Михаил Гуськов – Дочка людоеда, или Приключения Недобежкина [Книга 2] (страница 16)
Дюков, словно дирижер, подал знак Маркелычу, и тот, как скрипач перед концертом, важно наклонился над футляром, положенным на стол, щелкнул никелированными замочками и вынув веник, победно потряс нм в воздуха.
— Врага надо бить его же оружием. Каждый должен припомнить, может, кому бабка в деревне подсказывала, может, кто вычитал в какой святой книжке, как воевать с нечистой силой. Можно посоветоваться в церкви со знающим народом. Торгующие свечами — большие специалисты в этой области и каждому, сообразно с его комплекцией и характером, подскажут вид оружия, с которым он может идти воевать против бесовского отродья.
— Вот, например, ты, Ярных, у тебя много инструментов по сапожному делу, ты возьми, сгреби их в мешок и отнеси в церкву. Возможно, у тебя там найдется какой-нибудь крюк или молоток, с которым тебе сам черт не страшен, опять же, говорят, если освятить гвозди и вбивать их в следы оборотней, то можно загнать тех обратно в могилы. Тебе, Колесов, не знаю даже, что и посоветовать, у тебя техника вся современная, едва ли там найдешь что-нибудь подходящее, чего боится вражье отродье. Однако, попробуй освятить самый большой гаечный ключ в Елоховской церкви, когда там патриарх служить будет, возможно, хорошо подействует.
— К тебе, Белошвейкин, честно сказать, у меня доверия нет, я твоей справке, что ты в кювет съехал и в ГАИ попал, не верю. Ежели ты наврал друзьям, то нечистый тебя уже схарчил, так что воевать ты с ним не сможешь, хоть меч Ильи Муромца тебе дай или Голубиную книжку подмышку сунь. Впрочем…
Маркелыч поднял кверху палец, предварительно аккуратно упрятав в скрипичный футляр веник.
— …если ты пойдешь утречком, отстоишь обедню да покаешься во всех своих грехах, а потом попросишь батюшку наступить тебе ка руки, да так, чтобы слезы из глаз брызнули, то голыми руками сможешь против нечисти бороться, если страхи свои одолеешь. Так-то.
Маркелыч сел рядом со своим футляром и скрестил руки на животе.
— А мне что же ты ничего не предсказал, Тимофей Маркелыч, мне с чем против нечистой силы выходить? — озабоченно обратился к старику бывший участковый.
— Вы, Михайло Павлович, имеете веревку со своими узлами. Думаю, вам нужно побольше веревок прихватывать и продумать узлы, какими вязать их будете так, чтобы они вовеки веков не вырвались. После этого хорошо бы пойманных чертяк еще в пивные бутылки засмолить да на дно морское бросить.
— Эго ты хорошо придумал, Маркелыч, — оживился Дюков, — только где же нам столько бутылок набрать? Видал в Архангельском, сколько этих путал налетело?
МАСКА ЧЕРНОЙ СМЕРТИ
Шелковников, узнав, что в аферийском посольстве готовят заговор против его друга, решил на следующий же день, уже без помощи Геныча, прокрасться в воздушный короб, чтобы разузнать, какие еще козни готовит Завидчая и ее «дипкорпус», чтобы сжить со свету такую светлую личность, каратиста и аристократа, крестного отца московского преступного мира, каким представлялся Недобежкин юному бомжу.
Скова, с огромным трудом, рискуя навсегда заблудиться в запутанных катакомбах и лабиринтах московскою подземного хозяйства, Виктор очутился в воздушном коробе, прополз за панелями и улегся за сеткой воздуховода прямо в кабинете самого поста, который занимала златокудрая злюка — дочь Ангия Елпидифоровича Хрисогонова.
В глубокой тайне брат и сестра да их верная баба-яга обсуждали, как уничтожить. Недобежкина и завладеть его кольцом.
— Ты уверена, что нас никто не подслушивает? осведомилась Завидчая.
Артур и баба-яга, которая, к ужасу Шелковникова, снова была в своем отвратительном старом теле, похожем на заплесневевшую мумию, потянули носами, принюхиваясь.
— Все чисто, человечиной только с улицы, как всегда, тянет. Вкусный запах! — баба-яга сладострастно зажмурилась и аж передернула плечами. — Бывало, зажаришь Ивашку, а потом пальчики оближешь!
— Бр-р-р! Какие сальности ты говоришь, Агафья! — прикрикнула на нее брезгливая хозяйка. — Я же тебе запрещала не то что жрать эту гадость, а даже говорить о человечине.
Элеонора тоже передернула плечами, ко не от сладострастия, а от омерзения.
Артур всеядно засмеялся над чувствительностью своей светлоликой сестры.
— А по мне — так все равно! Лишь бы по всем правилам гастрономии приготовлено было блюдо! Я готов, Агафья, хоть сейчас попробовать человечинки.
— Молодец, Артурушка, — похвалила его Агафья, — я же говорила, ты скоро совсем зверем станешь, даром что человек. Люблю таких людей.
Артур было дернулся в драку от таких слов, но Завидчая полоснула его взглядом.
— Однако дело говори, старая, хватит кокетничать с дураком.
Артур обидчиво зыркнул на сестру и надул губы.
