и становились горошиной
проросшим зерном божества
случайно заброшенным
в чернозем вещества
«закрыты глаза…»
закрыты глаза
но за ними видней
живущее за
и зовущее вне
сквозная дыра
но из этой дыры
сознанье глядится
в пустые миры
сознание спит
за изнанкою век
сознанье не знает
что я человек
сознанье, вставай
и давай сознавать!
давай мирозданье
с тобой создавать!
проснись и коснись
меня светлым крылом
и веди меня ввысь —
в невидимый дом
«Помни о брате, помни о подвиге ратном…»
Помни о брате, помни о подвиге ратном,
В поле – следы и пометы.
Ночью на ощупь ищу твою тень на асфальте.
В сердце полощется знамя последней победы.
Мы победили, но нас убедили в обратном.
«Времена настанут такие, что да и нет…»
Времена настанут такие, что да и нет
Именами станут двух последних планет,
И меня растянут по длинной тонкой струне
Между ними.
И я буду смотреть, как падает из гнезда,
Продолжая тлеть, оплавленная звезда,
Поджидая смерть, пересвистываясь с ней иногда
Тихими позывными.
«Фасады, трение об эти здания, златая пыль…»
Фасады, трение об эти здания, златая пыль.
Осадок зрения на дне сознания —
Взболтай и вылей.
А вешний утренний веселый свет
На здешней утвари оставил след.
О, внешний внутренний, о, есть и нет!
Пойдем скорей!
«в день когда голова пуста…»
в день когда голова пуста
и слова не доходя до рта
оседают на дне гортани
и глаза не знают с чего начать
где начало предмета где его часть
где черта и где очертанье
в этот день о сердце крыса под колпаком
сердце вынь да положь сердце крот
ты одно отвечаешь дрожью на дрожь
и роешь новый рот
Каток
одно мне напомни забыл я зачем мне быть пылью значенья
немеющей речью покойника о вещи, о встрече какой-то там, о свете
нет, скажем fuck off и над бездной земной и небесной промчимся на звонком железе несущихся к смерти коньков
Осенний день (Рильке)
Стояла долго летняя жара. 
