Михаил Гришин – Найти и обезвредить (страница 3)

– Стой! Стой!

– Остановись, – довольно неохотно приказал Зимарин и, досадливо поморщившись, как бы про себя, произнёс: – Чего ему надо?

Капитан не располагал лишним временем, чтобы вступать в пространные беседы с каждым встречным. От того, как сегодня сложатся дела, им предстоит исколесить ещё не один десяток вёрст, поэтому была дорога каждая минута.

Зимарин вышел из машины, разминая после дальней дороги затёкшие ноги, с нетерпением ждал, когда подойдёт одноногий инвалид. Спрыгнули с кузова и Семакин с Ерёменко, тоже начали разминаться, подначивать друг друга.

– Товарищ капитан! Товарищ капитан! – ещё издали взволнованно заговорил мужчина, тяжело вздымая впалой грудью, то и дело вытирая плечом обслюнявленные губы. – У меня секретарша пропала! Маринка! Ушла с Васькой на свидание и… пропала.

– Вы кто? – сухо спросил Зимарин, живчик под правым глазом у него задёргался от сдерживаемого возмущения.

– П-председатель сельского совета я… Б-Бокарёв Виктор Алексеевич, – зачастил, запинаясь, мужчина, заметно переживая, что его не выслушают. – Васька на побывку прибыл… после ранения. Он до войны шашни крутил с моей секретаршей… Ну, то есть с Маринкой. Вечером ушли миловаться и… пропали. Мы с бабами все сараи в деревне уже обыскали, чердаки и сеновалы облазили, другие потаённые места, где можно… Черти их драли! – выругался зло председатель, нервничая от случившегося. – Я, думаю, может, их убили?.. В лес ушли подальше от людских глаз, чтобы… Ну их и это… – Он выразительно взмахнул в воздухе кулаком, как бы вбивая невидимый гвоздь. – Жалко, – вдруг всхлипнул, расчувствовавшись, Бокарёв, и вытер подушечкой большого пальца повлажневшие глаза. – Молодые ишо совсем…

– Бандитами и дезертирами занимаются манёвренные группы НКВД, к ним и обращайтесь, – холодно посоветовал Зимарин. – Мы вам ничем помочь не можем.

– Как же так?.. – потерянно спросил председатель, часто мигая, с трудом пытаясь сглотнуть подступивший горький ком к горлу. – Они тоже говорят, пока не могут… У них там убийства какие-то произошли… вроде бы всю семью бандиты вырезали. Сколько ждать-то можно?

Зимарин уже занёс ногу на подножку, но вдруг с живостью обернулся.

– Когда, говорите, это произошло?

– Три дня назад, – поспешно ответил Бокарёв и, не заметив, что после его слов офицеры многозначительно переглянулись, порывисто подался вперёд, с надеждой заглядывая в глаза суровому капитану, почувствовав, что он отчего-то колеблется, доверительно сказал: – Ночью… Я склоняюсь к тому, что беда с ними случилась в лесу… Может статься, что ближе к рассвету. Потому что Василию к утру надо было обязательно быть на полустанке… А он… э-эх! – сокрушённо махнул рукой председатель. – Чего теперь об этом впустую речь вести. Пропали молодые.

Глава 3

Выяснив местоположение домов проживания секретарши и красноармейца, Зимарин сразу очертил предполагаемый район поиска, с твёрдой уверенностью заявил, что на другой конец деревни влюблённые точно не пойдут. А так как председатель с женщинами с дотошной тщательностью обыскали близлежащие сараи, сеновалы, овины и другие места, где могли находиться парень с девушкой, но в результате не нашли ничего такого, что могло бы хоть как-то указать на их присутствие, то следы пропавших молодых людей следует непременно искать в лесу. Свою версию, которая Ерёменко и Семакину вначале показалась довольно зыбкой, капитан неожиданно объяснил тем, что в лесу влюблённые могут чувствовать себя намного раскованнее и вольготнее, чем таиться на каком-нибудь сеновале, где в любой момент их может, как бы случайно, обнаружить кто-нибудь из любопытных односельчан. А грязные сплетни и домыслы никому не нужны, тем более тем, кто любит по-настоящему, а не встречается для того, чтобы просто перепихнуться…

«Ты гляди-ка, а капитан-то наш – тот ещё волчара, – поразился Семакин столь интимным познаниям Зимарина. – Что по розыску вражеских агентов, что по женской части. А по виду и не скажешь… сухарь сухарём. Неожиданно». – Чтобы скрыть невольную улыбку, лейтенант прикрыл лицо ладонью, негромко кашлянул, сказал: – Согласен. Скорее всего, так оно и было на самом деле.

Капитан быстро взглянул на него, очевидно, расслышав в его словах насмешливые нотки, заметно насупился и продолжил:

– Обычно парень заходит за девушкой. Поэтому нам необходимо около её дома, а точнее, у порога найти след его сапог, от чего мы и станем дальше танцевать. Семакин, тебе всё ясно?

– Так точно!

Отпечаток подошвы кирзового сапога долго искать не пришлось, его обнаружили в двух шагах от порога, как Зимарин и предполагал. Офицеры присели на корточки, с чрезмерным вниманием разглядывали углубление от подошвы, оставленное на влажной от росы земле. Отпечатался каблук, а вот передняя часть подошвы пришлась на траву и не была столь заметна.

– Сапог солдатский, массового пошива, размер сорок два – сорок три, – сказал Ерёменко, покусывая от волнения губы. – Только это мало чего нам даёт.

– Уже неплохо, – буркнул плотный Зимарин, неловко сидя на корточках, отчего его лицо и тугая шея набрякли бурым цветом. – По крайней мере, мы может предположить, в какую сторону они направились. А вот, кстати, и след девушки. Размер туфли где-то тридцать восьмой. Каблук сзади стёрт…

Офицеры поднялись и одновременно посмотрели в ту сторону, куда указывали следы носков, оставленные обувью парня и девушки. От дома до леса было не менее полкилометра и могло быть так, что молодые по дороге свернули влево или вправо и дальше шли уже вдоль лесной кромки. Но в любом случае далеко они уйти не могли и где-нибудь обязательно должны были войти в лес.

– Ерёменко, ты идёшь по левому флангу, Семакин, ты по правому, я посередине. Площадь осмотра каждого по сто пятидесяти метров с каждого бока, общая – триста. Палыч и…

– Бокарёв, – торопливо подсказал одноногий председатель, с почтением наблюдая за действиями военных, стараясь ничего не упустить, внимательно прислушиваясь к их разговору.

– … и Бокарёв, идут по краю с одной и другой стороны. И тоже смотрят себе под ноги. Чего обнаружите, немедленно докладывать Семакину и Ерёменко, которые будут рядом. Всё понятно?

– Так точно! – непроизвольно вырвалось у председателя, и он привычным жестом вскинул руку к кепке, едва не выронив из подмышки отполированный до блеска деревянный костыль. Настолько за два года войны въелась в него военная дисциплина, субординация, что один только суровый голос старшего по званию немедленно подстегнул его к действию.

Зимарин с уважением поглядел на него, хмыкнул, коротко дёрнув щекой, с которой медленно сходила бурая краска:

– Ну, добро.

Растянувшись цепочкой, мужчины неспешно, совершая зигзагообразные маршруты, двинулись по лугу, руками раздвигали островки особенно густой травы, внимательно вглядывались в землю.

Светлые, с нежной голубизной облака, словно лёгкими штрихами написанные акварелью, плыли высоко в небе. Жёлтое солнце расплавленным янтарём лило вниз сияющие лучи. Пропитанный душистыми травами и луговыми цветами горячий воздух курился лиловым маревом. Жара. Непрерывным звоном стрекотали многочисленные кузнечики, жужжали трудолюбивые пчёлы, невесомо порхали разноцветные бабочки. Вдруг откуда ни возьмись появились огромные злые оводы, очевидно, почувствовав исходящий от людей липкий пот, назойливо стали кружить над головами, норовя сесть на блестевшие от плавившегося жира мокрые шеи.

Прошло уже два часа безрезультатного поиска. Зимарин с хрустом выпрямил согбенную спину, огляделся: Семакин и Ерёменко с завидным упорством продвигались вперёд, не поднимая склонённых голов, не отрывая глаз от земли. Широко раскинув руки, с прежним рвением шуршал в траве Палыч, внимательно вглядываясь под ноги. Вид у него при этом был излишне серьёзен и чересчур ответственен, как и всё, что он делал. Бокарёв же ловко скакал на своих костылях, успевая костылём ворошить траву и отмахиваться кепкой от настырных оводов.

Зимарин вынул из кармана галифе скомканный платок, тщательно вытер распаренное лицо, выпуклый лоб, затем снял фуражку и протёр мокрую изнанку.

– Това-а-арищ капита-а-ан, това-а-арищ капита-а-ан, нашёл! Нашё-о-ол! – сквозь вязкую муть раскалённого воздуха донёсся до него радостный крик Семакина. – След туфли-и-и нашё-о-ол! Ерёменко-о, ты тоже иди сюда-а!

Зимарин наспех нахлобучил фуражку и заспешил к лесу, где стоял, широко улыбаясь, лейтенант и призывно махал рукой. Затем он присел, как видно, разглядывая отпечаток следа, и вдруг снова вскочил, словно его подкинуло тугой пружиной.

– И другой здесь след… красноармейца! Точно их следы! Я ещё там, у дома, зазубринку у него на каблуке разглядел! Кро-о-ошечная такая!

Зимарин на ходу торопливо вынул из кармана пачку «Беломорканала», приостановившись, прикурил папиросу. Пальцы у него мелко подрагивали от охватившего волнения: такое всегда с ним бывало, когда внезапно возникало предчувствие, что они находятся на верном пути и впереди их ждут совершенно убойные события, которые и определят дальнейший ход расследования.

Опережая его, рысцой пробежал Ерёменко, придерживая рукой офицерский планшет. Несколько раз, быстро затянувшись, капитан далеко отбросил окурок и тоже перешёл на бег, так не терпелось увидеть обнаруженные Семакиным следы. Отпечатки грубых красноармейских каблуков и более изящных каблуков и носков от туфель девушки в этом месте располагались напротив друг друга в такой близости, что не надо быть опытным розыскником, чтобы понять, чем здесь молодые занимались.