— Приготовила я доспех для боя. Это ты правильно засомневалась, что Костя Хереров может не справиться с Недобежкиным. А в моем доспехе любой справится. Все по правилам будет — победитель в смертельном бою получает все доспехи побежденного и кольцо в том числе.
— А если все же Костя Хереров его не сможет одолеть? — засомневалась Завидчая. — У Недобежкина ведь кнут, а того, кто кнутом владеет, одолеть трудно, опять же кольцо ему силы придает.
Агафья успокаивающе замахала высохшими, похожими на обглоданные кости, руками.
— Кольцом он пользоваться не умеет, а на кнут управа есть. Я третьего дня в Африку летала, к угудугам в Эфиопию, где Голубой Нилыч живет — брат нашего Нилыча, который тут в «Совписе» переводчиками заведует, африканский Нилыч мне доспех приготовил. На, смотри!
Агафья сдернула покров, и Шелковников, ни жив ни мертв, и вообще стараясь как можно легче дышать, чтобы не дать почувствовать свое присутствие старухе, с содроганием увидел негритянскую кожу, висящую на перекладине наподобие снятого с ноги чулка и страшную фосфоресцирующую африканскую маску смерти.
— Это Мороро Маска Черной Смерти племени угудугов. Ты же знаешь, матушка, что негры почти на всех спортивных соревнованиях побеждают. Это потому, что в них живет дух Мороро.
Завидчая встала с кресла и подошла к Маске Черной Смерти. Словно в примерочной портного, она, как ткань на ощупь, потрогала пальцами негритянскую кожу и брезгливо отдернула руку.
— Ты что же, с живой негритянки кожу содрала?
Агафья услужливо осклабилась, показав желтые клыки.
— Как можно-с, я в Африке не распоряжаюсь. Мне недосуг было вникать, с кого Голубой Нилыч кожу сдирает или не сдирает. Я ему свою просьбу сказала, Он меня уважил. Других средств победить Недобежкина я не знаю.
— Ах, Агафья! Это ужасно! На бальных танцах было так красиво, музыка, наряды, изящная, интеллигентная, самая читающая в мире публика — москвичи, и вдруг среди гангстеров мой муж должен драться и быть убитым. Выходит, я подстраиваю убийство собственного супруга, — начала сомневаться в успехе поединка Элеонора.
— Он вам не муж, свадьба была фиктивная.
— Ну, значит, жениха — ведь согласье-то выйти за него замуж я давала.
— Он вас променял на людоедку! — заупрямилась баба-яга.
— А ты ей способствовала в этом!
Баба-яга раздраженная, что не оценили ее хлопоты и приготовления, развесила слюнявые губы и обиженно засопела.
— Ну хорошо, хорошо! Ладно, скачала я сама примерю доспехи и маску, но план мне твой не нравится. Какие-то Тюремные Олимпийские игры. Вместо Херерова лучше бы Артур, что ли, дрался в финале, куда ни шла.
— Артуру драться только с клопами на постели. Примеряйте наряд, барышня!
Артур, вспыхнув, привскочил с кресла, чтобы схватиться с бабой-ягой, но та лязгнула клыками.
— Разорву! На клык надену!
Шелковников вновь, купаясь в восторге, сильно задышал человечиной, наблюдая второй раз в жизни стриптиз.
— Солдат в баню, что ли, ведут по улице? — прошамкала скабрезно Агафья, подбегая к окну. — Что-то солдатами сильно запахло.
Не увидев солдат, Агафья набросилась на Артура:
— Нечего на сестру пялиться, пошел бы ты в другую комнату, охальник!
Завидчая разделась догола, и Агафья восхитилась.
— До чего же ты душистая. Вот потому-то тебя вся нечисть слушается, что ты сама чистота, ароматами чистыми благоухаешь. Орхидея, как есть, орхидея, что твоя Африка и обе Индии.
Агафья блаженно потянула носом, закатив глаза. Шелковникову тоже показалось, что от тела Завидчей прокатилась волна цветочного аромата Он вдруг еще больше обиделся на волшебную красавицу, что она решила убить его друга вместо того, чтобы стать ему любящей женой.
Злая, но прекрасная волшебница сняла с манекена черную кожу и качала, как комбинезон, надевать ее на себя, превращаясь в настоящую негритянку. Агафья скрюченными пальцами вправила элеонорины соски в нужные места и теперь осталось только надеть маску да скрыть водопад золотых волос под кудрявым париком. Баба-яга, словно рыцарский шлем на голову воина, водрузила на свою хозяйку Маску Черной Смерти, и Шелковников вздрогнул, едва не вскрикнув, настолько преобразилось тело юной женщины, наполнившись безжалостной энергией разрушения, Из-под оскаленного рта Маски раздался свирепый возглас не то дикого зверя, не то хищной птицы, после чего Завидчая сделала, словно в каком-то ритуальном танце, несколько па, а затем резко подпрыгнула и, на лету трижды обернувшись вокруг своей оси, вспорхнула с середины огромной комнаты и, в полете преодолев метров шесть, обрушила удар ноги на полированную поверхность старинного двухтумбового стола, надвое переломив столешницу палисандрового дерева. После чего сорвала с лица маску и, вся дрожа от возбуждения с горящими глазами, испуганно выпалила: