Михаил Француз – Виват Император! (страница 61)

Хотя, честно говоря, я бы не стал называть это таким громким словом. Не то, что на Поединок, это даже просто на бой как-то не очень тянуло.

Белозёрский — Богатырь Металла. Есть, оказывается, здесь и такая специализация по Стихиям, хоть и довольно редкая. Я бы, правда, назвал её иначе: не самостоятельной Стихией, а производной, сочетанием двух других Стихий: Земли и Огня, ведь его Металл был горячим и шёл из земли.

Наше… столкновение происходило на большой рукотворной поляне, кем-то заотливо расчищенной от леса на несколько километров вокруг, как в длину, так и в ширину… в общем-то, почти стандартное стрельбище, для тех, кто понимает, о чём я.

Встали друг против друга. Дождались, пока все сопровождающие лица и зрители отдалятся на условно безопасное расстояние и займут там наблюдательные позиции. Потом дождались, пока в небо взмоет «ракета», означавшая формальное начало Поединка. После чего Белозёрский мгновенно покрыл своё тело горячим металлом, став сразу похожим на «ОБЧР» или «мобильный роботизированный доспех» — такой же массивный, такой же большой, такой же страшный и внушительный. И большой — буквально, то есть высота этого чуда составляла, наверное, метров двенадцать-пятнадцать, а масса — под две сотни тонн точно, а то и за две сотни — металл же!

Настоящее тело Князя спряталось в туловище этого ОБЧР, где-то примерно в районе широкой «грудной клетки» того, полностью скрывшись под слоями сплошной крепчайшей брони.

Очень внушительно у него получилось. Особенно, с учётом того, что вся «трансформация» не заняла и пяти секунд — серьёзный результат даже для уровня Богатыря. Добавляли красоты и опасности этому «Гандаму»: здоровенный пятиметровый пылающий, в прямом смысле этого слова, меч в одной руке, и мощный массивный почти ростовой щит в другой.

Но не это было главной опасностью. Ей оказались острейшие длинные стальные колья-копья-пики, которые целым лесом полезли из земли, покрывая площадь в сотни и сотни квадратных метров разом, в то самое время, пока происходила трансформация. Ни отпрыгнуть, ни увернуться…

Что ж, всё это могло бы быть опасно для меня… раньше. Несколько месяцев назад. Сейчас… это вызывало скуку.

Я мог бы позволить ему проткнуть меня этими пиками — при моей Водной «регенерации», это даже не раны, а просто щекотка. Мог взлететь в небо, воспользовавшись своим умением летать, даруемым сразу двумя Стихиями.

Мог бы просто убить его, срубив своим мечом ему голову ещё до того, как он успел завершить формирование своего Стихийного Покрова-доспеха из вытягиваемого из-под земли Металла, ведь пять секунд — это для обычного человека много, для Воздушника — это издевательски медленно. Подскочить и срубить его голову — доля секунды! Особенно, если ты не просто Воздушник, а настоящий, хорошо тренированный, заточенный на ближний бой Сянь. Уже сам факт того, что он позволил нам начать бой с настолько короткой дистанции, делает его заведомо проигравшим: у Богатырей и Сяней слишком разная специфика развития.

Мог бы. Но не стал. Позволил Белозёрскому и «одеться», и пики его сформировать. Вот только, ни одна из них в моё тело не вонзилась. Он сам не понял, почему и как оно так произошло. А секрет был прост: я не позволил ему прицелиться. Разум — страшная штука, когда он развит до уровня Шестой и даже Седьмой Ступени. Не так уж и сложно оказалось воздействовать на сознание Богатыря, стоящего напротив, в прямой видимости, в жалких пяти-шести метрах и имеющего со мной прямой зрительный контакт. Не готового защищать свой разум.

Он, повторюсь, не понял даже, что я на него воздействую. Его пики просто выросли везде, кроме того места, где стоял я.

Затем был удар огненным мечом, который должен был меня располовинить, но… он тоже в меня не попал. Промахнулся на пару метров в сторону — прицел, видимо, сбился. Бывает…

Потом была туча мечущихся со страшными скоростями мелких лезвий, накрывшая собой круг в три сотни метров диаметром, уничтожившая, стёршая, пошинковавшая в мелкий-мелкий салат всё, что в этот круг попало… кроме меня. Ни одно из этих бешенных лезвий меня даже не коснулось. Они все пролетали мимо. Где угодно, только не там, где я на самом деле стоял.

Это… его напугало и разозлило до такой степени, что он отбросил любые тормоза и начал формировать под нами настоящий, всамделешный реальный вулкан с раскалённой лавой, которую он потянул из земных недр наверх, проламывая тектонические плиты, не думая ни о каких последствиях.

