Михаил Гаёхо – Две таблетки плацебо (страница 2)

– Ты все-таки доктор, – сказал Людвиг, когда число пришедших в себя приблизилось к десятку – то ли семь, то ли восемь.

– Истинный целитель, – подтвердила четвертая из семи, дама счастливого возраста, – а то я уж готовилась помереть на этой скамейке.

– Рецептиком можно поинтересоваться? – спросил мужчина под номером два – тоже под семьдесят.

– Обпалец, – сказал Филипп.

– Понятно, – пробормотал номер два.

Подошли уже известные двое.

– Все-таки продолжаете? – с укоризной произнес который с пером.

– Есть подозрение, – сказал который с кольцом, – что микрокод таблеток сфальсифицирован и под видом одного препарата скрывается другой, сильнодействующий.

– Кроме того, – заметил который с пером, – вкладывая больным в рот эти таблетки, вы нарушаете их человеческие права, лишая возможности выбора между различными вариантами лечения и не предупредив о возможных последствиях.

– Я, положим, в отключке был, – заметил номер два. – Какие тут могут быть предупреждения?

– Это к делу не относится, – отрезал желтокомбинезонный.

– Пристали к человеку, а ему спасибо надо сказать, – вступила в разговор женщина номер три.

– Спасибо и ничего‚ кроме спасибо, – подтвердил Людвиг.

– Мы должны изъять у вас этот препарат, в отношении подлинности которого у нас есть обоснованные подозрения. – Желтокомбинезонный протянул руку.

– Только в присутствии нашего адвоката, – раздался голос, и, отодвинув плечом Филиппа, вперед вышел человек – мужчина номер пять.

– Адольф Шабер, – представился человек.

Он извлек из внутреннего кармана хелперфон (в скобках – эйч-фон) в элегантном серебристом корпусе.

Двумя пальцами провел по экрану – жест вызова.

– Чем могу быть полезен? – спросил адвокат.

3

Адвокат был в мундире.

По погонам прочитывалось – майор.

У него были белая борода и усы, а во рту он держал трубку-кальян со стеклянной прозрачной чашечкой. В воздухе поплыл аромат корицы и кофе.

– В чем суть ваших претензий? – спросил, отводя в сторону руку с трубкой.

Двое в желтых комбинезонах молчали.

– Претензий нет, – наконец произнес один.

– Тогда, полагаю, вопрос можно считать закрытым.

– Будем считать закрытым, – сказал желтокомбинезонный.

– Будем считать, что он даже не возникал, – подтвердил его напарник.

Они удалились.

Шабер отозвал адвоката и убрал эйч-фон.

4

– Я в последнее время был ассистентом на испытаниях нового средства от джи-уай, – рассказывал Филипп. – Вы‚ наверное‚ знаете, что половине из тех, кто подписался на эту процедуру, дают лекарство, а половине безвредную пустышку – плацебо. В другом сочетании букв – обпалец. И потом считают, в какой группе будет больше отдавших концы. В одной серии испытаний в качестве плацебо были выбраны эти розовые таблетки. И оказалось, что испытуемое лекарство – гексадохловир, хотя, вообще я не должен говорить, как оно называется, потому что дал подписку о неразглашении, – как-то работает, но обпалец работает лучше. Такого не могло быть, но оказалось, что факт. Испытания приостановили, неиспользованные таблетки передали наверх для изучения, а я вынес в кармане одну банку – подумал, что, пока ученые изучают, смогу спасти сколько-то жизней.

– Ты гуманист, – сказал Шабер.

– Доктор Айболит, – сказал Людвиг. – Если бы не он, я бы умер. Мы все бы умерли.

– И да, – заметил Филипп, – методом проб я установил, что две таблетки, выданные одна за другой, много эффективнее, чем одна. Эффективность доходит до абсолюта, – добавил, подумав.

– Проб и ошибок? – попробовал уточнить Людвиг.

– Только проб и никаких ошибок, – сказал Филипп.

Они сидели в кафе в центре досуга «Баобаб», разговаривали и ели – к Шаберу вернулся аппетит после выздоровления, для Филиппа наступило время обеда, а Людвиг просто ел, счастливый оттого‚ что живой.

Еда была вкусная – Шабер обслуживался по классу Гамма, и по неписаному правилу класс обслуживания его застольников (Дзета и Тета) повышался до его уровня.

5

В центре досуга рос настоящий живой баобаб, а вокруг него поднимались ярусы, как в театре. Кафе было на третьем. Столики шли по краю. Баобаб был молод и едва успел дотянуться до третьего яруса. Филипп глядел поверх его веток на столики противоположного края. Там они были устроены как места в ложах. Совсем как в театре. Вглядываясь в лица людей, Филипп искал, кого бы вылечить.

– Ты гуманист, – второй раз сказал Шабер.

– Народный целитель, – сказал Людвиг.

– А вот эта женщина, – через некоторое время произнес Филипп, – я думаю, близка к финалу.

– Что так? – Шабер проследил направление его взгляда.

– Оттенок цвета лица, типа того, – Филипп подцепил вилкой кусок мяса – с блюда, где они лежали, красиво нарезанные, среди ломтиков овощей, красных, зеленых, желтых, и обмакнул в соус.

– Будешь спасать человека? – спросил Людвиг.

– Придется, – сказал Филипп.

6

– Я доктор, – Филипп представился, подойдя. – У меня халат в сумке. – Он открыл сумку и показал.

– Наденешь? – спросила женщина.

Губы у нее были в зеленой помаде и брови как две прямые черты.

В этот сезон у всех женщин были такие брови.

– Потом, – ответил Филипп, садясь на свободный стул. – И у меня есть для тебя две новости: одна хорошая и одна плохая. Хотя не так, – поправился он, – плохая идет перед хорошей. И опять не так. – Он поставил на стол банку с розовыми таблетками.

– Вот обпалец, в другом сочетании букв – плацебо. Это не юмор, а просто перестановка букв. И благая весть для человечества. Скоро эти розовые таблетки появятся во всех аптеках‚ а пока только здесь и сейчас.

– Мне не нравится розовый цвет, тем более внутрь, – сказала женщина.

– Ради спасения жизни можно принять и розовое, – сказал Филипп. – Я, может, уже умер бы сегодня, если б не эти розовые таблетки.

– Смерть, говорят, легкая от этого нового штамма, – сказала женщина.

– Не знаю, я ведь не умер.

– Терпеть не могу розового, – повторила женщина.

Губы у нее были зеленые, а под глазами – тени, зеленые с желтым. Джи-уай-макияж, и Филипп понял, что ошибся с диагнозом. Но отступать было поздно.

– Я в последнее время был ассистентом на испытаниях нового лекарства… – стал он рассказывать.

7

– Я оставил ей пару таблеток – сказал Филипп, вернувшись к своему месту. – Если что, примет.