Михаил Гужаковский – Песнь о расколотом небе (страница 41)
Воскликнул, и слеза его упала
На пепел. – Я для них был только прав,
Которых нет. Игрушка, что пропала
Из виду. Им не нужен был я сам!»
И тень, что отступила было, снова
Набрала силу, прирастая к псам
Воспоминаний. И её основа —
Ненависть – опять росла, как сорняки.
«Они тебя не бросили, дитя,
– Вперёд из круга вышла Яра. – Знаешь,
Что делают родители, когда
Их сын болеет? Ты вот мир ломаешь
От скуки и от боли. А они
Ушли, чтоб мир не тронул твой покой.
Представь, что ты – сокровище. Одни
Лишь стены могут спрятать дорогой
Алмаз от вора. Город – твой ларец».
«А ты – мой вор?» – спросил её Всеслав.
«Нет. Я – охотник. И умею видеть
Следы. Твой главный враг, тебя украв,
Не запер дверь. Он хочет ненавидеть
Твоими же руками. Посмотри
На своего слугу. Он – это страх.
Твой страх остаться одному внутри
Этой темницы. Он живёт в слезах,
Которые ты льёшь. Дай имя страху».
Мальчишка посмотрел на тень. Она
Стояла рядом, скалилась беззвучно.
«Он – Чернобог», – ответил он. «Война
Не с именем ведётся. Имя – скучный
Набор из звуков. Назови его
Не так, как он себя зовёт, а так,
Как чувствуешь. Взгляни на существо,
Что кормится твоей бедой. Кто враг?»
Всеслав молчал. Он долго-долго в тень
Смотрел, как будто видел в первый раз.
Не бога злого, не ночную сень,
А что-то, что рождалось каждый час
В его душе. И он прошелестел,
Так тихо, что едва услышал сам:
«Он – Одиночество». И мир истлел.
И пепел перестал лететь к глазам.
Как только имя верное легло
На тень, она вдруг стала меньше ростом.
Ушла из складок савана всё зло,
И стала тень прозрачной, слабой, просто
Дыханьем ветра. И слуга исчез.
Остался только контур, силуэт,
Что был похож на мальчика. И без
Злорадства он смотрел на белый свет,
Который лился из груди Горазда.
«Вот видишь, – Ратибор промолвил гулко,
– Ты сам его почти что победил.
Твой страх – лишь часть тебя. Он в переулках
Твоей души таится. Наберись
Отваги, и он станет просто тенью,
Что следует за светом, а не злом».
И мальчик-бог, поверив в это пенье
Простых речей, кивнул. И за столом
Из воздуха, что он создал, возникли
Семь стульев. «Расскажите, – он сказал,
– Про мир, где солнце. Где деревья сникли
Под ветром. Я его не рисовал
В своих мечтах. Я думал, он сгорел».
И семеро гостей в его душе