Михаил Игнатов – Перековка. Малый Орден (страница 101)

— Балтор! Сожри их! Уничтожь! — и захохотал. — Как тебе такое, ублюдок⁈

Теперь вздрогнул Пересмешник. Ублюдок. В этом весь Эрзум. Кто здесь ещё ублюдок?

С места они сорвались одновременно — Балтор и Пересмешник.

Балтор сорвался с рыком, гигантским скачком, а Пересмешник — невидимой серой тенью с воплем:

— Бегите, придурки!

Пересмешник опоздал меньше чем на половину вдоха, на миг. На этот же миг не успел какой-то служитель, оказавшийся под лапами Балтора.

Пересмешник вцепился рукой в ошейник Балтора, принялся ожесточённо колоть толстую, непробиваемую шкуру своим лучшим оружием, а тот заскрёб лапой, пытаясь содрать с себя Пересмешника и раз за разом испытывая на прочность его Покров.

Через вдох орденцы, вместо того чтобы бежать, ударили. Снова. На этот раз в Балтора, оставляя на его светящейся шкуре крохотные тёмные точки в местах рассыпающихся техник. И трижды попали в Пересмешника. С тем же успехом. Не кучке жалких Воинов и Мастеров во главе с двумя Предводителями таким пытаться убить Властелинов.

— Чтоб вас! Тупицы! — рявкнул Пересмешник, крутнулся, проскальзывая под ударом лапы и прикрываясь телом Балтора от удара эрзумца, гораздо более опасного, повис, рванул на себя клинок, глубоко засаженный в Балтора. С натугой потянул на себя, добавляя равновесие с миром, взрезая тугую плоть и оказавшийся на пути ошейник, пытаясь вскрыть кровеносную жилу, прикрытую им.

Миг усилия, второй, плоть расходилась неохотно, с трудом, словно камень, клинок шёл всё медленнее и медленнее, добирая, похоже, уже крохи своего запаса прочности и сил.

Вдруг Балтор вздрогнул, замер на миг, затем задёргался вдвое сильнее, с рёвом зацепил таки Пересмешника когтями и отшвырнул его в сторону, а затем прыгнул…

Но не к орденцам, а вверх, к эрзумцу.

Пересмешник выпучил глаза, глядя, как там они свернулись в клубок схватки, перевёл взгляд на землю, где валялся перерезанный надвое ошейник, и выругался. Вновь. Только в этот раз на себя. Это кто здесь тупица?

Встряхнулся, переместился, но опоздал ровно на тот миг, что потерял на ругань и оглядывания — там, где он соткался из перехода, не оказалось уже ни эрзумца, ни Балтора — они рухнули вниз.

Пересмешник рванул за ними, но только лишь и успел — лично, с расстояния в шаг поглядеть, как медленно смыкаются на голове эрзумца зубы Балтора.

— Стой! Нет! Замри! — рявкнул Пересмешник, но куда там.

Балтор поднял окровавленную морду и ощерился.

Пересмешник вздохнул, крутнул перед собой кинжал. Амулет невидимости снова исчерпался под ударами лап, как и защитный. Сколько осталось в клинке? Неважно, в любом случае хватит на одного-то Зверя.

Балтор вдруг зажмурился, закрутил башкой, заревел. Протяжно, гулко, даже как-то… растерянно. А через миг вдруг окутался серо-опаловым облаком, которое через вдох схлопнулось, втянулось само в себя, оставив вместо Балтора голого, высокого узколицего мужчину, стоящего на коленях, воющего и вцепившегося руками в голову.

— Чтоб меня, — прошептал Пересмешник.

То, что не всё ладно, я понял, едва ощутил приближение отряда Пересмешника. Нужно быть совсем уж тупым, чтобы не заметить, что их стало меньше, а часть ранены и бегут с натугой.

Похоже, кто-то решил, что мне можно не всё докладывать.

Я, мрачный, дождался, когда они вольются в общий лагерь, а сам Пересмешник придёт ко мне.

— Ну! — приказал я.

Тот вместо ответа толкнул вперёд какого-то послушника — высокого и хмурого.

— Вот, это твой новый господин.

— Этот? — хрипло переспросил послушник, подался вперёд, принюхался самым натуральным образом и скривился. — Подчиняться этому? От него смердит так, что меня сейчас вывернет. Не будь я обязан тебе, то откусил бы голову и ему. Ты уверен, что это твой господин? По мне лучше убить его.

Ближайшие орденцы схватились за оружие.

Я потёр бровь и приказал снова:

— Докладывай, Пересмешник.

Глава 19

— Ну куда ты? Куда? — процедил Пересмешник. — Сказал — стой здесь.

Через миг ему ответили. И как ответили!

— Слушай, ты… — мыслеречь на миг прервалась, продолжилась уже тише и с меньшей яростью. — Я признал долг жизни и даже называю тебя господином, но это всё, не больше. С чего ты решил, что я буду сидеть там, где ты дал команду? Хватит, насиделся. Я свободен.

