Михаил Харитонов – Безумный Пьеро (страница 26)
— Вы кипяточку попейте, — предложил всё тот же голос из воздуха.
Какая-то посудина на столе меленько задрожала. Хомячок потянулся к ней и сперва отдёрнул руку — та была горячей. Потом всё-таки взял.
Там и впрямь оказался кипяток. Отхлебнув его, Брейвик почувствовал себя немного лучше. Он обнаружил под столом табуретку, достал и уселся.
Перемена позы пошла на пользу. Хомяк впервые за всё это время задался вопросом, куда это он попал. И к кому.
— Пытаетесь понять, куда попали? — на этот раз голос совершенно определённо шёл из другого конца зала. — Вы у меня в гостях. Меня зовут Азор. С кем имею честь?
— Брейвик, хомяк, — буркнул хомяк. — А вы кто по основе? И почему из дырки говорите?
— Из дырки? — удивился голос. — Ах да, это ваше зрение. Сейчас поймёте.
Темнота в конце коридора зашевелилась и стала чуть больше. Хомяк понял, что она имеет какую-то сложную форму. Единственное, что не изменилось — это цвет. Она оставалась тёмным провалом в никуда.
— Это я, — сказал голос. — Я покрыт слоем углеродных нанотрубок. Долго объяснять, что это такое. В общем, это вещество практически полностью поглощает видимый вами свет. С вашей точки зрения я — абсолютно чёрное тело.
Дырка в воздухе приблизилась ещё немного. Стало ясно, что существо очень большое.
— Теперь немного обо мне. Меня зовут Азор. На людском это слово означает "друг", хотя это не вполне удачный перевод. Что касается земных языков, имя Азор появляется в сказке Марии Лепренс де Бомон "Красавица и Чудовище", по мотивам которой во Франции в тысяча семьсот семьдесят первом году до Хомокоста была поставлена комическая опера "Земира и Азор". Имена Азор и Земира придуманы автором либретто Жаном-Франсуа Мармонтелем… Мне кажется, вы меня не слушаете, а точнее — слушаете неправильно. Вы удивляетесь тому, что я произношу длинные фразы, не делая пауз, чтобы вдохнуть. В этом нет ничего удивительного, поскольку я не дышу. То есть я поглощаю кислород, но не лёгкими. И это никак не связано со звукоизвлечением. Я издаю звуки, вызывая в воздухе колебания.
— Ык, — издал звук хомяк, отхлебнув ещё кипятку.
— Теперь о том, почему вы здесь, — голос продолжался и продолжался, почти не прерываясь. — Если не углубляться в детали, вам просто повезло. Вы бежали. И забежали сюда. Места здесь довольно глухие. Более того, я делаю так, чтобы посторонние тут не появлялись. У всякого нормального существа возникает желание удалиться отсюда как можно скорее. Вы оказались существом ненормальным. Признаться, сначала я принял вас за учкудуковца, их сюда заносит временами… Я подтянул вас поближе и понял, что ошибался. Так что вам повезло. Причём дважды. Я хочу вам помочь. То есть вас улучшить. Совершенно безвозмездно, без оплаты с вашей стороны, — похоже, чёрное существо заметило, как сжались пальчики хомяка, держащие горловину мешка.
Брейвик подумал. Слово "улучшить" ему не понравилось. Работники эргастулов обычно так называли профилактическую кастрацию, а судебные исполнители — несмертельную, но унизительную и калечащую маналулу.
Чёрное существо, видимо, было телепатом. В воздухе щёлкнуло сухим, ехидным смешком.
— Зачем такие ужасы. Просто вы больны, а я могу вас вылечить. Да, я имею в виду синдром хомячка.
В голове Брейвика тут же заклубились разные мысли. Их было даже многовато для одной головы.
— Понимаю ваше волнение, — снова зазвучал голос. — Во-первых, вы мне не верите. Во-вторых, считаете свою болезнь необходимым элементом идентичности… простите, это слишком сложная для вас концепция… скажем иначе — частью себя. Насколько я вижу в вашей голове, ваша мания совсем недавно доставила вам огромное удовольствие. Но это вам сегодня фартит, а вообще-то вас могли убить. И вас непременно убьют, если вы попытаетесь повторить что-то подобное… И в-третьих, вы не можете понять, зачем это мне, поскольку не знаете обо мне ничего. К сожалению, на эту тему я могу говорить только обиняками. И то, что вы услышите, вряд ли вас заинтересует. Да вы пейте кипяточек, пейте, очень полезно…
— М-м-м, — промычал хомячок. Ему понравилось пить кипяток — который, кстати, не остывал. Зато от него куда-то уходила усталость, тошнота и прочие неприятные вещи.
— Итак, обо мне. К сожалению, я не могу говорить некоторые вещи прямо. Попробуем обойтись метафорами. Вообразите, что вы были членом преступной организации… Нет, не так. Организация не была преступной изначально. Представьте себе бюджетный комитет, финансирующий некое строительство. Сотрудники слегка подворовывали, но в рамках приличия. Однако дальше стали воровать больше, а недофинансирование строительства стали покрывать подтасовками. В конце концов они попытались взорвать недостроенное здание, а разрушения списать на землетрясение… Вы понимаете?
