Михаил Француз – Меня зовут Виктор Крид. (страница 80)
Для меня лично… практически ничего не поменялось. Я ведь не воевать в эту страну приплыл, а учиться. Вот и учился. Тренировки были ежедневными, со мной работал Мастер, а большего мне и не надо было… ну, почти. Была одна проблемка. Местные женщины… ни в какую не соглашались со мной спать. Я же гайдзин. Предосудительно. Пока на Окинаве был, там города покрупнее, перебивался проститутками, юдзё, по-местному. И было всё в порядке. Благо с этим в Японии вообще просто. Они к этому вопросу легко относятся. Проще, чем европейцы.
Но вот на Куме-дзима с юдзё было туго. Точнее, вообще никак. А «приличные» местные девушки с гайдзином… нельзя им. Мама-папа не велят! А поймают – позору не оберёшься.
Вот и приходилось мне тренироваться и терпеть. Терпеть и тренироваться.
Пока, один местный рыбачек не рассказал мне об одной местной же достопримечательности – скале Мифуга. Есть там такая на побережье. Место красивое. Вид живописный. А фишка её в том, что эта скала с дыркой. Такая себе сквозная дырка, через которую хорошо море видно. Вытянутая такая, очень на пи… женский половой орган похожа.
И, кстати, не у одного меня такие ассоциации её вид вызывает. Для местных эта скала – почитаемое место. Туда приходят женщины, что никак забеременеть не могут, чтобы о своей беде помолиться. И, вроде как, даже кому-то помогает. По слухам.
Я… не положительный герой. Совсем не положительный. Даже в каноне. Высокими моральными качествами не отличаюсь. И никогда не отличался. Тем более, в ранние свои годы. А уж почитанием всяческих святынь и вовсе никогда не заморачивался… пока Настоятелем монастыря не стал, да… Зато решительности – хоть отбавляй.
Короче, прознал я про эту легенду. Прознал, что через пару дней к этой скале очередная несчастная молиться пойдёт вечером. Сообразил себе маску пострашнее (сам из дерева вырезал, два вечера потратил), с тканевым капюшоном, чтобы волосы закрывала, да и прокрался к Мифуге, спрятался в «дырке», затаился, и стал ждать.
Пришла. Села молиться, глаза закрыла… Я тихонечко из своего схрона вылез. Голый. В одной маске. И со стоящим колом болтом. Да и прокрался к ней. Подкрался, встал и жду. А сам уже распалился, аж дальше некуда.
И тут она глаза открывает, а перед глазами мой болт покачивается. Туда-сюда, туда-сюда… А он у меня, без ложной скромности, хар-р-рошего такого размерчика, ну дык, я и сам не маленький, надо думать.
Она руки к небу подняла и Ками возблагодарила, что откликнулся на её молитвы… Ну, а дальше, уж всё понятно, короче.
Ушла домой от Мифуги она только утром. Слегка в раскоряку, но с такой счастливой улыбкой на губах…
Через неделю, уже другая, на ночь глядя, к Мифуге шла с надеждой в глазах и закушенной губой…
Но вот, когда, через девять месяцев, начали белобрысые детишки рождаться… думал забьют меня местные кольями. Уж приготовился со скал в море прыгать. Даже место подходящее подыскал, гиблое, где подводные камни опасные и течения подлые, о которых местные хорошо знают, что упадёшь от туда – живым не выплывешь. И тела не найдут.
Но нет! Не пошли меня местные бить! Детишки белобрысые? Ну и что? Ками послал! И всё тут.
Так-то оно и правильно, вообще-то – японские оккупанты сильно тогда мужчин повыбили. Мало их было. На всех баб не хватало. А под насильников ложиться ни одна не хотела.
Сильно рюкюсцы японцев ненавидели. Да и сейчас ещё та ненависть не прошла до конца, хоть и кровь вместе против Американцев проливали.
А Мифуга на весь Рюкю после того года прославилась. Со всего архипелага женщины потянулись. Бывало, что за раз и по две, по три приходили.
Я же голову брить стал. Под лезвие. От греха подальше…
А уж, как детки подросли чуток, так японцам враз «жарко» стало. Ген-Х то мой, по наследству передаётся, как опытным путём выяснилось.
***
Юи… сын той самой, первой женщины, что к Мифуге пришла. Умный парнишка. Сообразительный. Два плюс два в уме сложить смог. На два поделил, и пришёл однажды прямо ко мне. Десять ему было.
Пришёл. Не гнать же? Особой теплоты меж нами никогда не было, но и совсем уж чужими людьми не назовёшь.
Его Мастер Сотама тоже в ученики взял. Как и ещё десяток детей... с белобрысыми головами и голубыми глазами.
А Юи, со временем, кем-то вроде Старейшины у местных стал. Мастер Школы Синдо рю Юи Крид. Школа «семейная», закрытая. Чужих не принимает. Только Кридов. А их на Рюкю много. В то время, когда стандартизировать принялись именования и перепись населения проводить, все белобрысые рюкюсцы Кридами нареклись. Самая распространённая фамилия стала на архипелаге… кошмар какой.
- А что Мифуга? – спросила Наташа, после того, как Юи свой рассказ закончил. Сидели мы на кухне, у него дома. Почему Юи? Так не мне же, с моим косноязычием рассказывать?
