Михаил Француз – Виват Император! (страница 59)

Вот и получилось, что в зал собраний Боярской Думы я вчера ввалился один… в чёрных доспехах, чёрном плаще, с мечом на поясе и со шлемом «Дарта Вэйдера» на сгибе локтя левой руки. «Доспех» не был полной копией костюма жизнеобеспечения Вэйдера, просто стилизован под него. А так: никаких приборов и мигающих лампочек на грудной панели не было — только простой глянцево-чёрный нагрудник, как у кирасиров. Смысл мне было с приборами заморачиваться? Но в остальном: да, очень похоже. По крайней мере, общая стилистика выдержана хорошо. Оценить это я сегодня имел возможность и при просмотре записи концерта, и… рассматривая эти доспехи в живую — они валялись в моей спальне рядом с кроватью. И это были именно доспехи — Артефакт. Причём, тоже «пробуждённый».

Забавная штука, кстати, получилась: один единый комплект, неразъёмный (кроме шлема и плаща), который по мысленной команде раскрывался, как раковина моллюска и либо выпускал меня из себя, либо впускал. Причём, и первое, и второе проделывалось очень быстро. Чуть ли не как с костюмом Железного Человека из всем известной Киновселенной. Только что в чемоданчик не складывалось. Хотя… стоит потом проверить… или добавить такую функцию — Артефактор я или нет, в конце-то концов⁈

В общем, выглядел я вчера внушительно: Чёрный Рыцарь в боевом облачении. Ещё и глаза слегка светятся изнутри от переполняющей тело Стихийной энергии.

Сегодня — не так. Сегодня я был в тёмных брюках, светлой рубашке и в мягких кожаных туфлях… выращенных мной же, из моей же кожи. И вовсе это не выпендрёж! Просто, заморачиваться с подбором обуви не хотелось — вещички мои из Персии, конечно, уже спецдоставкой привезли, но вот разобрать их ещё не успели: не решились мой сон тревожить.

В общем, сегодня мой вид был вполне мирным, спокойным и домашним. Полностью соответствуя моему настроению. Вчера же…

Зря тот Князь, кажется Белёвский? Так его Борис называл? Зря тот Князь решил мне перечить и гонор свой выказывать — совсем не тот момент он выбрал, чтобы на прочность и на прогиб нового Императора пробовать. Не тот.

Вот зачем ему надо было спрашивать, какого хрена я там на площади учинил? И, как у меня рука поднялась Имперский флаг испохабить?

И ведь именно в таком тоне свои вопросы задал… неумный человек. С упоминанием того самого огородного растения.

Нет, я, конечно, понимаю, что у них тут, за закрытыми дверями Боярской Думы, царит довольно свободная атмосфера. Что военные никогда особенно за языком не следят. Что Император не бог, а только «первый среди равных», и спорить с ним, наверное, для Князей, таких же Богатырей, как и он, не считается чем-то недопустимым. Так что, наверное, он был прав… вот только, момент выбрал крайне неудачный: сразу после того, как на площади мне десятки тысяч людей, поклонялись, как ожившему богу. Сразу после того, как я сам отстоял с приложенной к сердцу рукой новый Гимн Империи, пылая проявленным Белым Пламенем на полплощади…

Такое неуважение показалось мне возмутительным и заслуживающим немедленного наказания.

Я понимаю, что он сильный Огненный Богатырь, что является Князем огромного Вологодского Княжества, что его владения граничат с Новгородскими, и, что у него крепкие союзнические отношения с Новгородским Князем, и давняя вражда с Князьями Московскими, к Роду которых я принадлежу… всё понимаю… сегодня. Вчера мне на это было плевать. Мне, Богу-Императору, кто-то осмеливается перечить? От меня кто-то ответа требует⁈ Наказать наглеца! Жестоко и немедленно!

А, когда я в неадеквате, мысли с действиями у меня не сильно расходятся. Как уже было сказано раньше, «Хватка Дарта Вэйдера» на его горло, перекрывающая ему возможность дыхания, давление Менталом на его Разум, чтобы помешать ему сосредоточиться и оказать достойное сопротивление, выволочь его из его кресла на центр зала, поднять повыше над полом его судорожно дёргающееся тело, поднять свою свободную руку и ударить по нему каскадом молний, наполненных убийственным намереньем и переполненных Стихийной энергией Молнии с примесью Пламени, Воздуха, Воды и даже Земли немного, ведь источник и первопричина всех электромагнитных явлений на земле, в воздухе, в атмосфере и ионосфере — Земля. Не было бы планеты с её магнитным полем, не было бы и электричества на её поверхности.

Получилось красиво, показательно и убойно. У Белёвского не было шансов — к такой массированной и комбинированной атаке он был не готов. Нет, он пытался сопротивляться. Даже почти сумел свою Стихию призвать и начать покрываться Стихийным покровом, пока висел поднятый моей «Хваткой» над полом, но тут ударили «Молнии Ситха», и сбили все его попытки. Остались только боль, страх и давление.

