Михаил Гречанников – Сомниум (страница 52)

Насытившись этим чувством, Артур продолжил изучать своего подопытного. В разговорах с дочкой бригадир никогда подробно не рассказывал о работе, но старался создать образ доброго, заботливого начальника, которого любят все подчинённые. Именно таким дочь его и считала.

Бригадир никогда не рассказывал ей, как он любит бить людей. В его воспоминаниях побои занимали особое место — к ним он мысленно возвращался ежедневно, смакуя в памяти самые интересные моменты. Чувство, с каким кулак встречался с телом жертвы, невозможно было передать словами. Артур тоже его ощущал, и оно ему нравилось, хоть он и понимал всю его ненормальность. Это было что-то среднее между азартом, сексуальным возбуждением и наслаждением от хорошо выполненной работы. Ни одного дня бригадир не проводил без драк.

Воспоминание о вечере, когда он сжимал рёбра Артура в больнице, было одним из любимых. Он был очень зол тогда, но это не помешало ему получить удовольствия от причинения боли другому человеку. Злоба лишь подчёркивала это удовольствие, делала его контрастнее.

Другим «особенным» воспоминанием было убийство. Непреднамеренное, и всё же убийство. Избивая подвернувшегося под руку рабочего, бригадир случайно столкнул его с лестницы. Упав, тот сломал шею и умер на месте. Хотя это произошло больше трёх лет назад, бригадир до сих пор хорошо помнил хруст сломанных позвонков — возможно, потому что регулярно возвращался к этому воспоминанию, смакуя его, прокручивая в голове раз за разом. Особенно любил он делать это во время секса. В тот день, когда он сломал Артуру рёбра в фойе клуба, он как раз предавался воспоминаниям о смерти рабочего, сжимая в волосатых руках тонкую талию шестнадцатилетней девушки. Он видел, что ей больно, и хотел сжать её в руках ещё сильнее, но опасался, что потом придётся платить за нанесённый ущерб, а то и разбираться с полицией, и сдержался. Однако жажда причинить кому-то боль осталась даже после полученного оргазма. И как же кстати ему подвернулся Артур!

Воспоминание за воспоминанием сводились к причинению боли людям. Бригадир бил даже свою жену, хоть дочь этого и не знала. Бил он её до самой смерти, но бил аккуратно — куском мыла, завёрнутым в полотенце. Не хотел, чтобы оставались синяки на теле. Ему нравилось, что можно избить женщину, заставить её умолять прекратить это, а потом заняться с ней сексом. Точнее, изнасиловать. Он бил её до тех пор, пока она не начинала умолять взять её, пока окровавленными губами не произносила:

— Трахни меня, пожалуйста. Умоляю тебя.

Он очень жалел, что не заметил склонности жены к суициду. О том, что та вышла из окна на двенадцатом этаже, они с дочкой поговорили всего один раз, после похорон. Бригадир клялся, что никогда не замечал за ней депрессии или неадекватного поведения, и дочь верила ему. Или делала вид, что верила.

Артур бегло просмотрел другие воспоминания, но погружаться в них уже не хотел. Увиденного было более чем достаточно. Теперь он мог считать, что ему повезло — как минимум, он не попадался бригадиру под горячую руку до того самого дня.

Сворачивая разум бригадира обратно в неровный клубок, Артур заметил нечто необычное. И прежде, чем смог объяснить себе это, пронзил чужой разум и слился с ним. Через мгновение он почувствовал, как на него хлынули чувства. Он вновь дышал, чувствовал прохладу воздуха в капсуле сна. Слышал её тихое гудение. Сжал кулаки, ощущая натяжение сухожилий в руках. Он вновь был живым.

Только не в своём теле.

Глава 22

Чувства опьяняли. Было прекрасно снова видеть, слышать, осязать этот мир. Непередаваемо волшебно — чувствовать своё тело. Иметь руки и ноги, вставать и ходить по своей воле.

Артур выбрался из капсулы и осмотрелся: квартира у бригадира была побольше, чем его собственная, но принципиально не отличалась. Капсула в стене, огромный экран телевизора, скудная мебель. Он подошёл к окну и выглянул наружу: город спал, на улице не было ни одного человека. В свете луны он рассмотрел свои толстые, мясистые волосатые руки, несколько раз сжал и разжал пальцы. Провёл ладонью по подоконнику, чтобы почувствовать прикосновение к пластику. Хотел было включить свет, но удержался: в домах по соседству все окна были тёмные. Не хотелось, чтобы кто-то заметил, что бригадир не спит.

Артур не знал, зря он соблюдает осторожность, или нет. Возможно, ни у кого и не возникло бы вопросов, почему человек проснулся ночью в капсуле сна, но уверенности в этом не было. Поэтому так же, в темноте, Артур нашёл холодильник и распахнул его: внутри его ждали холодное пиво и контейнеры с готовыми обедами. Сунув один из таких обедов в микроволновку и поставив таймер, Артур вскрыл банку с пивом и с наслаждением сделал несколько глотков.

