Михаил Харитонов – Золотой ключ, или Похождения Буратины. Часть 3. Безумный Пьеро (страница 8)
Все зашевелились. Тимур аж привстал.
– У меня есть парррочка хоррроших идей, – сказал он, плотоядно облизнувшись.
– Мы рассмотрим все ваши пожелания, – пообещал кролик. – Очень внимательно.
Насчёт снаряжения Сашки-Букашки. Планка Пикатинни – система рельсового крепления (кронштейн). Придумано, чтобы навешивать на стрелковку прицелы, но вообще-то годится для любых мелких приспособлений. Что касается фонарика: это был механический фонарик с динамой и лампочкой, который нужно жомкать, чтобы он светил. В старые времена такое приспособление называли “жучок”, потому что он жужжал – ж-ж-ж. К страшным ЖЖЖ из Второй книги это глупое механическое ж-ж-ж отношения не имеет.
Когда происходило то, чего она хотела, она относилась к этому как к чему-то естественному.
Немецкая фраза (точнее, её начало), которую пытается понять Артемон –
Что касается попыток пса перевести немецкие слова – и результатов этих потуг. Артемон не знал дойча, но был знаком с французским и нижегородским. Слово Druck он понял как “печать”, потому что у него в голове засело слово “друкарня” – “типография” по-нижегородски. Слово unter он понял как “недо” благодаря слову “унтерменши” и его синониму “недолюди” (нижегородское наименование москвичей). Единственное слово, которое он понял более-менее правильно – это “хох”. В Тора-Боре пёс прошёл подготовку, которая включала в себя базовые команды на разных языках. Так что он знал, что “хенде хох” – это то же самое, что “руки вверх” (общий), “о ле ма” (французский), “ма” цабаль” (людское) и даже “дзеркере вер” (тайный язык грибовиков[4]).
По поводу бухты каната и многого другого. Артемон таскал с нижних ярусов много разных полезных вещей, а Мальвина этого не замечала. Когда происходило то, чего она и хотела, она относилась к этому как к чему-то естественному. Ей вообще было очевидно, что мир должен служить ей. Вот когда что-то шло не так, как она того желала – пусть даже по самым уважительным причинам – она впадала в дикую ярость. Однажды Мальвина наорала на Артемона за то, что, увлёкшись примеркой нового платья, сшитого Шепталло, она пропустила красивый закат. На резонное замечание Артемона, что надо было отвлечься от примерки, она заявила – “это дурацкое солнце зашло слишком быстро! сделай так, чтобы этого больше не повторялось!” Тогда Артемон это проглотил.
Почему Артемон назвал жабу зелёной, хотя всем известно, что жабы зелёными бывают редко, они всё больше серые, бурые – ну или ярких тропических расцветок? Да и наша жабенция была цвета прелой листвы, а вовсе не весенних побегов.
Увы, Артемон, будучи псом, плохо различал цвета, к тому же не отличал лягушек от жаб. Кто-то когда-то ему сказал, что лягушки зелёные, он и запомнил. Вот к чему приводит пренебреженье фактчекингом.
ПОСЛЕДНИЙ ШТРИХ. Нас тут спрашивают: а что это за тросточка? Отвечаем: нуууу,
Annex 1. По естественным причинам
Ретроспектива. 5 декабря 312 года о. Х.
Директория, подвальное помещение вблизи павильона “Прибрежный”.
Утро
Сurrent event
– Базилио, – попросила Алиса, – посмотри, ребята ничего тут не забыли?
Кот окинул взглядом пустой подвал. Лампочка светила грустно, прощально. У База было такое чувство, что больше он этого места не увидит никогда.
– Да вроде всё взяли, – сказал он. – Автоклавов нет, оборудования тоже нет…
– Есть, – лиса посмотрела на него грустно. – Посмотри.
Она показала на пол, где валялись какие-то осколки и тонкие железки.
– Это что? – не понял кот.
– Молекулярный щуп-датчик SNN199-3, – Алиса вздохнула. – Его я первым украла. Из лаборатории. Для Джузеппе. Потом долго переживала. А он даже не пригодился никому. Жалко же. Ты хоть понимаешь?
Базилио промолчал. Он и раньше-то не всегда понимал лису, а вот сейчас – ну совсем не понял. В последнее время она вообще вела себя странновато: то радовалась непонятно чему, то раздражалась неизвестно на что. На прямые вопросы о здоровье она буквально огрызалась.
Чтобы отвлечься, он подкинул в воздух трость и поймал её.
Лиса это увидела.
– Й-извини, – сказала она совсем не извиняющимся тоном, – а ты зачем эту палку с собой взял?
– Для тебя, – не стал врать кот. – Вдруг ты опять захромаешь?