Честно говоря, я до этого, даже не представлял, что Богатырь — это что-то настолько мощное! Что они способны даже на такое! На что-то настолько крутое и масштабное…

Ну, в любом случае, новый действующий вулкан в моей Империи, да ещё и в непосредственной близости от (пока ещё) столицы, мне был совершенно не нужен. Как будто других проблем без него мало? А, если это ещё и супервулкан получится? А, если этот недоумок перестарается и вообще материковую плиту пополам расколет⁈ С этого упёртого недоделанного «Магнетто» станется!

В общем, я атаковал его сразу, как почувствовал, что магма действительно дёрнулась вверх. Атаковал одновременно Ментально и физически. Ментально атаковал сознание, сбивая его концентрацию на управлении магмой. А физически — с небес рухнула толстенная молния, что ударила точно в макушку этого железного болвана.

Что оказалось действеннее, трудно сказать, но факт: доспех от удара молнии, раскололся пополам, словно скорлупа ореха. Или, если быть более точным, одновременно с ударом этой молнии, я разорвал пополам его доспех, ведь, как уже упоминал, по моему мнению, Металл — это производная Земли и Огня, а у меня и та, и другая Стихия были проявлены. И, оставшийся без управления в связи с утратой концентрации кусок металла, легко, и даже с готовностью, подчинился мне, разделяясь надвое и выбрасывая на землю ошеломлённого и находящегося на грани потери сознания Богатыря на землю, мне под ноги, где я его демонстративно схватил рукой за горло и поставил перед собой на колени, после чего брезгливо от себя отшвырнул.

— Упал, — констатировал я, ставя точку в нашем Поединке. Развернулся и пошёл к выходу, туда, где остались наши машины, на которых мы сюда приехали. А тело Белозёрского осталось лежать на земле. Продолжать бой он был уже не в состоянии.

Всё это заняло от силы секунд тридцать. В то время, как дорога в одну сторону, потом в другую — почти пять часов. Какое-то уж очень нерациональное использование временного ресурса…

Так или иначе, а Поединок я выиграл. Миллион золотом, поставленный Белозёрским, забрал. И даже его самого живым, дееспособным оставил. Не лишил свою Империю одного из сильнейших Богатырей. Протестовать против такого итога прошедшего Поединка никто не решился.

Однако, новый Вызов последовал. И был мной принят. По всё тем же правилам: бой перед закатом, миллион на бочку!..

Я вздохнул и, прикрыв глаза, подставил лицо под капли осеннего Питерского дождя, падающие с неба. Почему-то удовлетворения от всего этого я не чувствовал. Видимо, всё-таки, Питер — не мой город. Надо возвращаться в Москву. Нечего мне тут делать. Не моё это…

— Скучаешь? — услышал я знакомый чуть насмешливый голос одновременно с тем, как почувствовал на своём плече опустившуюся на него лёгкую женскую ручку.

— Хандрю, — поправил я.

— Пойдём, — повелительно сказала Катерина, а голос был её, и похлопала по тому плечу, которого ранее коснулась.

Можно было бы возмутиться такой бесцеремонностью в отношении меня, почти уже Императора не самой маленькой на планете Империи. Можно было бы, но я не стал. Не в том был настроении. Да и Императорство Императорством, а отношения Учитель-Ученик — это история особая, отдельная, обычной ранговой системой не регулирующаяся. Учитель остаётся Учителем, даже, если Ученик уже достиг самых высших возможных степеней Власти. А сейчас меня, совершенно очевидно, звал куда-то пойти мой Учитель, а не просто Катерина, или даже бывшая Императрица. Уж такие-то тонкости в тембрах её голоса и тонкостях тона, за время нашего знакомства, я различать научился.

Именно поэтому, не задавая лишних вопросов, я повернулся и молча пошёл за ней, прочь с этого балкона.

В Зимнем Дворце очень много помещений, и это не должно удивлять, так как он — очень большой. Ориентироваться в нём… ну, думаю, со временем, я бы, наверное, научился, ведь топографическим дебилизмом (или кретинизмом) не страдаю, но для этого надо было пожить здесь или поработать хотя бы недельку-две, а не день-два, из которых большую часть провёл в разъездах.

В общем, привела меня Катерина в какую-то комнату, находящуюся внутри Дворца, так как его стен мы не покидали и наружу не выходили. Комната была хорошо освещённая электрическим светом. В комнате стояла кровать и несколько стульев. Имелись несколько окон и дверей, одна из которых вела на балкон, а другая, видимо, в какую-то версию санузла, так как за той дверью я чувствовал наличие текущей по трубам воды.

Но не это было главным в открывшейся мне обстановке, а то, что лежало на кровати, укрытое лишь тоненькой белой простынкой почти до шеи. Точнее, кто там лежал — Князь Белёвский, тот самый, который осмелился накануне мне хамить в зале собраний Боярской Думы. И, честно говоря, между понятием «что» там лежало (тело), и понятием «кто» там лежал (человек) грань было довольно-таки тонка. Состояние у него было… мягко говоря, тяжёлым.