Три мужа, адоходцами слывущие
И к миру преисподнему пристрастные.
– Как адоходцы?
– Зевс свидетель, именно.
– Как фракоходцы – те, что ходят в Фракию?
– Ну да!
– А кто они?
– Поэт комедии
Саннирион; Мелет, гонец от трагиков;
Кинесий, дифирамбы сочиняющий…
– Надежды ваши, вижу, очень тощие.
Прослабит их – и враз поносной жижею
Плеснет и смоет всех троих посланников.
225 (158)
– Да как сглотнуть Сфенеловы речения?
– А ты глотай с приправой, солью, уксусом!
226 (157)
Сперва они вином в коттабе прыскали,
Теперь уже и рвоты не стесняются,
А там и чем похуже обольют тебя.
227 (161)
Эсхила прославляя по застолицам…
228 (162)
Служи ему да песнями корми его…
229 (160)
Механик и пустил бы в ход подъемник свой…
230 (159)
Не здесь ли поселенье голавлиное?
Ни дать ни взять, вы рыбки–голодарики.
231 (163)
[Так голодал, что] воск с дощечек слизывал.
232 (164)
Лук, чечевица, крабы, хлеб, конечности…
233 (165)
Вы что, его варить похлебку учите?
234 (173)
Другой несет плетеную корзиночку
С сухарными объедками и крошками…
235 (166)
Пустились прямо к храму Дионисову…
236 (169)
– А вот часы перед тобой…
– Так сколько на них по солнышку?
237 (170)
А говорят, что из яиц повылупились люди!..
238 (174)
Был праздник, мальчик обегал пирующих по кругу
И в наши чаши наливал «лазурную пучину»…
239 (171)
Все тешишься, забавишься, дуришь да балагуришь…
240 (172)
Говорят, ты льстец, говорят, блюдолиз…
241 (198)
Никто не видел Зевса-Всераспутного?
242 (193)
Снесла яйцо большое, петушиное…
243 (194)
Немало есть таких петушьих курочек,
Что не цыплят, а болтуны высиживают.
244 (191)
Все бабы – как одна, и всякой хочется
На стороне переблудить с любовником.
245 (192)
Машинник, ты вознес меня колесами
Под небеса, – так здравствуй, солнце ясное!