- А что Мифуга? – «удивился» он. – И после батиного отъезда женщины одинокие к ней приходили… и приходят. Маска-то сохранилась. Так что, ещё лет пятьдесят, и на Рюкю черноволосых жителей вовсе не останется.
- Значит поэтому, американцы Окинаву захватить не смогли? – нахмурилась Романова.
- А нас теперь вообще никто не захватит. И никогда, - убрал с лица улыбку Юи. Понимаю его. Он-то прекрасно помнит времена оккупации, и те ужасы, что тогда творились.
- А вы сами? – напряглась Наташа.
- А мы – люди мирные. Нам чужой земли не надо. Мы живём долго. Спешить нам некуда… - улыбнулся Юи. А Наташа поёжилась.
Я же… а мне по Дзену. Ну живут мои потомки на Рюкю, множатся. Мне-то что? Это ж Марвел! Придёт Галактус какой-нибудь, и разницы для него не будет, какого цвета волосы у людей на крошечном архипелаге.
Но тут последовал крайне неожиданный для меня вопрос. Хоть и логичный.
- А гайдзинкам к Мифугу разрешено приходить? – спросила Наташа.
- А чем гайдзинки хуже? – пожал плечами Юи. – Наш Ками никого милостью не обделяет.
Наташа кивнула каким-то своим мыслям. А я расплылся в похабной улыбке, глядя на то, как замаслились глазёнки у моего сына…
***
Глава 68
***
Ночь. Неверный, подвижный, будоражащий свет здоровенных костров и факелов. Круг, образованный десятками стоящих плечом к плечу людей. Утоптанная до каменной твёрдости земля. В центре круга стоят двое. Высокие, широкоплечие, по пояс голые. Тела бугрятся от мышц, а на лицах застыли хищные оскалы.
Двое. Я и Юи.
Нет, ну как было приехать Главе Федерации БИ к Главе закрытой семейной Школы БИ и не подраться? Так ведь не интересно. Правда же?
На самом деле, это дружеский спарринг. Просто, Юи любит всякие театральные эффекты. Ну и народу праздник. Хлеб и Зрелища – классика. С «хлебом» у местных всё в полном порядке: тропический рай, туризм, фермы креветок, разведение лобстеров, ракушек-жемчужниц, морского винограда, рыбная ловля… транзит наркотиков из Китая на военную базу США и далее в Штаты. Транзит оружия из США в Китай, на Тайвань, в Северную Корею, в Японию… А вот и Зрелище.
Основатель Рода: Прадедушка Крид (сказку про Дар Ками рассказывают маленьким деткам лет до двенадцати-четырнадцати. И чужакам. Свои, повзрослев, начинают понимать реальное положение вещей, но вслух всё равно лишний раз не упоминают - табу) приехал к Старейшине Рода: Дедушке Криду. У Клана праздник!
Дедушка Крид бросает вызов Прадедушке Криду: молодой Волк пробует на зуб старого Волка, не затупились ли у того клыки и когти, не пора ли тому на покой? В двойне праздник!
Шаг навстречу друг другу и первый удар с разворота, ногой в прыжке наносит молодой Волк. Мощно, быстро, красиво! Юи хорош.
Но удар не достигает цели, так как я змеёй обтекаю его и оказываюсь за спиной сына. Тот не останавливает атаку и бьёт снова, прямым назад. Опять обтекаю его атаку. И короткой подсечкой выбиваю опорную ногу. Юи падение превращает в прыжок и разрывает дистанцию, чтобы прямо в перекате поменять направление и снова атаковать, теперь уже снизу, кулаком в челюсть. Удар мощный, быстрый, почти невидимый, но опять не достигает цели. Как и следующий за ним, и следующий, и следующий.
Юи хорош. Очень хорош!
Но я лучше. Круче, внушительнее, сильнее. Быстрее, опытнее. И это видно. Я даже ростом выше него. Не говоря уж о четырёх искусственных улучшениях моего тела и возможностях «прыжка» со «стопкадром»… И магии, которую я теперь могу применить в качестве оружия последнего шанса. Уверен, мало кто уцелеет, если я повторю то своё первое и единственное заклинание…
Но смысл не в этом. Я не пытаюсь победить. Ведь Юи проиграл изначально: «Тот, кто нападает на Мастера Айкидо, проигрывает не потому, что напал медленно, недостаточно сильно, неправильно или не в тот момент, он проигрывает просто, потому что напал». Юи атаковал первым. А я – Мастер Айкидо. Пусть сам я не считаю себя в праве учить этому искусству, пусть до того понимания пути Ай-Ки, какое было у О-Сенсея, мне недостижимо далеко, но сами принципы Ай-Ки и базовую технику, я, словно одержимый, изучал восемнадцать лет под рукой О-Сенсея. Свой шестой Дан я получил отнюдь не за красивые глаза.
Я не пытаюсь победить или что-то кому-то доказать – смысл не в этом! Этот бой, этот спарринг – это наш способ общения. Меня с Юи, нас со Стаей, с нашими детьми и внуками, что сегодня здесь собрались и смотрят на нас, в неверном свете костров. Мы не дерёмся, мы танцуем. Мы разговариваем.