Михаил Фёдоров – Вся жизнь конспирация. История семьи нелегалов (страница 57)

Сейчас, с дистанции прожитых лет, скрупулезно осмысливаешь пережитое, анализируешь собственную судьбу разведчика-профессионала и, конечно, ставишь перед собой эти же беспокойные вопросы. По нашей оценке, мы в меру сил скромно выполняли порученное дело. И на это ушла вся жизнь… Где-то в других странах также внешне неприметно трудились и трудятся другие наши коллеги, разведчики-нелегалы. Для них разведка — главное содержание и смысл всей жизни.

С того времени, когда мы работали за рубежом, многое изменилось в мире и в нашей стране. Раскрепощается общественная мысль, сознание людей. Идет переоценка исторических событий, явлений и фактов. Признан авторитет общечеловеческих гуманистических ценностей. Мы стали больше знать о нашем прошлом, как о давнем, так и вчерашнем.

В этой новой обстановке, естественно, проявился повышенный интерес к деятельности органов государственной безопасности, внешней разведке и ее роли в поддержании мирного международного климата, о чем прежде люди знали крайне недостаточно. По жизненной логике, серьезный общественный интерес подлежит безусловному удовлетворению. Поэтому, видимо, естественно, что на эти темы появились многочисленные публикации, которые очень различны по подходу и позициям авторов. От серьезных, профессиональных, убедительных публикаций до материалов очень легковесных, дилетантских, подчас неприязненных и очернительских.

Не считаем уместным затевать дискуссию с отдельными авторами, поправлять их малокомпетентные суждения, оценки и выводы. Скажем лишь, что ничего нового отечественные недоброжелатели не придумали. Все это уже было и продолжает сохраняться за рубежом. Там мы вдоволь наслушались и начитались всякого рода небылиц и тенденциозных статеек, сногсшибательных сенсаций о «злодействах советских шпионов» и прочих «кознях» Москвы. Может быть, наша книга поможет таким авторам серьезнее и ответственнее подходить к теме, реальнее представить механизм взаимодействия разведки с внешнеполитическими органами и возможную роль разведчика в условиях обострения международной обстановки.

…Однажды, как рассказал знакомый журналист, двое молодых парней выразили удивление по поводу нашего возвращения домой. По их мнению, нам было бы лучше остаться там, где мы имели хорошие условия жизни: свой собственный дом, машину, престижную работу, добились прочного положения в обществе. Это суждение молодых людей нас глубоко оскорбило. Ответ напрашивается сам собой: здесь наша земля, здесь могилы наших родителей, здесь наш дом, где мы родились, учились и выросли, здесь наши соотечественники. Кроме того, мы оба русские и Русь — наше Отечество, а это главное в жизни каждого любящего свою Родину человека, не страдающего комплексом космополитизма. Родина всегда одна! Тургенев был прав: «Без каждого из нас Родина может прожить, но любой из нас без Родины прожить не может».

ЖАННА

Так уж сложилось, что разведывательная работа стала в основном мужской профессией. Это, с одной стороны, пожалуй, справедливо. Раз они, мужчины, — «сильный пол», то пусть и рискуют больше и сами несут тяготы и невзгоды, связанные с этим занятием.

Если обратиться к прошлому, то обнаружится, что история сохранила имена в основном лишь мужчин, которые тем или иным образом приобрели известность на поприще разведки. Правда, в их ряду называют и немногих женщин, например голландку Маргарет Целле, более известную как Мата Хари. Но она, по утверждению некоторых авторов, не совершила и малой доли того, что ей приписывалось. Фактом, однако, является то, что женщин нередко привлекают к разведывательной работе и таким опытом наша разведывательная служба располагает.

Заявить, что в разведку я пошла по зову сердиа, очень стремилась попасть на эту службу, не могу, ибо в юности не имела о ней ни малейшего понятия. Все мои девичьи мечтания были связаны с получением хорошего образования, и я отважилась с этой целью приехать из провинции в Москву, к родственникам. Из всех школьных предметов больше всего любила химию, математику и преуспевала в них. После окончания десятилетки стала работать в Наркомфине СССР. И тут последовал неожиданный перевод в органы госбезопасности. Началась совершенно новая для меня сфера деятельности.

