Михаил Гужаковский – Песнь о расколотом небе (страница 19)

Сказали, это плата за враньё

Твоё, сынок. Купец и тёмный жрец

Теперь тут власть. И городу конец».

И Всеслав сжал до боли кулаки.

Враги не медлили. И были так близки.

[22.06, 09:22] brainxd555: Сказание о мире под расколотым небом

[Песнь XXI: В сердце заговора]

Он сел за стол, что был когда-то полн

Друзей и смеха, а теперь безмолвн.

И слушал горький матери рассказ

О том, как город изменился враз.

Как тот купец, что звался Ратибор,

И жрец по имени Еремей, с этих пор

Взялись за власть. Они сперва шептали,

Потом кричали, а потом созвали

На площади народ. И говорили,

Что Всеслава тёмной силой одарили,

Что он не спас, а лишь открыл проход

Для новых бед на много лет вперёд.

И люди, что боялись пустоты,

Что ждали от героя простоты

И близости, поверили словам,

Что были слаще, чем небесный храм.

«Они готовят ритуал, сынок, —

Сказал отец, – чтоб каждый выпить смог

Хоть каплю силы, что осталась тут

От битвы. И они её найдут.

Сегодня ночью, в старом капище,

Где под землёй есть тайное жилище,

Они сойдутся. И нужна им кровь

Невинной девы, чтоб воскресла вновь

Та сила злая. Выбрали Алёну,

Дочь кузнеца, что плачет у иконы

С утра до ночи». Всеслав помнил ту,

Что в детстве заплетала в косу ленту,

Смеялась звонко. Сердце обожгло

Не яростью, а горечью. Как зло

Легко находит путь в сердца людей,

Что ослепляет их сильней огней!

«Где это место?» – он спросил глухим,

Почти беззвучным голосом своим.

Отец нарисовал ему на карте

Забытый вход, в азарте иль не в азарте,

Но с верой в сына. «Что ты будешь делать?

Их много, сын, не хватит твоей смелости».

«Я не сражаться шёл, – ответил он, —

А разбудить тех, чей похищен сон».

Он взял не меч, а только амулет,

Что на груди давал чуть зримый свет.

Он знал, что грубой силой не помочь,

Когда обманом день превращён в ночь.

Он должен был явиться в самый мрак,

Как доказательство, как вещий знак,

Что правда не боится лживых слов,

И свет всегда сильнее всех оков.

Он попрощался с матерью, отцом,

Сказав, что веру он хранит в свой дом,

И в души тех, кто просто заблудился,

Кто на приманку жадности купился.

Он вышел в ночь, окутанную мглой,

И шёл к тому капищу под землёй.

Не как судья, не как слепой палач —

Как врач, что слышит потаённый плач.

И амулет в руке его теплел,

Как будто дух внутри него летел