Я держал и «поджаривал» его до тех пор, пока он не перестал дёргаться, издавать звуки и сопротивляться. Пока не обвис безвольной почерневшей куклой. Тогда я перестал бить его молниями и отшвырнул в угол, как бесполезную ненужную тряпку. Подпаленную источающую неприятный запах и слегка дымящуюся.

Пример оказался более, чем наглядным. Настолько, что любые споры и возражения, какие у присутствовавших ещё оставались, застряли у них в глотках. Как-то все внезапно вспомнили, что оказался я в этом зале, в этом старом резном кресле не просто так, а после того, как собственноручно уничтожил того, кто сидел в нём раньше. Того, кто, по их же собственному признанию, был Первым среди них…

И все последующие мои указания были выслушаны молча. И без каких-либо возражений. Они, наверняка, были, только произнести их вслух никто не решился. Никому не хотелось повторить судьбу Белёвского…

Это было вчера.

Сегодня Князей было больше. Значительно больше. Свободных кресел и диванчиков в зале почти не осталось. Да и сам я сегодня не носил Чёрных Доспехов. Даже меча с собой не взял, ограничившись формальным кинжалом-стилетом на боку возле пояса.

Совсем другой вид, совсем другой настрой. Совсем другой день.

Вот только, я уже не знал, что им всем сказать. Что вообще надо говорить? Чего они от меня ждут?

Я молчу. Они молчат и смотрят. А я молчу и смотрю в ответ. Тяжёлая, напряжённая и неловкая ситуация…

— Докладывайте! — в конце концов, первым нарушил молчание я, решив пойти в атаку. Ведь, если тебе самому сказать нечего, потребуй ответа от других — пусть им будет сложно, а не тебе.

Снова повисло молчание. Вот только, теперь общая атмосфера серьёзно поменялась. Теперь все смотрели не на меня, а переглядывались между собой. Как-то желания быть первым ни у кого из них не наблюдалось.

Пришлось даже приподнять левую руку над подлокотником и, «как бы невзначай» потрескать вчерашними синими молниями между её пальцев. Ни на что конкретное не намекая, но… вынуждая поторопиться.

— В Московском Княжестве серьёзных проблем и происшествий нет, Твоё… Ваше Императорское Величество! — подавая остальным пример, встал со своего места Московский Князь… мой отец.

Вчера его здесь не было. Расправу над Белёвским он собственными глазами не видел. Зато, ранее, он имел возможность лично наблюдать, как передо мной на колени опускаются сразу два Императора.

— Строительство завода полупроводников и новых атомных электростанций идёт в соответствии с графиками, — продолжил свой «доклад» Пётр Андреевич Долгорукий. — Подготовка к размещению Имперской администрации начата. Константин сейчас определяет места и здания. Общий план мероприятий по переносу Столицы разрабатывается…

Это было… неловко. Нет, правда: вам когда-нибудь докладывали ваши родители? Больше того: отчитывались? Ведь, кто я по факту? Семнадцатилетний пиздюк! Даже совершеннолетие ещё своего не справил! А он? Мой отец, больше чем в десять раз меня старше по возрасту, вырастивший и воспитавший десятки сыновей, видевший и внуков своих и правнуков, Князь целого Княжества… Очень неловкий момент.

Огромных усилий мне стоило то, чтобы сохранять невозмутимый вид в течение всего этого доклада. Хотелось провалиться сквозь землю, или остановить «позорящегося» отца. Но я не остановил.

С одной стороны, из-за того, что у нас с ним… мягко скажем, непростые отношения, в которых уже и изгнание, и рукоприкладство было, и прямое заступничество с риском для существования всей Семьи. С другой: из-за того, что кто-то же должен был начать! Кто-то же должен был подать пример остальным собравшимся Князьям, создать прецедент послушания. Кто-то же должен был первым склонить передо мной голову! Иначе пришлось бы снова повторять вчерашнюю сцену с карательными мерами, а я, если честно, не обладал сегодня такой же непоколебимой уверенностью, что смогу так же красиво справиться с любым из собравшихся, как это сделал вчера, «под допингом».

Нет, я вполне уверен, что сильнее каждого из них (а, если и не сильнее прямо сейчас, то через пару десятков «итераций» точно стану), что смогу победить, но… насколько это будет быстро и красиво? Да и нужно ли? Нужно ли устраивать ещё один конфликт там, где его можно было бы избежать, приложив некоторый минимум усилий?

А с третьей стороны… я не остановил отца, так как, не смотря на всю неловкость ситуации, в глубине его глаз, направленных на меня, было… удовлетворение. Гордость. И даже какое-то самодовольство…

Что ж, это довольно трудно понять кому-то, чьи дети ещё не успели вырасти и добиться каких-то серьёзных, значимых результатов в жизни. Трудно понять, но можно. Пусть, сам я ещё такого не переживал, но: его родной сын, его плоть и кровь, стал Императором! Не соседнее Княжество завоевал, а целую Империю возглавил!.. и теперь ты сам ему докладываешь стоя о делах в своём уделе. Крайне сложное чувство, отголоски которого я даже не желая того, улавливал через направленный на меня лучик его внимания.