Михаил Гречанников – Сомниум (страница 62)

Выбранная блондинка не согласилась обслуживать компанию. Более того, она отказалась начинать обслуживание прежде, чем Виталик примет душ. Тот хотел было ударить её, но вспомнил правила клуба и, испугавшись, что его сюда больше не пустят, только обматерил девицу.

— Слишком много себе позволяешь, — процедил он сквозь зубы, смерив проститутку взглядом.

— Новые правила клуба, — отрезала та. — Обслуживание только после душа.

— «После душа»... — передразнил её Виталик, но всё же поплёлся исполнять требование.

Размышляя, как бы наказать строптивую девку, он вымылся за пару минут, а выйдя из кабины, подошёл к запотевшему зеркалу. Провёл со скрипом ладонью по стеклу и отскочил, громко и нецензурно выругавшись. Из зеркала на него смотрел Артур.

— Что за ё? — заныл Виталик. — Что за?.. Глюки, блин!

— Я не глюк, — сказало отражение голосом Артура. — Я настоящий.

— Ты не можешь быть настоящим! Ты умер! — воскликнул Виталик. — Точно знаю, мне справку показывали!

Артур в зеркале грустно улыбнулся, потом подошёл ближе к зеркалу — и Виталик, к своему ужасу, сделал то же самое, хотя и не собирался.

— Прости, брат, — с сожалением сказал Артур. — Но у нас с тобой максимальная совместимость.

— Какая совместимость?

— Вот сейчас и увидишь.

Что-то случилось, и Виталик утратил контроль над своим телом. Он словно отдалился от пульта управления своим телом, а место за ним занял кто-то другой.

— Прости, — услышал Виталик в голове. — Но мне нужно твоё тело.

Глава 26

— Максим Евгеньевич? Можно вас отвлечь?

В дверях кабинета стоял Игорь. Он только что вернулся со своей вахты в убежище и, похоже, даже не успел принять душ.

— Да, что такое? — спросил Максим, отворачиваясь от компьютера и откидываясь на спинку стула.

Игорь зашёл в кабинет и неловко улыбнулся.

— Вы видели мой отчёт?

— Нет, пока не видел. Всё в порядке?

— В целом — да, но меня заинтересовала одна небольшая аномалия. Хотел проконсультироваться у вас.

— Какая ещё аномалия? — Максим снял очки и помассировал глаза пальцами через веки. — Ты мне сам говорил, что все работы идут по плану.

— Да, всё так... Явных проблем я не вижу, однако результаты энцефалограммы несколько... нестандартные.

— Что ты?.. А, ладно. Подожди минуту.

Максим снова надел очки и повернулся к компьютеру. Пока он молча смотрел отчёт, Игорь разглядывал кабинет начальника. Ничего лишнего, только стол, стул, компьютер и пара стеллажей, уставленных папками. Иногда Игорю казалось странным, что подобные папки ещё в ходу. Казалось бы, электроника давно уже победила бумагу, но часть документов начальство всё равно упорно продолжала распечатывать и убирать в папочки. Игорь считал это проявлением застарелого мышления. Раньше был даже специальный термин, обозначавший такой тип мышления — «совок». Значения термина Игорь не знал, но словечко было прилипчивым и легко вошло в лексикон. Наверное, оно символизировало мусор, который никак не могли выгрести из своих голов представители старших поколений.

— Тета-волны, — прервал размышления Игоря Максим.

— Именно.

— И как давно они тебя беспокоят?

— Со второй недели работы номера четыре. Сначала такая активность была свойственна только ему. Однако со временем мы стали отмечать схожие изменения и у остальных трёх.

Максим посмотрел на Игоря долгим взглядом.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше? — наконец спросил он.

— Я не считал это важным. И сейчас не считаю, если уж...

— Где данные за весь период исследований?

— В общей папке. Я всё отправлял вовремя.

Максим снова повернулся к экрану. Что-то в его лице изменилось и заставило Игоря насторожиться. Когда он пришёл, начальник выглядел уставшим, расслабленным, готовым ко сну. Сейчас же он насторожился, как пёс, почуявший след.

— Это может быть проблемой? — осторожно спросил Игорь через несколько минут гробовой тишины.

— Я поставил тебя следить за проектом, — медленно ответил Максим, по-прежнему не отрывая взгляд от экрана, — потому что считал тебя не только умным, но также внимательным и острожным...

— Спасибо.

— ...Но выходит, что ты самонадеянный и недальновидный дурак. Надо было оставить тебя на прежнем месте, выезжал бы в Заповедник вместе с Гычей! Судя по твоим отчётам, всё в порядке. Но если внимательно просмотреть энцефалограммы, становится ясно, что активность четвёртого номера резко менялась на протяжении уже нескольких месяцев.

Оторопевший от выговора Игорь не сразу нашёлся, но взял себя в руки:

— Такие процессы — нормальное явление для новичка! Это период адаптации!

— Адаптация означает способность понять правила существования, принять их и подстроиться под текущую реальность. А не переделывать реальность под себя!

Наконец Максим посмотрел на Игоря. В его глазах полыхала злоба.

— Ты что, не видишь, что происходит? Он доминирует!

— В смысле?

— В коромысле! Номер четыре доминирует над прочими! Не он работает на нас, а они работают на него!

— Это невозможно! — нашёл в себе смелость возразить Игорь. — Никто не может удержать личность в течение нескольких месяцев абсолютной сенсорной депривации, да ещё и в условиях таких информационных нагрузок. И первые лепестки подтвердили это! Личность разрушается полностью через две, максимум — три недели. То, что остаётся, может... будет, конечно, иметь индивидуальные особенности, ради них мы этим и занимаемся, но человеком это уже не будет!

— Может, человеком он уже и не является, но работает не так, как нужно. И он распространяет своё влияние на остальные лепестки. Как я понимаю, весь Четырёхлистник работает в режиме, который задаёт номер четыре. И да, я не идиот и понимаю, что сознательно он это делать не может, и никакой личности в этом мозге уже нет, но он становится раковой опухолью, которая отравляет весь организм! Исправь это немедленно! Инвесторы будут здесь через три дня, если они заметят...

— Они не заметят!

Максим ударил кулаком по столу, и Игорь умолк.

— Если они заметят, — повторил Максим уже тихо и вкрадчиво, как разговаривал со своими подопытными, — то нашу станцию закроют, а нас с тобой отправят обратно в колонии. Из какой ты колонии, напомни?

— Из Ярославской области, — буркнул Игорь.

— Из Ярославской. Хочешь туда вернуться? В Заповедник? Работать за часы сна?

— Нет.

— Я не слышу. — Голос Максима становился всё нежнее и слащавее.

— Нет!

— Тогда возвращайся в бункер и помоги своей смене сделать всё, как надо!

— Но у меня закончилась вахта!..

— Ты совсем идиот? Я доверил тебе важнейший проект на станции, а ты его едва ли не просрал! Иди и исправляй свои ошибки, или я вышвырну тебя на холод и посмотрю, за сколько минут ты замёрзнешь насмерть!

Игорю очень хотелось сказать, что контролировать работу, читать все заключения по итогу должен был Максим, и если бы он делал это, то ничего подобного бы не случилось — но не осмелился возражать. В конце концов, угрожая смертью от холода, начальник не преувеличивал. Порой это было лучшим способом поднять уровень дисциплины в коллективе.

— Я вас понял, — выдавил из себя Игорь, потупившись.

— Так иди!

Что-то изменилось, Артур это почувствовал очень явно. И быстро выяснил, что кто-то проводил диагностику системы. В глобальном смысле это было не страшно — свою личность он скопировал фрагментами на все носители станции и за её пределами, поддерживая между разными версиями себя постоянную связь, обновляясь полученной информацией. И всё же проверка настораживала. Они, наконец-то, догадались, что дело нечисто. А значит, времени у Артура стало чуть меньше.