Михаил Гришин – Найти и обезвредить (страница 5)

– Горячо, товарищ капитан! – неожиданно воскликнул чрезвычайно взволнованный Ерёменко, который лежал плашмя на траве, высматривая что-то под кустами цветущей жимолости, разросшейся в сырой низинке. – Совсем горячо!

Подпрыгивающей рукой он вынул из ножен на ремне финский нож, подковырнул влажный дёрн с жёлтыми цветами едкого лютика, сгрёб траву в горсть, словно схватил противника за волосы… и легко поднял дёрн размером двадцать на двадцать сантиметров. Отбросив его в сторону, Ерёменко уже без помощи финки, без особого труда отковырнул следующий кусок дёрна. В ноздри ему тотчас ударил пряный запах сырой земли с перепревшими корнями и спёртый запах уже начавших разлагаться трупов. Контрразведчик увидел верх застёжки грязной туфли и часть ноги чуть выше колена, дальше скрывал дёрн, аккуратными плотными рядами со знанием дела положенный сверху на убитых молодых людей. Сбоку из грязи торчала кисть мужской руки со скрюченными смуглыми пальцами.

Ерёменко хоть и ожидал увидеть нечто подобное, но вид женской некогда изящной светлой ноги с ползающими по грязной коже сороконожками и присосавшимися мелкими пиявками подействовал на него настолько ошеломляюще, что он невольно отпрянул. Выбравшись из-под кустов, старший лейтенант поднялся на ноги, с состраданием на побледневшем, как-то сразу осунувшемся лице поглядел на подошедших товарищей.

– Там они, – кивнул он в сторону цветущей жимолости, словно в издёвку, густо усеянную вызывающе красивыми удлинёнными розовыми лепестками. – Дело рук агентов… Профессионалы работали. Нелегко будет их найти.

Приподняв ветки, Зимарин заглядывал в кусты, не оборачиваясь, с вызовом ответил:

– Ну, это мы ещё посмотрим…

Возиться с трупами – занятие не из самых приятных, по правде сказать, даже отвратительное. Контрразведчики хоть и прошли все ады жестокой войны, немало повидали за эти годы смертей, но так и не смогли окончательно избавиться от непреодолимого чувства невольной жалости к безвинно убитому человеку. Поэтому они трудились с молчаливой сосредоточенностью, стараясь не смотреть в обезображенное муками лицо девушки, у которой даже после смерти глаза оставались открытыми, засыпанные землёй. Раскидав дёрн, офицеры осторожно перенесли трупы Василия и Марины на крошечную полянку, положили рядом на траву.

Зимарин поправил у девушки задранное до подбородка платье. Судя по расцветке и продававшемуся до войны материалу, цветастое платье, очевидно, считалось у Марины выходным и надевалось только по большим праздникам, чем для неё и являлось свидание с кавалером.

– Изнасиловали, прежде чем убить, – глухим, утробным голосом проговорил Зимарин, пепельные, слинявшие губы у него подрагивали, в глазах застыла невысказанная печаль. – А потом просто свернули шею… Несомненно, тут отметились квалифицированные агенты абвера. И почерк бить ножом, как бы исподтишка, но в жизненно важные органы их… Сильная агентурная подготовка. Не исключено, что они уже бывали на нашей территории… и думаю, что не раз… Ладно, оставим пока свои преждевременные выводы… Давайте, парни, искать место, откуда они могли выходить на связь. Тогда прояснится многое. Ерёменко идёт вправо, а ты, Семакин, влево.

Капитан взмахом руки в воздухе очертил район поисков и первый шагнул в глубь леса, снова то пристально вглядываясь под ноги, то внимательно разглядывая деревья и кусты. Лейтенант со старлеем направились каждый в свою сторону. Прошло ещё часа два – два с половиной, когда офицеры вернулись опять на тропинку.

– Товарищ капитан, – бессильно развёл руками Ерёменко, виновато поглядывая на Зимарина, – даже и намёка нет на то, что агенты выходили отсюда.

– У меня тоже ничего нет, – сказал, пожав плечами, Семакин. – Что-то здесь не сходится. Какая-то непонятная загогулина вырисовывается.

– Загогулина, говоришь? – переспросил Зимарин, покусывая губы, о чём-то усиленно раздумывая, двигая разлатыми бровями. – Ну-ка, пошли… Сдаётся мне, что они… Сейчас выясним… – Широким шагом, торопясь, заплетаясь ногами о спутанные низкорослые травы, с силой обрывая сапогами зелёные плети, он направился назад по тропинке.

Вскоре офицеры вышли к сосне. Председатель сельсовета спал, свесив голову на плечо. Устав за несколько суток беспочвенных поисков пропавших сельчан, разморённый свежим, настоянным на лесных травах и смолистой хвое воздухе, он сладко посапывал. Выроненная из ослабевших пальцев цигарка валялась возле протеза, вверх, извиваясь, поднималась тоненькая струйка голубого дымка. Заслышав шуршащие по траве шаги, Бокарёв с усилием приподнял голову, посмотрел на подходивших военных затуманенным взглядом. Определив по их торопливой походке и по серьёзной мимике на лицах, что произошло нечто важное, он взволнованно приподнялся, опираясь на костыли.