Я стала постепенно познавать суть, вникала в детали, приступила к изучению иностранных языков. Перенесенные в годы войны трудности послужили выработке определенных волевых качеств, становлению характера, а главное — формированию убежденности в том, что и мой скромный труд даже в должности секретаря отдела контрразведывательного управления МГБ тоже нужен. На практике убедилась, что в интересах выполнения оперативной задачи я научилась преодолевать еще сохранившуюся робость, скованность, окрепла уверенность в собственных силах. Вероятно, накопленный к тому времени жизненный опыт и предопределил мое решение согласиться с предложением о переходе из контрразведки во внешнюю разведслужбу, причем в подразделение, которое занималось разведкой с нелегальных позиций. При этом я уже была способна осознать, что данная работа будет связана с риском, физическими и психологическими перегрузками, что жизнь будет полна тревог и напряженной деятельности.

Меня часто спрашивают, правильно ли вообще, что женщин привлекают к делам разведки, а еще прямолинейнее — зачем они нужны разведке? У меня, наверное, есть некоторые основания судить о месте и роли современной женщины в разведывательной службе. Работая над этими воспоминаниями, я постоянно думала о моих будущих читательницах. Испытывала немалое волнение в ожидании того, что скажут они о нашей книге. Кто-то, видимо, согласится со мной, поймет порыв молодости, связавший меня пожизненно со службой в разведке. Другие, возможно, не одобрят этот выбор или вообще останутся равнодушными. Кто-нибудь меня пожалеет… Все это вполне понятно: сколько людей, столько и мнений. Мои суждения на тему «женщина и разведка», естественно, ограничены собственным опытом, личным оперативным кругозором; уверенно могу говорить лишь о работе, аналогичной нашему случаю, когда муж и жена совместно находятся, по профессиональной терминологии, на «особом положении». Конечно, это не вся разведка. И вот после такого вступления осмелюсь заявить и даже утверждать, что женщине в разведке принадлежит заметная роль. Еще раз хочу подчеркнуть, что выражаю здесь только свое личное мнение, не исключаю, что могут существовать и иные точки зрения.

Полагаю, что задача, которую мы выполняли за рубежом, могла быть поставлена только перед супружеской парой. С трудом представляю себе, как разведчик-одиночка, мужчина, мог бы создать условия для обеспечения регулярной связи с Центром на протяжении длительного периода. Работа вдвоем гарантирует большую безопасность при проведении разведывательных операций. Здесь точно по пословице: «Один ум — хорошо, а два — лучше». Десятки и десятки раз у нас с мужем возникали ситуации, когда по одному и тому же вопросу могли быть приняты различные решения. В поисках оптимального варианта нередко возникали дискуссии, даже споры. В конечном итоге всегда приходили к согласию и принимали, видимо, наиболее верные решения. Во всяком случае, за все время мы не допустили серьезных оплошностей.

Муж и жена — это уже коллектив. Поэтому есть возможность распределить обязанности в зависимости от того, кому какое дело «сподручнее», помогать друг другу. Так, работа с тайнописью требует длительной сосредоточенности, внимания, большой аккуратности. У меня она получалась лучше, чем у мужа. На мне лежала техническая подготовка информации и оперативных сведений в Центр. Я взяла на себя большую часть обязанностей по подбору тайников, проведению операций по закладке и изъятию материалов. Очень важно постоянно чувствовать локоть надежного, близкого друга. Возрастает уверенность в действиях, всегда есть возможность откровенно высказать свои мысли, поделиться сомнениями, переживаниями, будучи убежденной, что встретишь полное понимание. Отсутствие этого ложится тяжелым бременем на психику каждого разведчика, работающего в одиночку.

Во многих случаях я подстраховывала Сепа на пути следования по маршрутам. Мы вместе проверялись, нет ли за нами слежки. Вдвоем это делать удобнее. После встреч, как правило, полученные материалы на всякий случай переносила я, когда мы возвращались домой. Здесь невольно приходит в голову мысль, что если бы у Конона Молодого была подобная поддержка, то он наверняка сумел бы своевременно выявить наружное наблюдение британской контрразведки.

Как уже упоминалось, с рядом знакомых мы поддерживали довольно тесные дружественные отношения. Каждый из них рассматривался и изучался нами как бы с двух позиций, в разных ракурсах. При этом что-то чисто женское было недоступно мужу, и наоборот. Получавшаяся сумма знаний помогала практически безошибочно определять, с кем мы имеем дело. Такой подход очень помог при общении с семьей Мориса Добривое, особенно в то время, когда нас активно изучали спецслужбы.

Мне думается, что в принципе контрразведывательные органы гораздо пристальнее, с большей подозрительностью относятся к мужчинам, чем к женщинам. Это мы ощутили на себе, когда в течение ряда лет находились «под колпаком». Может быть, это и не совсем так, но мы, тем не менее, ориентировались на эту посылку при выполнении некоторых заданий.