Михаил Гречанников – Сомниум (страница 47)

— Не осознанно! — поспешил возразить Артур. — Я сперва вообще не понял, что происходит! Я просто пытался сориентироваться! Понять, что надо делать! Что и как там работает! Это же вообще не похоже на реальный мир, ничем! Там нет чувств, нет пространства, это... Это даже не описать. Я не знаю, как это описать. И ведь меня никто о таком не предупредил! Понятно, что я попытался что-то сделать. Хоть что-то! Я же должен был понять, как в этом месте выжить. Как там себя вести. Что я вообще там могу сделать. Да, я потом понял, что я что-то удалил... — Он запнулся и отвёл взгляд. — Извините. Я не хотел. Это не было... Я не вредил, в общем.

— Вредил. Хотел ты того или нет, но вредил. И я повторю ещё раз: сегодня ты не хотел навредить, но что будет завтра? Безопасно ли для нас оставлять тебя в живых? Ты нам нужен только для исследований, которые проводятся в капсуле сна. А помещать тебя в капсулу без риска для себя мы не можем, так для чего ты тогда нам? Лишних продуктов у нас нет. Еда, — Максим кивнул на поднос с тарелками, — доставляется сюда издалека. Мы учитываем каждую съеденную порцию, и лишние едоки нам не нужны.

Он сделал паузу, которую Артур не осмелился заполнить возражениями.

— С другой стороны, — продолжил Максим уже более спокойно, — ты, возможно, являешься ключом к нашим исследованиям. Очень похоже, что ты и есть тот самый материал, который нам так нужен. Ты сможешь дополнить его.

— Кого? — осмелился Артур на вопрос.

— Ты видел архивы. Успел понять то, что узнал? Информации там было много, человеческий мозг так быстро поглощать и переваривать не умеет.

— Я не всё помню. Так, урывками. Возможно, со временем что-то всплывёт.

— Ты понял, что это за место?

— Да. Это была военная база раньше. Помимо прочего в годы войны здесь создали центр по исследованию психогенного оружия, поскольку первая, сырая версия «Сомниума» попала в руки русских военных. Здесь начались исследования, о которых почти никто не знал.

— А ещё?

— Эта база считается уничтоженной. И я, честно говоря, не понимаю, как вам удаётся сохранять её в тайне при том, что вы отправляете группы людей на материк, да и доставляете обратно продовольствие... и людей.

— Эта база не для всех — тайна. Некоторые страны знают о ней — я говорю о странах бывшей России. Однако никто из них навредить нам не может. Наши покровители контролируют значительную часть вод Северного Ледовитого Океана. — Максим ухмыльнулся. — У русских же не осталось почти ничего. Остатки боевой техники они холят и лелеют, редко пуская их в ход. Но для штурма острова нужно больше, чем несколько танков. Боевого флота, авиации по факту ни у кого не осталось, про ракеты и говорить нечего. Всё было переведено в войну, а производить новое оружие запрещено Пекинской конвенцией.

— Что это за конвенция? Я о ней ничего не слышал... и не находил.

— Потому что это история, а у нас тут нет материалов по истории. Пекинская конвенция подразумевала расчленение страны на микрогосударства, запрещала этим государствам иметь собственные армии, обязывала поддержание ими промышленности и экспорт значительной доли продукции в страны Европы, Китай и Северную Америку. Этим вся бывшая Россия сейчас и занимается. Так вот, конфликта с этими странами быть не может в принципе. Помимо прочего, ещё и потому, что нас защищают хозяева покрупнее.

— Америка? — уточнил Артур.

— И Китай.

Глава 20

— После крупнейшей в истории мира войне, — продолжил Максим, — вспыхнувшей между Соединёнными Штатами Америки и Китайской Народной Республикой, мир разбился на куски. Вооружённых конфликтов в мире разгорелось очень много. В них были вовлечены все страны Европы, Ближний Восток, страны Азии и Южной Америки... Всех не перечесть. Поначалу всё ограничивалось малыми вооружёнными столкновениями, но со временем ситуация изменилась. Когда счёт убитых пошёл на миллионы, а мир был истощён, силами дипломатов было достигнуто какое-никакое перемирие.

— Погодите-погодите, — перебил его Артур. — Я уже запутался. Мы всё ещё говорим про того... человека? Того, кто управляет этой базой?

— Мы отвлеклись, да, — пожал плечами Максим. — Но ты стал задавать вопросы, и я решил прояснить ситуацию.

— Если так, то я хотел бы узнать, откуда появился «Сомниум».

