Михаил Харитонов – Золотой ключ, или Похождения Буратины. Claviculae (страница 52)

Так вот, о библиографии. Он сослался на меня три раза. Три! Хотя должен был не менее пяти ссылок, просто из приличия. Я всё-таки предкомиссии, которая у него работу принимает. И что делает твой котёночек? Он ставит первую ссылку на "Аномию и гиперномию". Ну хорошо. Это классическая работа, на неё все ссылаются. Но не два же раза подряд? А он именно два раза на одну и ту же работу даёт ссылку. А там, где нужно дать по существу, он зачем-то ссылается на мою работу о биполярных расстройствах, которая вообще не по этой теме!

Ещё одна деталька. В тексте семнадцать ссылок на примечания, а примечаний только шестнадцать. Я бы это не стал отмечать, если бы работа была хорошая, ну бывает. Но работа — говно, и такие ляпы ей только добавляют.

Если ты думаешь, что это всё, ты сильно ошибаешься. Самый цвет ещё не в этом.

Твой дорогой сынуля в конце работы цитирует реальные клинические случаи, с деталями. Я понимаю, он твои книжки читал и знает, что ты приводишь кейсы с реальными больными. Но ты бы ему объяснил, что это делается с моего разрешения, оформляется юридически и это целое дело. А он что? Он тупо переписал реальные документы клиники, в которой он проходил практику. То есть куда я его взял по твоей просьбе, чтобы Эрастику не пришлось горшки выносить. Он сидел на чистеньком месте, в регистратуре, и имел доступ к больничным картам. Со скуки почитывал. И оттуда взял два реальных (!) случая со всеми подробностями (!). Без моего разрешения! И с конкретными деталями. По которым можно установить личность по крайней мере одного пациента (мухомора-математика, он известная персона вообще-то).

Твой котёнок вообще понимает, что это подсудное дело? Про закон "О персональных данных" он вообще что-то слышал? И что хозяева мухомора, если бы узнали, могли бы совершенно спокойно подавать в суд и на него, и на меня, и на Университет? И даже если бы дело ничем не кончилось, моё положение в Университете оказалось бы под угрозой? Он вообще об этом подумал? Он чем думал вообще? Или он вместо размышлений осваивал внутренние просторы студенточек? У которых IIQ меньше, чем у моего электората, зато хвостики кверху задраны!

Наконец, заключение. Заключение совершенно крохотное даже для небольшого реферата, три фразы никак недопустимо, на страничку там надо, а по-хорошему на полторы. Пусть у него член сморщится до такого размера, как его заключение!

Подводя итоги. Твой сынуля хотя бы осознаёт, что он меня лично оскорбил вот таким наплевательским отношением? И что я это стерпел только ради его папы? И это — говорю серьёзно, Сердар, ты же меня двадцать лет знаешь — последний раз, когда я такое терплю. Последний! Дальше у твоего отпрыска дорогого будет двойка от меня. Это для начала. Потому что я такое отношение к себе терпеть не намерен.

В общем, я очень надеюсь, что больше подобных проблем у меня с твоим сыном не возникнет.

Искренне твой

Д-р Стрейнджлав

ШЕСТНАДЦАТЫЙ КЛЮЧИК, ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ. "АЗ НЕОБУЗДАН В ОТКРОВЕНЬЯХ…" ИЗ КЛАССИЧЕСКОЙ ЛАПЛАНДСКОЙ СЛОВЕСНОСТИ. ЖУРНАЛ "ДРУЖБА ДОМЕНОВ" N 8 (109). — ХЕМУЛЬ, 280

Читать можно сразу после "Бездействия чреватого" — ну или пьесы "Низвержение Пендельшванца". Хотя, честно говоря, из-за пары цитат одолевать эту скукотищу как-то глупо. Так что — без шуток! — если вы не любитель филологических штудий, то не читайте: только время потеряете и в нашей книжке разочаруетесь. Чего автор ни в коем случае не желает, нет. Подумайте дважды.

Вступительное слово

Мы предлагаем нашим читателям сделать вместе с нами небольшой, но важный шаг на пути сближения и взаимообогащения культур. Впервые на страницах популярного журнала, издаваемого в цивилизованном домене, публикуются лапландские тексты — в записи, понятной большинству, с переводом и подробным разбором содержания.

Это стало возможным благодаря многолетним усилиям Хемульского Общества дружбы с Севером, осуществляемых под общим руководством нашей возлюбленной вриогидры Морры, уделяющей большое внимание междоменным связям. Кроме того, это победа прогрессивных сил Лапландии, способных подняться над привычной осторожностью и традиционными запретами. Наконец, это хорошая новость для историков и филологов.

Лапландия — домен на крайнем Севере нашего континента. Некогда часть Московии, он обрёл независимость в середине второго века о. Х. Он включает в себя ряд анклавов в западной части Скандинавского полуострова и множество островов, а также архипелаг Шпицберген. Установить точные границы лапландских владений не представляется возможным. Сами лапландцы считают, что владеют всеми землями восточнее их столицы Клопотни.

