духа, могло помочь видеть лучше, недовольство на лице сменилось удивлением, и через миг он спросил: — Это что, Конденсация Духовной Силы? Вы можете конденсировать заданные формы? — не дожидаясь ответа, он шагнул ко мне. — Глава, идёмте! Идёмте со мной, возможно, вы — решение нашей проблемы!

Глава 4

— Куда мы хоть идём, узнать можно? — со вздохом спросил я, переступая через торчащий из земли корень.

Нинар увел меня куда-то в обход главных дорожек и сейчас мы шагали между сосен по едва различимой в траве тропинке.

Он смутился от вопроса, дёрнул плечом:

— Простите, глава, — он даже кивнул мне, поведя рукой и указывая направление. — Мы идём в ущелья.

— Ущелья?

— М-м-м, — Нинар наморщил лоб, почесал висок пальцем, попробовал ответить ещё раз, не замедлив шага. — Ущелье Пяти Стихий? Ущелья Стихий? Простите, глава, я не очень хорошо запомнил, как это здесь называется. Место, которое должно подпитывать здешние Сердца Стихий и прочее.

Я поджал губы, вновь погружаясь в воспоминания. Куда мы идём, я теперь понял, вспоминал же, кто из Сломанного Клинка и что говорил об этом месте. Седой? Кажется, с ним мы спорили, и он не верил, что в Малом Ордене, всего лишь во Втором поясе, есть Сердца всех пяти стихий.

Спросил снова, чтобы узнать, наконец, ответ на этот вопрос:

— Сердца всех стихий?

— Да, глава! — воскликнул Нинар и даже снова обернулся, и я увидел, каким восторгом горят его глаза. — Представляете? Такое сокровище — и было повреждено. Оно позволяло Малому Ордену выращивать идущих с более глубокой и крепкой основой, чем у всех возможных соседей, — добавил что-то совсем непонятное. — Да, понемногу, но сам факт! — Нинар снова обернулся, вскинул руку, покрутил ею в воздухе, словно ему не хватало слов. — И ничего не получается поправить, представляете?

— Нет, не очень, — сказал я честно.

— Простите, глава, — раз в четвёртый за этот день сказал Нинар. — Вы были совершенно правы, когда вместе с Келлером отправили нас сюда отдыхать, жаль, что он решил остаться в Истоке. Прикоснуться к прошлому, словно окунуться в юношеские годы — дорогого стоит.

Я невольно кивнул ему в спину, соглашаясь. Впрочем, Нинар был Властелином и прекрасно видел мой жест, точно так же, как я видел его лицо и эмоции, несмотря на то, что он шёл на два шага впереди меня.

Нинар, кстати, сейчас сам на себя был непохож: словно помолодел, явно повеселел и стал много болтать. Даже походка его изменилась, стала упругой, быстрой, словно впереди меня по дорожке шел не старейшина, а один из учеников этой Академии, и совсем не тот Нинар, которого я знал в Истоке. Если все мои старейшины изменятся так же, то нужно их как можно быстрее протащить через отдых в Малом Ордене. Особенно Рагедона, слишком вспыльчивого для старейшины стражи, и Бахара, слишком нудного даже для поста советника.

— Именно таким был Орден Небесного Меча, — продолжал вспоминать Нинар, — дружным, сильным, гораздо более сильным, чем соседи, с глубоким фундаментом и наследием, — Нинар вздохнул. — Неприятно в этом признаваться, но как мы не можем повторить многое из возможностей Древних, так и я, вроде бы, как орденец и наследник мастера Ордена, не могу починить то, что, возможно, сделал учитель моего учителя, — Нинар вновь обернулся и широко, без капли сожаления улыбнулся. — Но вы, глава, возможно, станете ключом к успеху.

Я поёжился и заметил:

— Звучит как-то не очень. Ты там что, собираешься поставить меня в центр формации и так починить её?