Михаил Гужаковский – Фэнтези на любой вкус. Часть 1 (страница 81)

И он полез. Один. По той же башне.

Но не чинить, а рушить. Не спасать,

А мстить. Его лицо казалось страшным

В порывах ветра. Он хотел доказать,

Что его бог сильнее. Что удар

Топора по механизму – вот

Последний довод, веры божий дар.

Он лез, скрипя зубами, и народ

Внизу заметил тёмную фигуру,

Что карабкалась следом за другой.

«Смотрите! Он полез! Какую дуру

Задумал он?!» – раздался крик сухой.

Но было поздно. Он уже нагнал

Рабочих, что висели на канатах.

Он был как демон, что пришёл на бал

Смертельный, в своих яростных латах.

[Строфа 6]

«Назад! – кричал Андрей, его заметив. —

Прочь с башни, безумец! Убьёшь всех нас!»

Но тот, в своём безумии отметив

Лишь Мастера, издал звериный глас:

«Ты – еретик! Ты отнял нашу душу!

Я уничтожу твоего кумира!»

И он занёс топор, чтоб им обрушить

Удар на ось, на сердце всего мира,

Что строил Мастер. Он не рассчитал

Движенья на проклятом сквозняке.

Порыв шатнул его. И он упал

На миг, но удержался на руке,

Вцепившись в трос. Топор же полетел

Из ослабевших пальцев камнем вниз.

И страшный крик над полем прозвенел —

То был его последний, злой каприз.

[Строфа 7]

Он не сорвался. Нет. Судьба смеялась.

Он просто повис, беспомощный, как тень,

На том же тросе, где душа держалась

Того, что он хотел разрушить в этот день.

Он болтался под ними, жалкий, слабый,

Уже не враг, а просто человек,

Что проиграл. И Мастер, как прорабу

Положено, закончил свой набег

На поломку. Он дёрнул за канат.

«Тяните!» – крикнул он своим рабочим.

И те, забыв про страх и про разлад,

Спасали жизнь врага средь бурной ночи.

Они втащили мокрого пророка

На площадку. Тот лежал и выл

Не от обиды – от судьбы, от рока,

Что обезоружил и пленил.

[Строфа 8]

И в этот миг, когда добро без злобы

Спасло своего злейшего врага,

Раздался щелчок. И лопасть из утробы

Застоя вышла. И пошла дуга

Вращения. Сначала чуть, потом

Уверенней. И ветер-разрушитель

Стал снова ветром-созидателем. И дом

Внизу, и храм, и каждая обитель

Вновь озарились светом. Ярче, чем

Когда-либо. Толпа взревела в лад.

И этот крик был гимном сразу всем —

И Мастеру, и тем, кто был не рад,

Но выжил. Это был салют победы

Не над врагом, а над самой бедой.