Михаил Француз – Человек Дождя (страница 55)

— Ещё чего, — фыркнула она. — Я — девушка! Существо нежное. Я создана для любви, а не для работы!.. — после чего добавила уже нормальным тоном. — Сами справляйтесь. Зря, что ли, вы аж впятером на одного несчастного Витязя навалились? Да ещё и исподтишка, из засады.

— Парень доказал, что к нему нельзя относиться несерьёзно, — прозвучал глубокий мужской голос сзади. Оттуда, где на возвышающемся камне, в неестественно ярких лучах солнца, прямо на этом камне, сидел ещё один представитель «сильного пола». Высокий, внушительный, одетый в жёлтый, отливающий золотом деловой костюм и с непонятного вида замысловатой золотой то ли короной, то ли тиарой на голове.

Ещё один мужчина, что стоял рядом с камнем и хмурился, промолчал и только сильнее поджал губы, глядя в сторону опрокинутой горы. Этот был одет, как классический испанский Гранд и вооружён рапирой с затейливой гардой-рукоятью, в завитушках и изгибах которой угадывалась скрытая до времени дага, парная ей.

— Вот и трудитесь, мальчики, — ухмыльнулась женщина. — А я посмотрю. Полюбуюсь работой «Великих».

— Почему Долгорукий не здесь? Или Борятинский? — хмуро спросил черноволосый «гном». — Мы одни, что ли, должны работать⁈

— А хо-хо тебе не хе-хе, Душан? — хмыкнула та, которую азиат называл «Катья». — Отец тебе сам должен родного сына закапывать? Или тесть?

— Но решение…

— Скажи спасибо, что Пётр хотя бы в сторону отойти согласился и не мешать, — бросил светловолосый, не поворачиваясь. — А то сейчас бы не ты на него, а он на тебя гору переворачивал.

— Нет, ну а что? — не сдался черноволосый. — Ему же двух младших сыновей оставили? Оставили — мог бы и поработать в благодарность…

— Хорош болтать, дави давай! — недовольно проговорил азиат со своего раскладного кресла.

— Давлю-давлю, — проворчал «гном». — Сам тоже дави! А то разлёгся тут, раскомандывался…

И, словно только и дожидалась этих слов, та самая гора с глухим, противным, пробирающим до костей скрипом-гулом, начала… проваливаться, складываться внутрь себя, как складывается алюминиевая банка в атмосфере, из которой начали выкачивать воздух. Уплотняться, спрессовываться… давить. Зрелище было пугающее.

Правда, на людей, собравшихся на этом плато, оно не произвело никакого впечатления.

— Как он там? Не выполз ещё? — поинтересовался блондин.

— Откуда мне знать? — поморщился Ли. — Он, по-твоему, единственное крупное живое существо на этой горе… был? Это ж ГОРА! Сам бы попробовал в грозовом фронте отдельный маленький воздушный шарик найти и почувствовать.

— Да куда он денется? — хмыкнул Душан. — У меня и мышь не проскочит!

— Мышь… а вода? — уточнил блондин.

— Не волнуйся, мы помним, — успокоил его азиат. — Ни ручей, ни лёд, ни даже отдельные капли и пар не пройдут через толщу прессованной, уплотнённой породы. Не просочится. Не успеет.

— Внимательнее будьте: пацан умеет удивлять, — не остался доволен таким ответом блондин. — Увеличьте площадь воздействия.

— А как же согласованные размеры будущего водохранилища? — уточнил Ли.

— Пересогласуют, — уверенно ответил ему блондин. — Действуйте.

— Ла-адно, — не слишком довольно протянул Душан. — Удваиваем.

— Ла-адно, — передразнил его азиат, и тут же, после этого, «давиться» и проседать начали ещё и окружавшие злополучную гору скальные массивы, делая картину ещё более страшной и сюрреалистичной.

— Альфонсо, пора, — обратился блондин к мужчине с рапирой. Тот кивнул сначала ему в ответ, затем повернулся к обладателю золотой «короны», дождался ответного кивка, и они уже вместе повернулись в сторону поваленной и расплющенной горы.

Солнце, медленно плывшее по совершенно безоблачному небу, как раз подходившее к своему зениту, стало, вдруг, из радостного и весёлого злым. Та часть его лучей, что падала на раздавленную гору и всю «сплющенную» часть местности вокруг него, стали… видимыми. Или так просто казалось из-за той дикой интенсивности, с которой они начали не светить, а бить по поверхности. Более того, казалось, что над всей остальной окружающей территорией свет померк и стал тусклым. Тем ярче выделялась «точка» концентрации лучей. Словно бы от горизонта и до горизонта протянулась огромная линза, сфокусировавшая весь свет в своём центре.

Гора под атакой этого излучения стала очень быстро нагреваться, раскаляться, сиять, а затем и плыть. В этом высокотемпературном аду, то тут, то там, начали промелькивать языки пламени самых разных, подчас и весьма неожиданных цветов. Их становилось больше. Появлялись чаще. Задерживались дольше… постепенно сливаясь между собой.

Минуты не прошло, как на месте, где когда-то была раньше гора, стало плескаться идеально круглое озеро света и пламени, настолько ярких и сильных, что на них безоружным взглядом было даже смотреть невыносимо больно.

Все собравшиеся на плато люди, кроме носителя «короны» не сговариваясь, но практически синхронно, достали из карманов одежды солнцезащитные очки и водрузили их на положенные места.

Теперь, когда затемнённые стёкла дорогих качественных аксессуаров, сравнимых по эффективности с лучшими и самыми современными масками сварщика, убрали от них лишний блеск и световой шум, стало заметно, что пламя движется не хаотично. Нет, оно закручивалось и свивалось в огромный «водоворот», ведь сверху, над всем этим огненно-световым адом угадывались очертания сильного воздушного вихря, который стягивал и «закачивал», подводил вниз, к «озеру» новый и новый богатый кислородом воздух, усиливая процессы горения и ещё больше поднимая температуру.

Камень под всей этой согласованной силищей плыл, горел и плавился. Он тёк и плескался. А самое главное — таял. То есть, гора, и так уже сильно поплющенная, становилась всё ниже, ниже и меньше. Камень испарялся. И озеро постепенно опускалось вниз, проваливалось.

Одарённые, устроившие это светопреставление, не ограничились только тем, что нарели и расплавили гору. Нет! Они, используя свои согласованные усилия, прожигали в земле дыру-котлован с диаметром не меньше десяти километров… и столько же километров вниз, в глубину, в массив и породу, как любопытный ребёнок прожигает увеличительным стеклом дырку в подобранной им деревяшке.

— Роскошные у парня похороны, — хмыкнул Ли.

— И памятник получится великолепный, — добавил Душан. — Сам бы от такого не отказался… когда-нибудь потом, в будущем. Далёком-далёком будущем, — тут же поправился он, уже предвидя подколки товарищей… или подельников.

— Думаю, Шахиншах не откажется назвать будущее водохранилище в его честь? — повернулся Ли к напряжённо вглядывающемуся в образовавшийся провал блондину. — Надо же польстить и подсластить пилюлю Петру. Он же любит красивые жесты…

— Не отвлекайтесь, — отозвался тот. — Контролируйте давление. Продолжайте давить. Ни у кого же из нас нет желания ещё раз собираться и переделывать недоведённую до конца работу… бесплатно? Нет? Ну, так я и думал. Ещё километр вниз!

— Перестраховываешься? — хмыкнула «Катья».

— Ты против? — уточни он.

— Ни в коем случае, — отозвалась она. — Это ведь не мне, а тебе разбираться с экологическими последствиями настолько масштабного воздействия для региона и для планеты в целом. Сколько там тепла выделилось? Куда отводить будешь? В Арктику или Антарктику? Какое побережье тебе лишнее: Европейское с Африканским или Австралийское с Американским? Но, хоть с пеплом и дымом справляться научились… — задумчиво добавила женщина, внимательно разглядывая удивительно светлое пространство над огненным озером и тот вихрь, который над этим озером крутился, его структуру и градацию изменений цвета. — Молодцы… — уже без издёвки добавила она.

— Не беспокойся, — ответил блондин только на первую часть замечания «Катьи». Правда, было достаточно очевидно, что и вторую часть он мимо внимания не пропустил, и эта часть, а особенно тон, которым она была произнесена, ему польстили. — Потопа не будет. Отфильтрованный теплый воздух будет равномерно распределён по всей атмосфере. Детали уже согласованы и отработаны. Нас страхуют.

— По всей… — повторила женщина, восседавшая на капоте спортивного автомобиля. Помолчала пару секунд, что-то обдумывая. Затем саркастично хмыкнула. — Замечательно. Плюс ещё пара градусов к средней температуре по планете. Что б уж точно никто больше не сомневался в этой вашей теории «Глобального потепления». Умно.

— Не ёрничай, — поморщился блондин. — Акция согласована. Расчёты проведены…

— Для пяти километров, — улыбнулась «Катья». — Не для десятка… — затем беспечно подняла глаза к небу. — Хотя? Я-то чего переживаю? Лишние пара градусов среднегодовой температуры для территории Империи только плюсом пойдут — климат мягче станет, для сельского хозяйства благоприятнее, Сибирь и Дальний Восток осваивать проще… А ещё и Северный морской путь быстрее очистится, меньше ледоколов держать придётся… Это в Европе проблемы будут. Но мне-то что стой Европы, правда? — и улыбнулась.

Блондин поморщился, как от зубной боли, но отвечать не стал. А, спустя ещё секунд пять-шесть, громко скомандовал.

— Заканчиваем! — и, вроде бы, сам решил, вроде бы слова и подначки «Катьи» не причём. Вроде бы не придерёшься… Однако, ухмылки на лицах Душана и Ли промелькнули. А вот на лицах Гранда, названного ранее Альфонсо, и его соседа с «короной», наоборот, появились мрачность и озабоченные выражения.