Михаил Харитонов – Безумный Пьеро (страница 22)
В нормальном месте ребята зашли бы в какой-нибудь ресторан, пожрали бы, выпили, отпиздили бы кого-нибудь — и нормалёк. Но это же Ярославка! На этой блядской улице ни одного нормального заведения, кроме инсект-бара и хинкальной. С инсектами связываться было ссыкотно: никогда не знаешь, можно давить вон того жука или он сцуко ядовитый, а то и с корочками. Они пошли к хинкальной, но та оказалась закрыта на спецобслуживание.
В принципе, можно было попробовать сломать дверь и всех арестовать. Раньше патрульные так бы и сделали, но в последнее время участились случаи, когда обыватели отказывались идти в участок сами, некоторые хамили и оказывали сопротивление. Это, конечно, каралось. Но у Махера и Пахера не было настроения нарываться на грубость. Так что они посоветовались и решили навестить на дому какого-нибудь обывателя. Ну там регистрацию проверить или ещё чего.
Долго искать не пришлось. На первом этаже того же дома у окна сидела молодая тёлка и тупо пялилась в небеса. Видимо, скучала. Ну то есть сама напрашивалась на то, чтобы кто-нибудь разнообразил её быт. Ребята переглянулись и сочли телченцию годной.
Трудиться особо не пришлось. У рогатой дуры дверь была чуть ли не фанерная и закрывалась на щеколду. Такое простодушие следовало наказать. Патрульные так и сделали: дверь высадили, тёлку опиздюлили прямо в прихожей, выебли по разику, потом выбили ей зубы и повелели сосать. Потом начали осматриваться в квартирке. И увидели на кухне колыбельку с молочным телёночком — совсем маленьким, аппетитным.
Махер очень любил детей, особенно теляток. Пахер ими тоже не брезговал. Так что они сказали корове, чтобы она им запекла своего телёнка в духовке. Ну и сгоняла бы за выпивкой, пока он там подрумянивается.
Что в таких случаях должен делать нормальный законопослушный обыватель? Исполнять, что ж ещё-то. Ребёнка своего зарезать, выпотрошить, поставить в духовку, и мухой мчаться за водочкой для господ полицейских. И молить Дочку— Матерь, чтобы господа полицейские остались бы довольны. Потому как нонеча — это вам не давеча, это при Пендельшванце можно было того-сего, а теперь времена другие. Нормальный законопослушный обыватель должен
Но тёлка, похоже, была совсем тупая. Вместо того, чтобы быстро всё сделать, она принялась ползать по полу, рыдать и просить оставить жизнь её сыночку.
Парни, кстати, не стали её сразу калечить: видно же, что молодая, глупая. Просто оторвали хвост. И объяснили, что ребёночков она ещё нарожает, а государству в лице его лучших представителей хочется кушать. И что если она не уймётся, ей вымя раздавят. А ребёночка засунут в духовку живьём. Чтоб он покричал, а она ума набралась бы.
Тёлка, однако, совсем крышей поехала. Она вырвалась, разбила окно и стала орать, что у неё тут, видите ли, сына убивают.
И вот именно в этот момент, как на грех, из хинкальной высыпала толпа нетрезвых гуляк. Которые, видимо, были уже в таком состоянии, когда зудит плечо. Впереди пёр молодой бычок в чёрной морпеховской тельняге.
Крики они услышали и возбудились. Зашли с подъезда, вломились и увидели полицейских при исполнении.
Тут бы им приссать и разбежаться. Но, видать, в их тупых мозгах что-то переклинило и они не разбежались. А бычок так вообще попёр буром.
Ну, конечно, один бык, даже морпех, против двух вооружённых волков — у Махера и Пахера были полицейские шашки — не устоял бы. Но случилось нечто странное: вся остальная кампашка, вместо того, чтобы тупо смотреть, как их приятеля секут в мелкую шинку, рванула вперёд.
В результате волкам едва удалось спастись через окно.
— Вам пизда, из-под земли достанем, — пообещал Пахер, и это были его последние слова. Потому что в ответ из окна полетел горшок с бегонией. И попал молодому волку промеж ушей.
Махер, видя такой неебический беспредел, решил не дожидаться своей очереди и побежал по улице вниз.
Ему повезло. Он не свалился в яму, не навернулся на каком-нибудь заборчике, не столкнулся с каким-нибудь приблудным першероном. Стремительнее бэтмена он пронёсся по Ярославке. Толпа ломилась за ним — с топотом, хрипами и свистом.
Неизвестно, успел бы Махер убежать, будь улица хоть немного длиннее. Но улица была коротка, а впереди его ждало убежище — полицейский участок.
Толпа уже ревела за спиной, когда незадачливый полицейский увидел родные стены. Это придало ему сил. На последнем рывке он добежал до проходной и в ней скрылся.
Яростный вопль разочарования и гнева потряс Верхние Котлы до самого основания.
Районный ОМВД в сгустившихся сумерках казался неприступной твердыней.
Когда-то это было обычное серое здание с коновязью перед входом. После недавних преобразований его опоясал бетонный забор, увитый сверху колючей проволокой. Колючка сыпала голубыми электрическими искрами.
Единственные ворота были обиты железом и внушали почтение не меньше, чем сама стена. Попасть внутрь можно было только через проходную.
Всё это могло отрезвить даже самую разъярённую толпу. Она и отрезвилась: вместо того, чтобы снести всё мощным накатом, существа затолпились, замялись. Кто-то стал кричать — "ты, полицай сраный, выходи, подлый трус". Кто-то кинул камнем. Камень глухо стукнулся о бетон и отскочил.
Из тёмного угла на всё это поглядывал некто Бобикс, по основе псовый и по жизни пёс.
Поглядывал он не просто так. Он строил планы.
Бобикс был парнем бравым, но невезучим. Несмотря на отличные физические данные, сообразительность и личную храбрость (в его жилах текла огненная кровь бультерьеров, гиен и тонтон-макутов), он как-то всё не мог прийти к успеху. И хуже того — Бобикс то и дело попадал в неприятности.
Начинал он у себя на районе, где имел репутацию молодого, но перспективного гопника. Однажды закусился с ньюфаундлендом, который оказался дзюдоистом и сломал ему передние лапы. Вылечившись и восстановив форму, Бобикс завербовался в армию, чтобы научиться драться не хуже. С этой целью подался не куда-нибудь, а в спецназ. Отлично сдал экзамены и был зачислен на квалификационные курсы при ЦСН "Купчино".
Сначала-то у него дела шли неплохо. Он удостоился звания старшего лейтенатра, нагрудного знака "Отличник боевой подготовки" и внимания библиотекарши Жучки, умницы и красавицы. В конце концов они с Жучкой даже расписались, что отмечали всем курсом.
То была вершина жизненного успеха Бобикса. Дальше всё покатилось по наклонной.
Через неделю после свадьбы на занятии по высотно-штурмовой подготовке при выполнении спуска со стены у Бобикса развязался трос. Лейтенант упал на генерала Дискейна, инспектирующего учебный комплекс. Генерала ребилдили месяц, до того удачно Бобикс ему всё переломал. За это лейтёху измудохали, потом слегка подлечили и турнули в караульные войска. Там он не понравился енотовидному майору Андерсу, который его всячески щемил. В частности — ставил на дежурство в праздники и выходные дни. Поговаривали, что делал он это не просто так: в эти дни он ходил к Жучке. Которая к тому времени в Бобиксе разочаровалась. И принялась за извечное женское дело — вертеть хвостом.
Тридцать первого числа, тоскуя на дежурстве, Бобикс выпил водочки и нарвался на проверку. Проверяющими руководил печально известный подполковник Реваз Еблава, хорёк, завязавший алкаш. Пьющих он ненавидел лютой ненавистью.
Бобикса лишили звания и прав, записали в электорат и выставили на продажу как негодное армейское имущество. Но продать не успели. Он как-то не вовремя (или, наоборот, очень вовремя) вспомнил, чему его учили в ЦСН — и сбежал из эргастула, задушив охранника.
В другое время беглеца бы нашли довольно быстро. Но нашествие электората и прочие неприятности, обрушившиеся на Город, дали ему фору. Бывший старлей прятался в подвалах и на чердаках, промышлял гоп-стопом и искал своих. Ну то есть хоть кого-нибудь, к кому можно примкнуть и кто обеспечил бы ему защиту и возможность применять свои навыки.
Но свои никак не находились. Учкудуки — с ними он познакомился довольно быстро — оказались невменяемыми фанатиками. Районные банды ходили под полицией, а полиции Бобикс боялся. Он подумывал о том, чтобы сколотить свою группировку. Но для этого нужен был начальный капитал.
Возле ОМВД Бобикс оказался, в общем-то, случайно. Но ситуацию оценил быстро и адекватно.
Толпа, готовая штурмовать полицейский участок, показалась ему шансом решить финансовую проблему. Он-то знал, что сейфы местного начальства забиты золотом. Надо было только создать условия для его изъятия.
Сама по себе толпа особо опасности не представляла. Было ясно: эти ребята поорут-поорут, да и утихнут. А когда до их тупых голов дойдёт, что они сдуру-спьяну
Он подошёл к окошечку дежурки, прикрытому толстым немытым стеклом. За ним можно было разглядеть буйвола, спящего в кресле. Второе кресло пустовало. Что упрощало задачу даже не вдвое, а вчетверо.
Бобикс придвинулся поближе к стеклу и заорал как можно громче:
— Слово пророка Учкудука! Покайся, слуга
Буйвол проснулся, посмотрел мутным взглядом.