Михаил Гужаковский – Песнь о расколотом небе (страница 28)

Подземных вышли. Видят – бой кипит,

И дева юная вот-вот падет убитой.

И Яра лук накладывает свой,

И Дамиан сжимает крест святой,

И Крот два верных достаёт ножа.

И в бой вступают, лезвием кружа.

Так семеро сошлись в один клубок

У стен, где Всеслав был так одинок.

Они не знали имени его,

Но защищали то же божество

Надежды в сердце. И пока он спал

Под сенью корней, новый шёл запал

Войны священной. Семеро бойцов

Против несметных полчищ мертвецов.

И Макошь-Мать, что берегла покой

Героя, связанного с ней судьбой,

Почувствовала эту помощь вдруг.

И мощь её, замкнув защитный круг,

Не только отражала натиск зла,

Но и целящей силою текла

В того, кто был причиной этих встреч,

Чтоб он обрёл и силу вновь, и меч.

[22.06, 09:43] brainxd555: Сказание о мире под расколотым небом

[Песнь XXXI: Братство, рождённое в бою]

Семь душ, семь тел. Семь разных повестей.

Сошлись в одной из самых страшных вестей,

Что знала та земля. Они спиной

К спине стояли, принимая бой.

Княжна Забава, позабыв про шёлк,

Держала меч, в котором знала толк.

А Ратибор, как разъярённый тур,

Сносил ряды чудовищных фигур.

Горазд, юнец, что видел духов след,

Теперь вращал свой боевой стилет,

Не нанося ударов наугад,

А точно в те места, где прятан яд

Их тёмных душ. Он видел их нутро,

И лезвие его разило зло

В самое сердце. Рядом с ним, как вихрь,

Кружился Крот, чей каждый взмах затих

Во вражьей плоти. Два его ножа

Чертили в воздухе, судьбу верша.

А дева-Яра, тетиву звеня,

Пускала стрелы, светом их огня

Сжигая тварей. Каждая стрела

Нашла бы цель, хоть в темноте была б

Она пущена. Дамиан-священник

Не меч держал, но был для них не пленник,

А щит духовный. Он читал псалмы,

И твари, порождения чумы,

Корчились в муках от святого слова,

Что было крепче лезвия стального.

Их было семеро. А враг – как рой.

Но в их сердцах горел огонь живой

Взаимопомощи. Княжна спасла

От когтя Яру, что увлеклась

Стрельбой по дальним. Ратибор прикрыл

Своей спиною Крота, что забыл

Про всё, войдя в смертельный танец свой.

Их действия слились в поток живой.

Они не говорили. Языком

Клинков и жестов был их диалог.

Они дышали в такт, как зверь один,

Как многорукий, грозный исполин.

Их общая решимость и отвага