Пока он ел и пил, где-то внутри бился в панике настоящий бригадир. Его разум не был полностью вытеснен из тела — только подавлен, отчего он видел и слышал то, что происходило, но повлиять ни на что не мог. Более того, бригадир понимал, что его телом завладел ни кто иной, как Артур. Ненависть к этому человечишке мешалась со страхом, и эти эмоции Артур ощущал так же хорошо, как пять чувств тела. Может, чуть меньше, но это лишь придавало пикантности ситуации — бессильная злоба бригадира приносила наслаждение, была вишенкой на торте ощущений, пряным соусом к ночной трапезе.

— Как тебе там? — спросил Артур вслух, откинувшись на спинку стула и отпив ещё пива. — Нравится? Нет? Ничего, привыкай. Думаю, мы с тобой надолго вместе.

У него было несколько идей по поводу того, что делать дальше. Эмоции, что достались вместе с телом, мешали рассуждать холодно. Будучи мозгом в банке, Артур мог выстраивать взвешенные планы, но теперь он вспомнил, каково это — злиться. Он злился и упивался чувством власти над человеком, некогда унижавшим его, делавшим ему больно. И это был не единственный такой человек.

Когда в мозгу бригадира, разделённом двумя людьми, вспыхнул план мести, Артур отдавал себе отчёт, что это небезопасно — по крайней мере, для бригадира, а потому может поставить под удар его самого. Но он также помнил, что целью захвата тела было изучение возможностей Артура. Испытание его воли в полевых условиях. И разве подобные, стрессовые ситуации, не должны быть изучены в полной мере до того, как Артур выберет себе другого носителя?

Убедив самого себя, Артур оделся, вышел на улицу и направился к психиатрической больнице — благо, идти было недалеко.

Сама по себе больница была почти крепостью — решётки на окнах, тяжёлые стальные двери как снаружи, так и внутри. Но Артур очень хорошо запомнил, как выглядит изнутри та часть больницы, через которую его водили на прогулку. И он помнил о распорядке дня в больнице и о беспечности персонала.

Перелезть высокий кирпичный забор было бы трудно, поэтому Артур стал гулять по периметру, дожидаясь утра. Несколько часов он бродил вокруг больницы, наслаждаясь каждым вдохом, каждым шагом. Он так соскучился по ощущениям, что часы ожиданий пролетели для него как несколько минут.

Утром ко входу потянулся персонал. Наблюдая за ними со стороны, Артур узнал многих — все они были медсёстрами и санитарами. Складывалось впечатление, что врачи или не выходили с работы, или попадали на территорию через другой вход.

Когда основная масса работников прошла, стали подтягиваться отдельные опаздывающие. Артур догнал одного из них, когда тот открывал дверь магнитным ключом, и, когда мужчина обернулся, врезал ему кулаком по зубам. Повалив человека на землю, Артур сел ему на грудь и стал бить своими огромными руками ему по лицу, быстро и яростно. В какой-то момент Артур понял, что мужчина не только не сопротивляется, но и не двигается. Артур перестал колотить и всмотрелся в разбитое в кровь лицо незнакомца. Было похоже, что тот умер.

Артур испугался. Хоть он и ненавидел эту больницу, хоть и испытывал удовольствие, избивая её работника, а всё же убивать никого не хотел. Никого, кроме Гайнце, конечно — ведь именно за этим Артур сюда и пришёл.

Вспомнив уроки по «основам безопасности жизнедеятельности» в школе, Артур стал искать у человека пульс. Нащупав артерию на шее, он вздохнул с облегчением — человек был жив. И после осознания этого на него вновь обрушилась лавина из чувств, которые были задвинуты на задний план. Страх перед убийством оказался для Артура куда как более важным, чем он думал.

Дверь с торца здания, едва заметная, открылась магнитным ключом из вещей побитого мужчины. Артур прошёл внутрь и почти тут же столкнулся с заспанной медсестрой. Не успела та раскрыть рот, как Артур врезал ей кулаком по лицу. Медсестра повалилась на пол без чувств, и Артур успел подхватить её и уложить аккуратно. Внутренне он выругался: бить женщин он уж точно не планировал, однако сейчас в нём сработал рефлекс, какого он за собой не помнил. Видимо, вместе с телом бригадира ему передались и какие-то его навыки. Артур невольно задумался, а что именно делает его самим собой: разум или тело? И возможна ли его личность без тела, раз так легко перенимает его привычки? В памяти промелькнули три мозга Четырёхлистника, которые уже давно утратили человечность и стали лишь вычислительными машинами. Это ждало и Артура без тела?