– Не захромаю, – раздражённо сказала Алиса. – Пожалуйста, не бери с собой эту штуку. Оставь её здесь. Я здорова и не хочу ходить с палочкой, как бабка старая. Это тебе понятно? – повысила она голос.
Кот вздохнул. Лиса явно напрашивалась на ссору. Но ссориться с ней ему не хотелось: он-то знал, что эта их поездка – последняя. Карабас взял с него слово, и заставит его это слово сдержать. Ему и так пришлось просить раввина дать ему время напоследок побыть с любимой. Которая, разумеется, ничего этого не знала.
Всё же он попытался как-то оправдаться.
– Мне эту тросточку Септимий подарил, – начал он. – Помнишь, я рассказывал?
– Это которого ты губкой сделал? – лица наморщила лоб, рыжая шерсть пошла волной.
– Ну а что ещё я мог? – коту показалось, что лиса говорит осуждающе.
– Базилио! – раздалось сверху. – Тебя Карабас зовёт!
– Мог бы и мысленно позвать, – сказал кот сердито.
– А почему не позвал? Телепатия не добивает? – некстати заинтересовалась Алиса.
– Не хочет мысли мои видеть, – буркнул кот, и тут же подумал, что лиса сейчас начнёт выспрашивать, почему. Так что он просто поставил трость в угол и убежал наверх.
Лиса посмотрела ему вслед и скривилась. Ей показалось, что кот ведёт себя по отношению к ней неуважительно. Она немного посидела на ступеньке, быстро всплакнула, потом гордо махнула хвостом и ушла, не оглядываясь.
Уже во время поездки, когда у лисы заболела нога, она о трости вспомнила. Очень о ней пожалела. И, конечно же, смертельно обиделась на Базилио, который забыл костяную палку в подвале и оставил лису без неё.
PS. Алису регулярно клинило из-за болезни. Но на сей раз причина подобного поведения была, если можно так сказать, здоровой (хотя лучше сказать – естественной). Ср. с Главой 54 Первого тома.
Checkpoint-2. 27 января 313 года
Doc 1.1. Удом адамантовым на ногти стальной
Эфирная трансляция
Истинно, истинно говорилось вам, что на Земле – и даже за её пределами – нет более древней и влиятельной организации, чем Досточтимое Братство, на людском именуемое
То есть говорилось-то об этом истинно, а слушали вы зря. И вот почему.
Во-первых: нет никакого Братства, а разговоры о нём – всего лишь обывательские пересуды.
Во-вторых, Братство совсем даже не древнее и нисколько не могущественное. Просто клуб по интересам, не более.
А в-третьих, Братство не любит обывательские пересуды. И наказывает досужих говорунов – в частном порядке и соборно.
То есть на самом деле досужие говоруны сами себя наказывают. Потому что, как уже было сказано, нет никакого Братства. Просто всякое глупое и болтливое существо – само себе враг. Так устроена жизнь. И это совершенно очевидно всякому, у кого IIQ>70. А тем, у кого меньше, это тоже очевидно, потому что такое ясно и ежу. Да что ежу! любому комару, грибу, одичалой моркве и свихнувшейся от воздержания брюкве! Им и без мозгов понятно, что о некоторых вещах лучше помалкивать. Даже картошка это понимает. А потому – молчит. О чём молчит картошка? Не знаете? Значит, и не надо вам того знать. И от картошки вы тоже ничего не узнаете, хоть варите её, хоть жарьте на постном масле.
Но ежели вы всё-таки уж так любопытствуете, уж так настаиваете, мы кое-что расскажем. Исключительно в знак глубочайшего к вам доверия. Но – тссс, тихохонько, на ушко. И не для распространения, компреневу? А если что, пеняйте на себя. Вас предупреждали.
Зададимся-ка мы для начала таким вот вопросом: отчего же Досточтимое Братство просуществовало столь долго? Причём не растеряв по ходу истории влиятельности своей?
Кажется, что это постичь невозможно. И верно! – какому-нибудь пошляку, мещанину, реакционеру, недалёкому филистеру, это невозможно постичь. А вот существу пламенеющему, обуянному высшими идеалами, одержимому гуманистическими началами – ему открывается истина: Братство прочно, пока в его духовных жилах струится живительная струя единственно верного учения.
Зародилось оно в незапамятные времена, когда распалось Единое. Оно впечатано в бесплотную плоть калибровочных бозонов, в клубы плазмы, в сингонии кристаллов. Брачным бензольным кольцом обручилось оно с органической жизнью земною. В дебрях некодирующих участков ДНК, в строках Гомера и Пастернака, в мыслях великих радетелей человечества, мечтателей и пророков – мёда, мёда в рот им, всем Морам и Кампанеллам! – всюду оно, оно, оно! Да что говорить: даже в самом занюханном, самом пропащем глюоне с нулевым изоспином – даже и в нём сияет искра высшей Правды!