— А тебе хватит меня тыкать этим «насиделся» и «свободен». Оглянись — все стоят там, где им сказали. Не потому, что на них ошейник, а потому, что так надо. Это называется дисциплина.

— Ха!

Я потёр бровь, слыша это. Не хотел слышать и с радостью ограничил бы свой талант подслушивания, но не мог же я оставлять без присмотра эту парочку, когда Армия Предела соединялась? Когда сюда прибыл и магистр Ордена, и половина комтуров? В день, когда всё должно решиться?

Что сказать?

С этим Балтором ничуть не стало лучше за восемь дней, понадобившихся нам, чтобы пройти через земли Дизир. Легко, быстро пройти, словно меч через траву.

Хотя почему не стало лучше?

Балтор хотя бы больше не грозит откусить мне голову. Учитывая его размер после превращения — верю, что одну голову он уже сожрал и может покуситься на мою.

Учитывая его силу — нет, не верю. Властелин пятой звезды, не больше. Пусть необычный, пусть опасный, но опасный не для меня.

Даже в Пересмешнике он признаёт более сильного, хотя и делает вид, что это не так. Седой достаточно рассказывал мне про Зверей и их кланы, чтобы я видел это. Балтор признал сильнейшего, слушается его, хоть и показывает зубы, а ещё свалил на него принятие решений, вернее — доверил.

Единственный протест этого Зверя, обретшего второй облик, — я в качестве господина и старшего.

Воняю, видите ли.

Я с силой потёр бровь. Нужно ли более зримое подтверждение, что я только в начале пути перековки? Мне — нет.

Зато теперь у меня есть живая формация проверки под боком. Когда Амма вернётся с нужным мне артефактом — будет чем проверить. Не хотелось бы шагнуть и сразу ополчить против себя половину Пояса. Клатир, конечно, отсыпал мне заданий, и в них говорилось, что можно победить пару фракций и стать известным на весь Пояс, но при этом он не подумал, что это может быть известный на весь Пояс сектант. Не думаю, что Клатиру и прочим это понравится и зачтётся жетоном. Или духом Испытания. Хотя насчёт него как раз есть сомнения. Что ему современные идущие? Они не те, кому он обещал быть верным.

— Да понял я, понял. Хватит зудеть. Всё — стою.

Это даже забавно, что Пересмешник, называющий меня господином тех, тех и тех, таких, таких и даже таких, сам стал господином. Господином Зверя, господином непослушного Зверя, господином вечно недовольного и прочее. Это очень забавно.

Я не сомневался, глядя на звериные ухватки Балтора, что я мог бы сам стать его господином. Невзирая ни на какую вонь. Показать свою силу, вдавить в землю, вбить, выбив по пути пару клыков, отогнуть башку, обнажая горло… Всё как положено у Зверей. Но к чему? Пересмешник ушёл из Истока и думал, что освободился от своего отряда бывших убийц и соглядатаев? Вот уж нет. Пусть работает.

Я наконец отпустил бровь, отвёл восприятие от Пересмешника и Балтора, от сдерживающих предвкушение орденцев, выровнял флаг и перевёл взгляд туда, куда и следовало сегодня.

Сегодня. Сегодня.

Уже был у меня момент в жизни с «сегодня». Но тогда он был острее, тревожнее, радостнее, не то что сейчас.

Случилось это очень и очень далеко отсюда. Очень и очень давно.

В Пустоши.

В день экзамена.

Тогда я стоял в толпе, прикрывая обносками красивую одежду. Ждал, когда настанет время заявить о себе, слушал стук сердца в ушах.

В общем-то план Хорита, обновлённый и дополненный сначала мной, затем Стражами, после Дизир, а теперь ещё и Эрзум, именно в этом и состоял — до поры прятать свою настоящую силу и свои обвинения.

Сегодня этот день настал.

Пересмешник и Балтор были последними, кого я проверил восприятием. Все остальные участники будущего представления тоже здесь. Кто-то на виду у всех гордо выпячивает грудь в золотом халате, кто-то скрыт до поры под формацией, кто-то надел маску, чтобы оставаться неузнанным до последнего момента, кто-то, как Пересмешник и Стражи, — просто скрывается.

Я даже ощущаю, где прячутся двое Стражей. Один из них точно будет Иликан, а второй? Клатир?

Наверняка. Кому ещё участвовать в этом?

Впереди, на той стороне реки Дизир тоже суетились и наверняка что-то готовили. Не могли не готовить. Мы гнали их изо всех сил все эти восемь дней, торопили, подгоняли в спину насмешками и угрозами, а они буквально отдавали нам схватки за земли. Из пяти своих схваток Аледо выиграла четыре, и не сказать что заглянув за край.

Почему?

Потому что всё это время Дизир собирали сильнейших здесь.