Михаил Игнатов – Перековка. Малый Орден (страница 100)
Противник Пересмешника ожёг его гневным взглядом, а через миг вновь ударил, зажигая перед собой обращение духовной техники.
Но Пересмешника уже не было там, куда обрушился удар. Одно перемещение, второе…
Пересмешник содрал с шеи сгоревший амулет, уронил его в лес, через миг нацепил новый. Последний. Даже запасы с тел Тигров не бесконечны. Растворился в воздухе, в пустоте, распавшись клочьями тьмы и голубыми бликами. Перемещение, ещё и ещё, путая след, размывая своё отражение.
Удар.
Пересмешник ударил снизу, вновь положившись на сталь артефакта, и не прогадал.
Враг не ожидал, да и удар встретила только одна защита — лопнула уже через миг — тёмное лезвие коснулось тела и наконец-то сработало как надо — погрузилось в голень врага почти до середины лезвия.
— ТВАРЬ!
Духовный удар отшвырнул Пересмешника вниз, едва не вбил в землю, сломал несколько деревьев и заставил лопнуть защиту орденцев, находящихся в ста шагах от места падения.
— УБЛЮДОК!
Новый удар духовной техникой разнёс в щепки полтора десятка деревьев, перемолол в кровавые ошмётки трёх крайних орденцев, но не сумел задеть Пересмешника — тот уже далеко в стороне и снова в небе.
Пересмешник стиснул зубы. Не то чтобы он сожалел о погибших, но ему ведь ещё признаваться, что он ожидал нападения, нарочно вытребовал себе укротителей и прочее. Господин верных и слабых будет очень недоволен тем, что он утолил жажду мести Эрзум вот так, за счёт других.
Нужно оттянуть внимание Эрзум, и для этого есть только один выход.
Через миг он поправил действие амулета, ослабляя маскировку.
Эрзум тут же повернул голову, предвкушающе улыбнулся и вскинул руки.
Пересмешник ответил ему такой же улыбкой, пусть тот и не видел. Ладно, чтобы оправдаться, нужно будет ещё и взять Эрзум живым. Это будет весело. Добавим к ноге руку?
Но он едва только успел сделать первое обманное перемещение, как эрзумец рявкнул:
— Балтор! Взять!
Пересмешник сместился ещё раз, не давая точно нацелиться на себя, нахмурился, уплотнил восприятие.
Что?
Через миг получил ответ — что.
Внизу, в лесу раздался жуткий рык.
Пересмешник похолодел, ощущая, как там, где он недавно почуял какого-то странного, но слабого Зверя, разгорается ничем не прикрываемое ощущение Зверя-Властелина. Никакого равновесия с миром, только грубая, ослепляющая в пустоте Ложного Мира мощь.
«Гархов тупица!» — обругал себя Пересмешник. — «Не мог сообразить раньше, что у учителя укротителей будет Зверь?»
Не мог на самом деле.
Кто бы мог подумать, что Эрзум сумеют протащить через Врата не одного только Властелина, но ещё и с его ручным Зверем.
В лесу, там, где горела мощь Зверя, словно что-то взорвалось — деревья разлетелись в стороны, земля взметнулась вверх, словно выплеснутая из чаши, — кольцом — и рядом с Пересмешником возникла огромная, с него ростом туша — длинное поджарое тело, тёмная, гладкая, светящаяся сквозь трещины опаловым цветом шкура, уродливая голова с полной пастью зубов и ярко-жёлтые глаза, толстый ошейник, широкие браслеты с камнями на мощных лапах.
Удар лапы отшвырнул Пересмешника, промял защиту амулета и продавил Покров, перечеркнув грудь Пересмешника двойным алым разрезом.
В полёте, ругаясь, Пересмешник вновь влил в амулет силы, заставляя его действовать в полную мощь, погасил силу отбросившего его удара, сменил направление полёта, швырнул теневое лезвие в эрзумца, давая ложную цель, сместился, ударил ещё раз, сместился вновь и вновь.
Слабые удары эрзумец отбил буквально взмахом ладони, скривил губы, рявкнул:
— Ищи! Ищи, Балтор!
Зверь всё ещё был там, где столкнулся с Пересмешником.
Не висел, не завис в неподвижности полёта, а словно стоял на чём-то невидимом — пригнув голову и принюхиваясь.
Вот он повёл уродливой башкой раз, другой, втягивая воздух, дёрнул лапой, взрывая воздух, и медленно повернулся.
Точно на Пересмешника, который медленно подбирался к эрзумцу с левого бока.
Пересмешник выругался в который раз, рванул вперёд, торопясь и уже не обращая внимания на мелочи и маскировку намерений. Эрзумец тут же повернулся, ощутив предупреждение Прозрения и боевой медитации, но уже мало что успел…
Пересмешник прошил и защитную технику эрзумца, и выплеск его духовной силы со стихией так, словно сам стал клинком — острым, быстрым, точным.
Но… и только.
Нож — плохой соперник тяжёлому и длинному мечу. Не тогда, когда ты не сумел сблизиться вплотную.
Сталь встретила сталь. Проявляясь из невидимости, с ножа Пересмешника хлынула тёмная волна, скользнула вдоль меча и рассыпалась клочьями, снесённая ответным ударом эрзумца. Через миг Пересмешника и вовсе снесло в сторону тушей Зверя.
— Сожри его! Сожри его, Балтор!
Тот и пытался — быстрыми ударами лап не давал вырваться невидимому Пересмешнику, словно перекатывал его в воздухе, то и дело примеряясь пастью и пытаясь ухватить Пересмешника за руку и оторвать её.
И если бы дело было только в лапах — нет, Зверь этапа Властелина каждое своё движение сопровождал выплесками силы и стихии, какими-то техниками, которые были частью его сути — Пересмешник словно оказался в клетке, которая давила на него, испытывала его защиту на прочность одновременно десятками острых когтей, духовных жал и опалового стихийного яда.
На последнее ему и вовсе было плевать, не после того пути, что он прошёл с безумным господином из грязной, провонявшей дешёвым вином лачуги до этого места.
Насчёт поймать в клетку… Кто только не пытался ловить убийцу. Последние — гвардия секты Тигров.
Сумели?
Нет.
Не сумел и Балтор.
Два вдоха — и Пересмешник вырвался из кольца лап, оставив на морде Балтора длинную кровоточащую рану, ускорился, буквально разрывая воздух, торопясь добраться до эрзумца — в битве против Укротителя главное убить Укротителя.
Убить?.. мысль пролетела в голове Пересмешника.
Убивать нельзя.
Ладно…
Спустя двадцать вдохов весь покрытый кровавыми бороздами Пересмешник уже был готов наплевать на своё решение брать эрзумца живым. Сражаясь против двух, пусть и более слабых, но лишь чуть более слабых противников, как тут оглушить гархова эрзумца или натянуть на него оковы?
Он убийца — а не пленитель!
Артефакт, на который так надеялся Пересмешник и который ему сделали в паре Фатия и Нинар — сделали, не сказав господину — подвёл, рассыпавшись в прах и не оправдав платы.
Ладно…
Битва замерла на вдох.
Пересмешник оглядел мрачного, злого, трижды раненого эрзумца и сплюнул.
Убивать так убивать. Как там орут орденцы? Эрзум должен умереть?
Пересмешник попробовал на вкус эту фразу.
Эрзум должен умереть.
То, что нужно. То, чего он так давно хотел.
Эрзумец вздрогнул, сглотнул и заорал:
— Балтор! Балтор!
В тот же момент снизу-слева от орденцев, про которых уже забыли, прилетел десяток узких лучей, впившихся в защиту эрзумца и бесследно исчезнувших.
Тот дёрнулся, обернулся и заорал, тыкая пальцем: