Михаил Гаёхо – Две таблетки плацебо (страница 4)

– Мой аватар добыл.

– Твой ава крутой.

– Крутой, – согласился Филипп и перешел к делу: – Я видел, что ты выбросила таблетки, которые я тебе оставил. А таблетки реальные – тайный рецепт тибетских лам.

– Неужели?

– Шучу, – сказал Филипп. – Но новейшие фармтехнологии там тоже задействованы. А может, ты больше доверяешь гомеопатии?

– Может. Но по секрету скажу, я не переношу розовый цвет.

– Вирус коварен. Если что почувствуешь, дай знать.

– Спасибо, – сказала она, – просто большое спасибо. – И улыбалась. И не была похожа на ту самую свою фотографию – ни лицом, ни взглядом.

Это не Сама, это ее аватара, понял Филипп. Нет повода думать, что Сама. И, поднявшись, пошел от пруда, потому что наступило время обедать.

12

Некоторые говорят, что классов сервиса больше, чем букв в алфавите (в скобках – греческом).

Это не так, конечно.

Также считается, что одни классы выше других – в соответствии с алфавитным порядком. Тоже не совсем чтобы так, и по факту нельзя сказать, что класс Каппа выше, чем Лямбда, а Омикрон выше, чем Ипсилон.

Хотя салат оливье по классу Гамма (с телячьим языком и креветками) будет, конечно, познаменитей того же салата по классу Дзета (с колбасой и солеными огурцами).

Филипп задавался вопросом, какой класс сервиса мог быть у Бригеллы (или Елены?). Можно было прикинуть по набору блюд на столе‚ и‚ если бы там обозначился, к примеру, рассольник и котлета с рисом, все было бы ясно, но красиво нарезанные ломтики чего-то такого – красные, зеленые, желтые – не давали ответа.

13

В «Баобабе», когда пришел, не было ни Шабера, ни Бригеллы – может, Елены? Столик – тот самый, за которым сидели вчера, – был свободен. Филипп сел. Меню предложило рассольник и котлету с рисом. Чай и кусок пирога с повидлом на третье. Филипп согласился. Он ел котлету и смотрел поверх веток баобаба на столики противоположного края. Одни столики пустовали, за другими сидели люди – мужчины и женщины. Но той, которую Филипп хотел бы увидеть среди них, он не увидел. А когда доел котлету и приступил к пирогу, она пришла, и Филипп понял, что был уверен все это время в том, что придет.

Закончив пирог, который почему-то оказался с капустой, он встал и подошел к ее столику.

– Говорят, что вокруг этого баобаба хорошее биополе, – сказал, присаживаясь.

– Говорят, – согласилась она, – но не обязательно, что именно около этого стола.

– Я сейчас пообедал за другим, а кофе, может быть, выпьем вместе? – предложил Филипп.

– Я тебя как-то не приглашала, ты заметил? Так что в другой раз.

Филипп неуклюже поднялся.

– Ладно, – сказал, доставая банку с таблетками. – Все-таки возьми. Я видел, что ты выбросила прошлые.

– Я знаю, что видел.

«Наверное, и эти выбросит, – подумал, поворачиваясь спиной. – Ну и пусть. С диагнозом вроде облажался, поэтому – пусть. Но в упор не пойму эту green-yellow моду у некоторых. Еще бы под труп себя раскрасили».

14

Вдогонку прилетел вызов.

– Ты должен понять: эта ракушка для меня кроме всего – место работы. Со всеми вытекающими.

– Я понял, – сказал Филипп. – А что у тебя за работа?

– Составляю биоэнергетический гороскоп заведения. По дате рождения нашего баобаба – того, который дерево, – плюс по картинке кофейной гущи, проливать которую фэншуйно именно за этим столом.

– Понятно, – сказал Филипп.

– А кофе как-нибудь в другой раз. – Она улыбнулась и исчезла.

«Сама была или не Сама?» – думал Филипп и, отдумав, пришел к выводу, что не Сама.

15

Филипп спрашивал Флавия:

– Как понимать, если Сама тупо послала тебя, а ее аватара приветлива и улыбается?

– Зависит от настроек, – отвечал Флавий. – Но ты не сильно ошибешься, если будешь считать, что ава – это та же женщина, только в другом расположении духа.

– Сильно, не сильно, но можно ведь и ошибиться.

– Можно и ошибиться, – согласился Флавий.

– А возможен тот вариант, что человек болен и лежит без сознания, а его аватара нормально поддерживает беседу?

– По закону о защите персональных данных только такой вариант и возможен. Иначе до собеседника косвенно доводилась бы информация о состоянии здоровья человека – та, которая может быть сообщена только им лично.

– Понятно, – сказал Филипп.

– И, между прочим, после твоей смерти я буду нормальным образом поддерживать связь с твоими абонентами до тех пор, пока факт смерти не будет установлен официально.

– Премного благодарен, – сказал Филипп.

16

Той же ночью ему приснился дурной сон. Будто он разговаривает с братом Борисом по фону и не может понять, с кем он действительно разговаривает – с братом или с его аватаром Бенедиктом. Возникает подозрение, что Бориса уже нет в живых, а его аватар, подчиняясь закону о защите персональных данных, скрывает факт смерти, который становится все более очевиден. И вот каким-то образом открывается правда о том, что брат погиб при бомбежке. Была война, и в дом, где он жил, попала бомба (в скобках – фугас). Все погибли: брат Борис, и сестра Брунгильда, и племянник Вениамин, и какая-то безымянная племянница, не существовавшая в реальной жизни. Их тел не найдут никогда, они смешаны с землей, растворились, развеяны по ветру, а на месте дома – воронка размером с лунный кратер. И аватары погибших должны будут вечно притворяться, что их хозяева живы… С этой мыслью Филипп проснулся. Была, что естественно, ночь. Сквозь приоткрытое окно доносился тревожный гул, постепенно затихая. Наверное, где-то вдалеке пролетал самолет, уже не видный.

17

– И знаешь, я бы как-нибудь зашел к ней на чашку кофе, – говорил Филипп Флавию. – И она вроде бы намекала: «В другой раз». И ее ава тоже… В общем, ты прозондируй.

Получив от аватара добро, Филипп пошел по адресу: 3-я Нижняя, дом 5.

В списке контактной информации от Шабера был и код домофона. Филипп набрал код, поднялся по лестнице. Положил палец на кнопку звонка.

Бригелла открыла.

– Это я, – сказал Филипп.

– Вижу, – сказала Бригелла.

– Я думаю, – сказала, помедлив, – что делать: вчинить тебе иск за незаконное проникновение или нет?

– Мы вроде договаривались.

– Не знаю.

– Аватарой ты была любезнее.

– Моя ава – это не я. И я не верю в гомеопатию.

– Тогда, может быть, в рецепты тибетских монахов? – сказал Филипп.

– В монахов тем более. Ты, кстати, тоже не похож на своего Флавия.

– Угостишь меня все-таки кофе? – спросил Филипп.

– Стой здесь. – Она ушла и через какое-то время (достаточное, чтобы Филипп стал задумываться, зачем он тут вообще) вернулась с бумажным стаканчиком кофе. В другой руке держала рогалик (в скобочках – круассан). Стаканчик был белый с коричневым, в косую клетку.

– Спасибо. – Филипп взял стаканчик и – из другой руки – рогалик.

– И до свидания. Заходи, если что.