Домен населён в основном медведами и отарками: это растительноядные и плотоядные разновидности медвежьих основ. Есть также бабры, саблеклювые тундровые куропадлы, полярные бздюши, лопари, самоеды и т. п. существа. Численность населения трудно установить, но она невелика: суровые условия жизни и отсутствие зацеплений с Оковой играют роль естественных ограничителей рождаемости.

Аналогичную роль играет и лапландский образ жизни — изолирующий и локоцентричный. Лапландцы негативно настроены по отношению к любому внешнему влиянию.

Это объясняется условиями их существования. Главный двигатель культурного взаимодействия — международная торговля — не работает в Лапландии. Лапландцы почти не нуждаются в торговых отношениях с внешним миром: большая часть производимой в нём продукции им не нужна. Машинный парк ориентирован на угольную энергетику, которая не имеет аналогов в прочих частях света. Предметы повседневного быта сильно отличаются от привычных нам. Единственным массово импортируемым товаром стали портативные угольные печи, производимые в Хемуле специально для Лапландии. В обмен мы получаем китовый жир и амбру, натуральные красители, изделия народных промыслов и выделанные медвежьи шкуры. Этого совершенно недостаточно, чтобы заинтересовать лапландцев в расширении контактов.

Жители Лапландии стремятся сохранить в чистоте своё культурное наследие. В частности, в Лапландии запрещены книги, опубликованные за её пределами. Они именуются "пысулями лоукавъсьскыми и воровъскыми" и подлежат уничтожению вместе с их владельцами. Исключение составляют переведённые жрецами научные книги, в особенности посвящённые военному делу — например, трактат Кохенхаузена, чудом сохранившегося в лапландских льдах. Это тем более странно, что Лапландия никогда не вела войн — если не принимать во внимание легендарные истории о "покорении Востока" и т. п.

Одновременно с этим лапландские законы препятствуют и распространению лапландской культуры за пределы домена. Запрещены переводы и переложения священных лапландских текстов на какой-либо язык или каким-либо письмом, помимо священных лапландских боукв. Притом лапландская свята отча очень далеко отстоит от нормативного русского языка и за пределами домена практически неизвестна. Внутри домена ситуация тоже сложная: большинство населения неграмотно или владеет лишь самыми азами письменности. Некоторые из слов и выражений, используемых классическими авторами, ясны только лапландским жрецам-пещелыгам. Что касается письменности, достаточно отметить одно обстоятельство: в лапландском алфавите 249 основных символов алфавита (не говоря уже о так называемых налепшыих зънак и закозюль, которых известно более пятисот). Связано это не с обилием разных звуков с лапланлском языке, а с тем, что разным буквам придаётся разное достоинство. Достаточно сказать, что лапландцы различают девять разновидностей буквы "А" — от крайне почитаемого, но практически нигде не используемого "Единого Аза" до "А Предложного", нужного для оформления союза "а", играющего особую роль в лапландском языке.

Такое положение дел связано с религиозным статусом языка и письменности. В большинстве процветающих областей населённого мира принят культ Дочки-Матери, местные культы или просто веротерпимость. В Лапландии обожествлена сама лапландская культура, особенно письменная. "Боуквы нъшы Боузи суть" ("Наши буквы — боги") — это изречение жреца-пещелыги Мъистислада Жереблуда кратко и точно излагает эту веру.

Это выражается не только в словах, но и на деле. Например, недавно в Клопотне имело место массовое жертвоприношение электората и пленных существ, совершённое, по словам жрецов, "възмя подъуятия боуквы Язь овая же есть наидена суть не довольно оукрепленна" ("ради увеличения устойчивости буквы Я [высокой тонкой], которая была плохо укреплена"). В жертву было принесено около двухсот пятидесяти существ и сожжено около тонны шпицбергеновского антрацита.

Неудивительно, что любая орфографическая ошибка может быть причиной обвинения в кощунстве. Но ещё больше лапландцы боятся мсти Боуков — то есть проклятья, которое они навлекают на себя неправильным написанием. Поэтому написание любого нового текста, кроме самых простых и банальных записок, считается в Лапландии нерядовым делом, доступным в основном жрецам-пещелыгам. Чтение тоже считается опасным: можно попутать Боуквы или наткнуться на опечатку.

Как ни печально, но некоторые из этих суеверий распространены и за пределами домена. Это касается прежде всего легенды, согласно которой все попытки публикации лапландских текстов за пределами домена кончаются плохо для тех, кто их предпринял. Разумеется, это не более чем миф, возникший в силу ряда случайностей. Мы, как цивилизованные существа, не можем верить в ворамъ лоукавыимъ Казъни исподъ Боуков изъходяще ("наказание лукавым ворам, исходящие от Букв"), как это утверждают лапландские жрецы. Тем не менее, найти издателя для сборника лапландской письменности практически невозможно даже в Хемуле. Все же попытки получить официальное разрешение от лапландских властей на публикацию лапландского письменного наследия и тем более его перевод на общепринятый русский доселе не имели успеха.