Лучше бы ты не родился, живой
Ну а если родился
То вой на луну
Я стою и смотрю на сны
Мимо меня проходит огонь
Тыльная сторона ладони луны
Тянется к моему кадыку
«дом обесточен мир не светел подними листочек с полу…»
дом обесточен мир не светел подними листочек с полу
напиши кому позвонить в случае ночи и положи так чтобы
я заметил
я ведь никаких передач не слушаю и не знаю что делать
в этом случае говорят что самое лучшее спать лечь
так ли?
извини что я тебя этим мучаю беспокою и все такое…
«Мы стояли в очереди за…»
П.
Мы стояли в очереди за
Молоком в криницах
И держали очи и глаза
Глубоко в глазницах.
Что же происходит, небеса?
Почему не кожа, а бумага,
Почему не целовать, а жечь,
И когда прольется ваша влага?
Ну-ка отвечай, родная речь!
Вечно отвечай, автоответчик,
Говори со мной, ори со мной,
Пустоты разметчик, тьмы разведчик,
В голове сидящий человечек,
Перегной коробки черепной.
«войдя в зрачки теки теки по руслу их реки до устья…»
войдя в зрачки теки теки по руслу их реки до устья
раз в год приснись развод ресниц над грустью этих вод
я есть я вот я здесь – на дне твоих излучин
светла вода широк поток беззвучен развод ресниц
раз в год приснись потом когда-нибудь
«Слышишь ли разговор…»
Слышишь ли разговор
Выше гор, ниже нор, ближе пор?
Это шепчутся валуны, что их ночи и дни сочтены,
Или провод дрожит в окоеме,
Или овод жужжит о своем,
Или мчит дорогою мимо
И мычит круторогая Ио
О старении, смерти
И о
Растворении в свете луны.
«иногда это тело…»
иногда это тело
касалось другого какого-то тела
так что сверху казалось
что у них это общее тело
по ночам это тело вертелось
пыталось себя наизнанку
вывернуть но пустотелость
все равно никуда не девалась
а потом это тело
дрожало в смятении и в темноте
и закон тяготения
продолжал над ним тяготеть
сжаты пальцами крепкими
неизвестно кого
его атомы с клетками
собирались в сверхплотный комок 