— «Сомниум» был проектом Управления перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США. Это была программа для стран третьего мира, и в первую очередь расчёт был на страны Южной Америки и Мексику. Именно там впервые внедрили «Сомниум». Начало испытаний, довольно ограниченное, пришлось на довоенные годы. Программу разрабатывали десятилетиями — как саму капсулу сна, так и экономические модели и планы постепенного внедрения «Сомниума» в массы. Особое внимание уделялось тому, что все должны были участвовать добровольно. Это был трудоёмкий процесс, растянувшийся на годы, однако результаты превзошли все ожидания. Даже на начальных этапах. По мере того, как население всё активнее подключалось к программе «Сомниума», программу стали разворачивать в Африке. В России тоже пытались, но местные власти не позволяли творить подобное на своей территории. А потом случилась война. Не будем останавливаться на ней подробно; суть в том, что в результате семилетней войны Россия проиграла и была вынуждена принять поставленные перед ней условия. Среди них было раздробление страны на микрогосударства, сокращение численности населения, коррекция социальных программ, в том числе образования и здравоохранения, и, разумеется, «Сомниум». Опыт показал, что проще всего внедрять программу под видом государственного банка. Так уже делали раньше.

— А эта станция?

— Сюда, — Максим обвёл руками помещение, — в военные годы была перемещена лаборатория, занимающаяся своими разработками в программе «Сомниума». Задолго до войны первая версия «Сомниума» попала в руки российских спецслужб, и с тех пор Россия вела свои исследования. Делалось это, разумеется, тайно. Для всех это была в первую очередь военная база. В войну она была захвачена противником и пострадала, однако лабораторию удалось вовремя уничтожить, а накопленные данные сохранить. Много позже, уже после расчленения России, базу забросили, поскольку содержать её не могло себе позволить ни одно нищее микрогосударство.

— Нищее?

— Разумеется. Каждое из микрогосударств контролируется извне. Вся территория России — это своего рода трудовой лагерь. Заповедник, как мы его шутливо называем. Девяносто процентов его населения заняты на производстве, которое принадлежит нашим заграничным хозяевам. Меньше десяти процентов от населения имеет возможность зарабатывать деньги, а также покидать страну. При этом они неплохо осведомлены о том, как обстоят дела, но связаны по рукам и ногам подписками о неразглашении. Человек, который поделится информацией о текущем мироустройстве с теми, кому этого знать не положено, отправляется на исправительные работы — пожизненно. То же ждёт и его семью. Поначалу герои всё равно появлялись — они старались донести до людей правду... Однако после череды арестов попытки прекратились.

— Но этим продолжают заниматься террористы? — осенило Артура.

— Нет. Это мы — террористы. Мы совершаем вылазки в микрогосударства, изучаем «Сомниум», чтобы рано или поздно всё же нарушить баланс этой системы.

— Зачем?

— Зачем? — Максим посмотрел на Артура с недоумением, но потом усмехнулся. — Действительно, чего я от тебя ожидал... А то, что семьдесят миллионов твоих соотечественников превращены в рабов, тебя не смущает?

— Семьдесят? Погодите, я же помню что-то такое... В школе нам говорили, что население России растёт, увеличивается, и уже почти достигло двухсот миллионов!

— Да что ты говоришь? Ты сам-то в это веришь? Да, конечно, веришь, опять я задаю глупые вопросы. Население было очень сильно сокращено как в годы войны, когда погибло около тридцати пяти миллионов, так и впоследствии. Огромное число людей было отправлено на исправительные работы — а ты хоть знаешь, где они, эти работы?

— Ну... — Артур смутился. — Нет. Где-то... Не знаю, — сдался он.

— Многие отправлены в другие страны. Застраивать разрушенные в ходе войны города, делать самую грязную и тяжёлую работу. Целые поезда с осуждёнными уходили в страны Европы, корабли с заключёнными отправлялись в Африку, Южную и Северную Америки.

— Но зачем? Это глупо! — возразил Артур. — Везде много своих людей!

— Образованных? Умеющих работать? — снова усмехнулся Максим. — Нет. Как я уже сказал, много людей в годы войны было поставлено под ружьё и убито. Огромное, невообразимое количество людей, сотни миллионов, если считать по всему миру. Среди выживших не так-то просто было найти тех, кто займётся восстановлением производства. И мир был не в том состоянии, чтобы позволить себе вернуться к прежнему объёму работ, к прежней автоматизации труда. Прежде всего нужен был труд людей. А потом к человеческому труду быстро привыкли и уже не спешили его автоматизировать. Зачем покупать экскаватор, когда можно купить десять лопат и раздать их людям?

— Все арестованные отправляются в другие страны? — удивился Артур.

— Не все, конечно. Часть работает на территории бывшей России — и это большая часть, процентов шестьдесят-семьдесят. Остальные — да, отправляются дальше. Людей в России ещё много. Да чего там: даже на заводе в твоём Череповце каждый третий рабочий — это осуждённый.