Михаил Гречанников – Сомниум (страница 46)

— А может, я всё же встану?

— Нет. Пока вы здесь, вам придётся соблюдать строгий постельный режим. По крайней мере, сегодня.

Артур вздохнул и протянул руку за уткой.

Пребывание в медблоке не доставляло удовольствия, но хотя бы разнообразило жизнь. Стены комнаты настолько надоели Артуру, что он с восторгом рассматривал интерьер, словно оказался в музее. Он старался запомнить каждую мелочь отсюда, как запомнил диалог с Катей. Доктор, к разочарованию Артура, оказалась не очень-то разговорчива, на все вопросы она отвечала или сухо, или сразу прекращала разговор фразой:

— Об этом мне говорить нельзя.

Вскоре Артуру принесли еду, на которую он набросился со зверским аппетитом. Кажется, такого голода он не чувствовал уже несколько недель. Отсутствие физической активности, равно как и умственной, не способствовало появлению хорошего аппетита. Тем удивительнее было то, с каким рвением Артур расправился с супом и рыбой.

— Вижу, тебе уже лучше, — сказал Максим, входя в палату.

Артур не услышал его приближения, так сильно он был увлечён едой.

— Господи боже, — воскликнул он, подскочив. — Как вы так незаметно вошли?

— Я не старался подойти незаметно, Артур, я просто шёл. Как обычно. Может, дело в моих тапках? У них такая мягкая подошва...

Максим подошёл и сел на кровать.

— Что там произошло? — с улыбкой спросил он, пристально глядя в глаза Артуру. — Только не говори мне, что ничего не помнишь, я всё равно не поверю.

— Не знаю я, что произошло. — Артур выдержал взгляд. — Не знаю. Во сне я почувствовал себя как-то странно, и...

— Подожди, подожди! — Максим поднял руку. — Что значит «почувствовал во сне»? Тебе снились сны?

— Да, наверное. Не знаю. — Лгать Артур не хотел, так как понимал, что его ложь легко будет распознать, да и пользы от неё никакой не видел. — Это было не похоже на обычный сон. Но да... Наверное, сон.

— Сон, не похожий на сон, — задумчиво проговорил Максим, по-прежнему улыбаясь. — Возможно, я зря позволил тебе общаться с людьми? Кажется, общение плохо сказывается на твоём состоянии?

— А может, на нём плохо сказываются ваши опыты? — спросил Артур.

Прозвучало это более резко, чем задумывалось. Максим не ответил. Пауза затягивалась, и никто не спешил её прерывать.

— Что ж, — сказал, наконец, Максим, вставая, — поправляйся. Когда доктор разрешит, мы продолжим нашу работу. Будем надеяться, что больше ничего плохого не случится. Пока, Артур!

Последние слова он сказал, уже отвернувшись и выходя из палаты. Этот разговор совсем не понравился Артуру. Он понимал, что позволил себе лишнего, и теперь о выпрошенных встречах с людьми можно забыть. И хорошо, если этим ограничится. В конце концов, он, по сути, был в плену у группы вооружённых людей.

«Они могут сделать со мной всё, что захотят, — думал Артур. — Надо быть вежливым. И послушным».

И всё же, хоть он и понимал это, ему до смерти надоело с утра до ночи сидеть под замком, месяцами не видеть людей и чувствовать себя подопытным кроликом. Надоело бояться своих охранников, изучать трещины в краске на стенах и думать, думать, думать. Думать о всей своей жизни, о том, что случилось в последний год. Раз за разом прогонять в голове одни и те же мысли. Артур стыдился этих желаний, но он всё чаще хотел бы вернуться к той жизни, которая у него была. С кредитами, работой на заводе, тупицей-братом и уродом-бригадиром. Не знать ничего о реальном положении вещей и просто жить. Работать, есть то, что захочешь, а не то, что принесут, встречаться с девушками... Всё лучше, чем быть лабораторной крысой.

Вспомнив бригадира, Артур невольно подумал, что Максим в этот свой приход чем-то напомнил начальника, когда тот пришёл в больницу. Безумная, страшная улыбка бригадира на искажённом злобой лице и странная, отстранённая улыбка Максима, никогда не сходившая с его губ, словно имели что-то неуловимо общее.

А мысли о девушках напомнили Артуру о разговоре с Катей. Ей внушали желание заниматься с ним сексом. Всё в его жизни, даже секс, было искусственным и управлялось кем-то извне. И ситуация не стала лучше теперь, когда Артур попал в руки к этим людям. Она стала запутаннее.

Ночь в медблоке прошла без событий. Артур просто лежал, ел и ждал, что с ним будет дальше. Засыпал, но часто просыпался. Наутро, измученный поверхностным и отрывистым сном, он чувствовал себя разбитым и хотел только одного: чтобы его положили в капсулу сна и дали хоть немного, но крепко поспать.

Доктор зашла в палату быстрым шагом и на ходу кивнула Артуру:

— Доброе утро. Будем смотреться. Как себя чувствуете?

— Спать хочется. Очень хочется. Всю ночь нормально уснуть не мог.

— Ничего. — Она вынула из кармана металлический инструмент. — Следите за молоточком.

После осмотра доктор несколько секунд задумчиво смотрела в пустоту, а потом сказала:

— Сегодня я вас выпишу. Проблем нет. Кроме сна. Будете продолжать. Если снова будет обморок — тогда вернётесь.

Сказав это, она быстро вышла, Артур даже не успел ничего спросить. Через полчаса за Артуром пришли охранники и отвели его в лабораторию.

— Доктор сказала мне, что всё хорошо! — Максим встретил Артура широкой улыбкой. — Значит, сегодня будем продолжать. Пожалуйста, залезай в капсулу.

Артур опасался повторения вчерашнего, но не настолько, чтобы отказаться от хорошего сна. И едва он лёг на кровать, как сразу уснул.

Всё повторилось. Мысленно он выругался, чувствуя, как становится чем-то бестелесным в нереальном мире информации. Его вновь разбивали на части и собирали заново непонятные силы, и вновь он мог следить за источниками потоков данных. Страха больше не было. Напротив, Артур чувствовал спокойствие, которого ему не хватало в жизни. Поразительное равнодушие ко всему, что происходило в реальности.

Он стал изучать данные, составлявшие материю этого мира. Тянулся то к одним, то к другим островкам данных, учился ориентироваться в них и при этом сохранять целостность себя, своей личности. Каким-то образом у Артура получалось анализировать массивы информации, управлять ими и даже уничтожать. Уже удалив один из встреченных им массивов, он подумал, что не стоит наводить порядки в мире, где только научился осознавать себя.

Однако и останавливаться на достигнутом он не хотел. Артур стремительно изучал всю информацию, до которой мог дотянуться. Ему попадались данные о работе Максима, информация о пожарной системе безопасности, личные дела сотрудников — и всё это одновременно. Его разум расщепился, процеживая через себя добытые знания. Артур даже не понимал толком, что именно он изучает, слишком много информации оседало в его голове в кратчайшие сроки. А потом, покончив с очередным куском данных, он вдруг осознал, что вся система, в которой он находился, была пронизана тончайшими нитями, тянущимися к чему-то, что находится в центре всего. Чему-то, что всё знает, обладает такими же способностями, как и Артур, и управляет всеми процессами на станции.

Когда Артура разбудили, он вновь не мог прийти в себя. Его долго и мучительно рвало, голова кружилась так, словно он час без остановки крутился на карусели, а мир разбивался на осколки и собирался вновь, и Артур не мог удержать его в целости. Однако в этот раз он осознавал, что его везут в медблок. Кое-как сфокусировав взгляд на шагавшем рядом с каталкой Максиме, он схватил его за рукав и выпалил:

— Я знаю, это не ты! Не ты тут главный! Эти исследования... они не твои!

Больше он ничего сказать не смог. Но по тому, что Максим резко остановился и с растерянным видом смотрел ему вслед, Артур понял, что попал в цель. И то, что он переживал во сне, было более чем реально.

— Откуда ты узнал? — спросил, наконец, Максим.

Прошло уже три часа, как Артура вернули в медблок. После двух капельниц ему стало лучше, он сидел в постели и с аппетитом уминал ужин. Максим зашёл в палату робко, улыбка на его губах дрожала, и он долго не мог заговорить.

— Я увидел его. — Артур отложил ложку и сделал несколько глотков чая из металлической кружки. — Сперва я не понял... Подумал, что это какая-то сложная система. А потом... Извините, я не знаю, как, но я понял, что оно живое. У меня ещё нет опыта во всех этих штуках, но то, как структурирована информация в нём... Это не то же самое, что блоки данных на искусственных носителях. Скажите, кто он?

Максим отвёл взгляд и какое-то время молчал, покачиваясь с пяток на носки и обратно.

— Я не собирался тебе говорить, — сказал он, по-прежнему не встречаясь с Артуром взглядом. — Это тебя нужно исследовать, а не наоборот. Однако ты проявил такие способности... Раньше не видел. Даже не подозревал, что это возможно. И теперь, когда ты так нагло вторгся в нашу систему и узнал так много, у нас всего два варианта. Первый, и самый очевидный, заключается в том, чтобы тебя убить. Скорее всего, это мы и сделаем.

— Но... — Артур растерялся. — Но ведь я ничего... В смысле, никакого вреда. Никому! Я просто...

— Не перебивай, пожалуйста. Ты получил доступ к закрытой информации, которой владеть не должен. Одного этого достаточно, чтобы отправить тебя на мороз. Но главное даже не это, а то, что мы вовремя не поняли, не оценили твоих способностей. Сегодня ты думаешь, что не причинишь никому вреда, а завтра передумаешь — и что тогда? Наши работники уже выяснили, что ты умудрился поломать пару систем. Ты удалял куски кодов в программах, теперь их придётся восстанавливать. То есть, ты осознанно вредил.