Михаил Гаспаров – Собрание сочинений в шести томах. Т. 5: Переводы. О переводах и переводчиках (страница 31)

Или согрев своею кровью нож. Одна лишь есть надежда уцелеть: Из Трои приплывает Менелай, Вся Навплия полна его судов, ⁵⁵ Из долгого скитанья по морям Стремящихся к причалам; а жену, В которой вся причина всех скорбей, Сюда прислал он ночью и тайком, Чтобы никто, чей сын под Троей пал, ⁶⁰ Каменьем не побили бы ее. Елена здесь и плачет о сестре; Одна утеха ей в ее скорбях — Дочь Гермиона, та, кого она Оставила, бежав, в дому отца, ⁶⁵ А тот привез выкармливаться к нам: Лаская дочь, мать забывает боль. И вот я не свожу с дороги глаз: Где Менелай? Бессильны мы спастись, Коли не он – спаситель нам. Увы! ⁷⁰ Злосчастен род и безысходен рок. E. – Дочь Агамемнона и Клитемнестры, Скажи, Электра, долгая меж дев, Как стала ты и кровный твой Орест Убийцами для матери своей? ⁷⁵ Мне речь твоя не в скверну, потому Что для меня всему виновник – Феб; Но Клитемнестра мне была сестра, Которой я с тех пор, как божья страсть Меня послала на троянский путь, ⁸⁰ Не видела, и плачу, потеряв. Э. – Что мне сказать, Елена? Посмотри Сама, в какой беде Атридов сын, И я над ним без сна: он как мертвец, С чуть слышным вздохом в жалостной груди, ⁸⁵ Я никого не обвиняю – но Ты счастлива, и счастлив твой супруг, Несчастным нам представшие в беде. Е. – На это ложе он давно ли слег? Э. – Тотчас, как пролилась родная кровь. ⁹⁰ Е. – Как страждет сын! и как погибла мать…

То, что получилось, мне совсем не понравилось. Выровненный и судорожно сжатый ямб, стопы по швам, становился сам себе стереотипом, – как будто язык окостенел, все выражения клишировались, и текст звучит утомительно-однообразно. Я отталкивался от Анненского как от крайности словесной вольности – теперь передо мною была крайность словесной строгости, такая же неприятная. Пришлось отталкиваться от самого себя. Я отказался от сковывающего 5-стопного ямба; а чтобы свободный стих не был слишком уж свободным, я постарался, чтобы строки имели преимущественно женские окончания, а длина их, сообразно длине строк оригинала, сама получалась по большей части в четыре слова.

Поначалу показалось, что такой размер действительно более гибок и лучше передает искусную трогательность еврипидовских интонаций. Действительно, жалостливые сцены получались в таком размере выразительнее – как будто герои сходили с котурнов. Но Еврипид не весь насквозь жалостлив, и скоро стало ясно, что текст опять-таки получается однообразен – на этот раз не возвышенным, а сниженным однообразием, какой-то разговорною воркотнею. Чем дальше я двигался по «Оресту» через строгие агоны, четкие диалоги и напряженные сюжетные повороты, тем больше я разочаровывался в выбранном средстве. Четырехударный свободный стих – гибкое выразительное орудие, и я не сомневаюсь, что в нем можно изыскать такие дополнительные ритмические ограничения, которые заставят его звучать и торжественно, и убедительно, и динамично. Но я этого сделать не сумел. При неудачах принято утешительно говорить, что отрицательный результат эксперимента тоже плодотворен. Я хотел, чтобы не утомлять читателя, напечатать здесь только часть этой большой трагедии, но подумал, что это нехорошо по отношению к Еврипиду: все-таки он интереснее, чем его переводчик.

Орест

Действующие лица:

Орест, сын Агамемнона;

Электра, его сестра;

Пилад, его друг;

Менелай, брат Агамемнона;

Елена, дочь Зевса, его жена;

Гермиона, их дочь;

Тиндар, отец Елены;

Фригийский евнух, раб Елены.

Вестник.

Бог Аполлон.

Хор подруг Электры.

Первый актер играет Ореста (и Вестника), второй Электру (и Аполлона), третий всех остальных.

Действие – в Аргосе, перед царским дворцом.

Электра и спящий Орест

Э. – Нет такого страшного слова, Ни страды, ни напасти от всевышних, Чтоб не пали гнетом на человека. Блаженный (мне не стыдно сказать: блаженный) ⁵ Тантал, слывущий отпрыском Зевса, Распростерся в воздухе и трепещет Глыбы, нависшей над головою.