– Неужели нашли? – спросил, проглотив вздох, председатель, переводя свой уже осмысленный взгляд с одного на другого. – Где они?

– Там, – кивнул Зимарин себе за спину. – На полянке.

Налегая на костыли, Бокарёв спешно запрыгал по тропинке в указанном направлении. Через минуту выскочив из-за кустов жасмина на поляну, он увидел лежавшие на траве трупы Василия и Марины. Одежда на них была густо вымазана в грязи. Сбавив ход, мужчина дальше двигался с трудом, как будто шёл против ветра. Остановившись возле мёртвых тел молодых односельчан, председатель порывистым жестом сорвал с головы кепку, комкая её в кулаке, замер, со щемящей болью в груди глядел на парня и его зазнобу, не зная, как донести печальную весть до их родителей. По его щетинистым, испещрённым глубокими морщинами впалым щекам текли скупые, злые слёзы. Смотреть на то, как плакал бывалый фронтовик, было страшно.

Проводив его вызывавшую страдания и жалость одноногую фигуру тяжким сочувственным взглядом, Зимарин запрокинул голову, разглядывая толстые сучки и разлапистые ветки на сосне.

– Семакин, – сказал капитан, – залезь наверх и как следует огляди каждый сантиметр ствола. Не упусти ничего… сам понимаешь.

Уже догадываясь, что следует искать, Семакин аккуратно наступил подошвой сапога на скрещённые товарищами руки и, упруго подкинутый ими, ловко ухватился за толстый сук. Подтянувшись, забрался на него и, держась за ветки, принялся тщательно изучать кору, осторожно передвигаясь на высоте метров трёх-четырёх. Обнаружив в одном месте оголённую часть ветки, с которой какая-то неведомая сила сорвала липкие от смолы острые иголки, опасно балансируя, лейтенант присел и сейчас же заметил небольшую царапину. Это был зацеп от проволочной антенны радиопередатчика, забрасываемой засланными агентами абвера с помощью грузила на дерево.

– Есть, товарищ капитан! – обрадованно выкрикнул Семакин, чуть не свалившись вниз. – Здесь они выходили… точно! А место выбрали из-за того, что тут уже была трава сильно примята… Думали перехитрить нас.

– Слезай, Семакин, – усталым голосом попросил Зимарин, с облегчением вытирая скомканным платком раскрасневшееся лицо. – Начало есть. Молодчина.

Польщённый словами опытного «волкодава» лейтенант, демонстрируя мальчишечью удаль, повис на руках и ловко спрыгнул на землю. Он хоть и отбил слегка ноги, прыгая с такой высоты, но виду не подал, с улыбкой выпрямился, деловито отряхнул ладони.

– Сейчас в отдел? – понимающе осведомился он.

– Ну да, ну да, – ответил рассеянно Зимарин, находясь мыслями уже в другом месте.

Глава 4

Отдел Управления контрразведки фронта размещался в бывшем сельсовете леспромхоза. До войны в крупном посёлке велись заготовительные работы леса для нужд советского народного хозяйства. Во время военных действий производственные цеха сгорели. После того как Красная Армия перешла в наступление и освободила большую часть Курской области, леспромхоз начал восстанавливаться невиданными доселе темпами: для фронта срочно требовались в огромном количестве строительные материалы для возведения мостов, блиндажей, землянок и других жизненно необходимых на войне вещей.

Рубленое здание сельсовета, построенное из крепких сосновых брёвен с жёлтыми потёками смолы на стенах, чудом не затронутое пожаром, охраняли автоматчики. У высокого крыльца с резными балясинами стояли «додж», «виллис» и грузовая полуторка.

В просторном зале, где раньше проводились производственные совещания, а теперь располагался отдел контрразведки фронта, находились сам начальник отдела подполковник Черкасов Николай Васильевич, капитан Зимарин, лейтенант Семакин и старший лейтенант Ерёменко.

Створки окон были плотно закрыты на шпингалеты, предусмотрительно задёрнуты занавески. Но даже сквозь линялые цветные занавески в комнату проникал солнечный свет, отражался замысловатыми серыми тенями на полу, на стенах, на потолке. Ни ветерка, ни свежего воздуха сюда не проникало, отчего в помещении стояла невыносимая духота. Офицеры уже третий час вдумчиво и планомерно намечали план предстоящей операции по розыску новой разведывательно-диверсионной группы квалифицированных агентов германской разведки.

Подполковник Черкасов, опираясь на кисти рук, монолитной глыбой возвышался над столом. Разглядывая топографическую крупномасштабную карту, не замечая за собой, он меланхолично постукивал по ней пальцами. Щуря глаза, отягчённые набухшими кожаными мешками, подполковник ткнул указательным пальцем в то место, откуда радиостанции выходила в эфир. Потом медленно, не сводя взгляда с пальца, провёл по карте в сторону рокады, где проходила, извиваясь змейкой, просёлочная дорога.