Брейвик выдавил из себя что-то вроде "угумс". Ему не хотелось отрываться от целебного кипятка.
— Но в конце концов их разоблачили, — продолжал Азор. — Один из них дал подробные показания на остальных. Поэтому остальным назначили маналулу… не спрашивайте только, какую. Очень неприятную, поверьте на слово. Но тому, кто дал показания, вышло послабление. С ним ничего не сделали. Просто обязали жить незаметно, не делать лишнего зла и творить добро. Причём не через кого-то, а лично самому. Это обязательное условие.
— Вы же про себя говорите? — на всякий случай уточнил хомяк, на мгновение оторвавшись от поглощения кипятка.
— Не про себя, а о себе. Но в общем да. Это я дал показания, это для меня сделали послабление. Тепрерь я живу незаметно и творю добро. Проблема в том, что я не вполне понимаю вашу этику. У нашей расы отсутствует сострадание. Это не означает, что я плохой — в вашем смысле. Это значит, что я не до конца понимаю, что именно вы считаете хорошим. Я могу действовать согласно формальным критериями. Для меня таковыми служат мнения моего лечащего куратора. А у него есть принцип — лечить всех больных, кто бы они ни были и чего бы не совершили в прошлом. Он считает, что это является добрым делом, и сам так поступает. Значит, это добро.
— А что вы такого сделали? — спросил хомяк. — Ну, вы, в смысле которые…
— Это уже неважно, — голос Азора чуть ускорился: видимо, это свидетельствовало о раздражении. — Как вам кипяточек?
— Очень хорошо, — признал хомяк.
— А вон там видите рядом чашечку. Морковный сок.
— Какой сок? — не понял Брейвик.
— Какой надо. Пейте!
Хомяк на автомате протянул руку и махнул всю чашечку в рот не глядя.
Сперва во рту стало сладко, потом кисло, потом вяжуще, как от незрелой хурмы.
Он только-только сделал последний глоток, как его
Чувство было такое, будто камень с души свалился. Куда-то исчезло грызущее чувство собственного ничтожества. А за ним посыпалось в бездну и всё то, что оно порождало — страх, ненависть, желание убивать, душить, кусаться, щипаться… С удивлением Брейвик вдруг ощутил, что и педерастия его тоже покинула. Оставив по себе только лёгкое недоумение — "ну и зачем это было надо"?
На площадке перед входом в районный ОМВД возвышалась гора тел. Некоторые ещё дышали и шевелились, но это было неважно.
Рядом с телами на подстилке лежал младлей Джульбарс. Распоротый и кое-как зашитый бок болел и кровил. Но младлей по итогам был жив и в сознании — а, следовательно, при исполнении.
Двое полицейских тащили мёртвого быка. Дотащив, они взяли его за конечности, и, раскачав, закинули на прочих безвременно погибших. Отчего гора стала ещё больше.
— Дочь твою Мать, — грустно сказал младлей Джульбарс. — Я же столько не съем.
— Ну как? — поинтересовался голос.
— Збс, — признал Брейвик. — И что, все нормальные так кайфуют?
— Нет, конечно. Просто вы всю жизнь тащили на себе лишний груз. Сейчас он исчез. И вам кажется, что вы вот-вот полетите. Ничего, через пару дней пройдёт. Вы снова окажетесь в мире скорбей. Но не в таком скорбном, как раньше. И перестанете представлять опасность для себя, — это было сказано серьёзно.
— Я… я… хотите отсосу? — спросил хомяк. Его переполняло блаженство и благодарность, а поблагодарить было нечем.
— Спасибо, но я не могу воспользоваться вашим предложением. Моя анатомия этого не позволяет, — вежливо ответил Азор.
— Тогда вот, — решительно сказал хомяк, ставя на стол кожаный мешочек. — Возьмите, пожалуйста.
— Вы пытаетесь мне заплатить? — осведомился тёмный силуэт. — Это исключено. Во-первых, сейчас у вас эйфория. Во-вторых, оказанная вам услуга стоит несравнимо дороже, чем то, что вы мне предлагаете. В-третьих, и это главное — оплаченная услуга не будет засчитана как доброе дело. Мой куратор считает, что доброе дело должно быть бескорыстным. Мне это непонятно, но…
— Дарю, — сказал Брейвик, высыпая деньги на стол. — Вы это можете выбросить. Или употребить на доброе дело. Вам же нужно делать добрые дела?
— Если вы настаиваете… — протянул Азор.
— Я настаиваю, — сказал хомячок, и тут его накрыл новый приступ эйфории.
— В таком случае я отправлю эти средства своему куратору. Пусть он сам думает, что с ними делать. Как вы себя чувствуете?
— Как никогда, — хомяк широко, во всю пасть улыбнулся. — Так я пойду, наверное?
— Да, конечно, идите, — согласился чёрный силуэт. — Кстати… Возможно, вам захочется чего-то большего, чем просто быть нормальным. Есть более высокие состояния. Но чтобы узнать о них, нужно вступить в наше движение. Собственно говоря, вы находитесь в его центральном офисе.