Михаил Француз – Человек Дождя (страница 4)

— Не был, — подтвердил Ректор.

— Лишний риск промахнуться… Но он не промахнулся, хоть и стрелял, получается, сверху вниз, что тоже стоит учитывать.

— И?

— Я думаю, что стрелял хорошо знакомый с оружием человек, с неплохой стрелковой подготовкой. Но не военный. Военных учат не выделываться и стрелять в корпус. Так что, я бы поискал исполнителя среди завсегдатаев стрелковых клубов. В конце концов, их не так много, а тех, в которых можно пострелять из такого серьёзного калибра — ещё меньше, много времени проверка не займет, — пожал плечами я.

— Понятно, — бесстрастно ответил Ректор. — Но это техническая сторона, пусть с ней профессионалы разбираются. А в целом — что вы думаете об этом убийстве? Почему именно там? Почему сейчас? Это как-то может быть связано с предстоящим концертом?

— Теряюсь в догадках, — совершенно искренне развёл руками я. — Но безопасность на мероприятии, в любом случае, надо усилить.

— Так, может… отменить? — предложил Сатурмин.

Я… так на него глянул, что он не стал дожидаться слов и поднял руки перед собой.

— Понял-понял, глупость сморозил, признаю, — произнёс он и вернул инициативу разговора Ректору.

— Что ж, — сказал тот. — Тогда, больше у меня вопросов нет. А у вас, Господа? — обвёл он глазами присутствовавших.

— У меня нет, — помотал головой Сатурмин. Непредставившийся говорить ничего не стал, но головой тоже чуть-чуть повёл, показывая, что вопросов ко мне и у него тоже нет.

— Не смею задерживать, Юрий Петрович, — встал со своего места он, показывая, что встреча закончена. Я последовал его примеру и тоже встал. После ещё примерно минуты вежливых «ритуальных раскланиваний», кабинет я, всё же покинул.

Ещё примерно полтора часа пришлось потратить на обед с Мари. Хорошо хоть Макс сегодня с нами не увязался — у него наметился роман с какой-то блондинистой немочкой из другой группы… очередной. Я ведь уже упоминал, что Российские Княжичи пользовались тут большой популярностью у местных девчонок. Так вот, это не совсем так: популярность-то действительно была у всех, но вот именно пользовались ей немногие. А конкретнее: Макс Тверской, да ещё один Воздушник с пятого курса. Остальные предпочитали хранить, если не саму верность, то, хотя бы её видимость, своим парам, прибывшим с ними сюда, в эту далёкую землю. Как к таким похождениям относилась его «официальная» девушка, та, с которой он приехал… не знаю, мне с ней общаться доводилось совсем не часто, и совсем немного.

А так, да — обедали мы почти всегда вместе. Так уж получилось, что, хоть занятия у нас с ребятами и разные, но заканчиваются примерно в одно и то же время. Всё ж, учебную нагрузку на подростковый организм не дураки рассчитывали: шесть-восемь учебных часов, не больше, но и не меньше. Так что, превышать этот параметр и я не стал — к чему мне перегрузки? И так по самому краю иду со своим режимом дня. Но тут уж можно сослаться на Великого Практика: «Отдых — есть смена деятельности», так что, тут всё нормально — проканает.

Но завершение именно учебного дня у нас с иными одногруппниками совпадало. Соответственно, и приём пищи по времени тоже совпал. Личный повар у меня, конечно, был, но… до столовки было тупо ближе, чем до комнаты в общежитии.

Да и… ну, не совсем моя это была идея. Да… в некоторых моментах «Железный Юрик» та ещё тряпка… стоит это признать и учитывать. Раз уж для переделывания воли и характера не хватает.

В общем, в первый раз, Мари просто поймала меня в коридоре, идущего с занятия. Слово за слово, и вот мы уже идём вместе по этому коридору. Потом по второму коридору, третьему… Вот мы уже и за одним столом сидим, а официанты спешат с исполнением наших с ней заказов.

И на следующий день мы столкнулись «случайно». И ещё через день. А потом я просто перестал пытаться себя обманывать и оправдываться перед собой случайностью. Смирился с тем, что мне приятно обедать в её кампании, и, что её общество мне, несмотря ни на что, приятно. И с тем, что каждый день, с нетерпением жду этого обеденного часа, чтобы «невзначай» посидеть с ней за одним столом, а после проводить до общежития.

В остальную часть дня, я волевым усилием преодолеваю любые поползновения своего организма к бегству и халтуре, мотивируя себя тем, что я должен работать! Что у меня запланировано то-то, то-то и то-то, и у всего этого есть «дедлайны», которые ну никак нельзя упускать… Но вот обед — на него мне воли не хватает. Обед принадлежит Мари и остаткам Юры в моей душе.

Сегодняшнее происшествие данной традиции не нарушило.

Правда, полностью расслабиться и насладиться этим времяпрепровождением было проблемно. Сложно сосредоточиться на девушке, когда пытаешься параллельно слушать то, что говорят о тебе за закрытыми дверьми кабинета, «очень-очень важные люди».

Что? Да! Я любопытный! И оставил несколько капелек воды под крышкой стула, на котором сидел. Мера недолговечная, но, зато и почти недоказуемая — вода испарится раньше, чем мне кто-то сумеет за неё хоть что-то предъявить.

— … и что вы об этом думаете, Граф? — прозвучал в моём восприятии голос Ректора. Хм, даже своё «Хер Василий» использовать не стал. Видно, посчитал его в этой ситуации неуместным.

— Тоже считаю, что это провокация. Вопрос только, чья? И как её вообще удалось провернуть? Заставить человека умереть по приказу — довольно непростая задача. Яда ведь эксперты не обнаружили?

— Нет, — пошелестев бумажками, видимо сверяясь с делом, ответил Ректор.

— Значит, единственный вариант: Разумник. Менталист, по-вашему, — тяжело вдохнул Сатурмин.

— Это, и так понятно, — ответил Ректор.

— Но, что за несуразицу нёс этот посланник? Измена Джун Долгорукой? Приказ Императора об убийстве Гения и сына своего сильнейшего союзника? Зачем, так нелепо врать?

— Ну, это имеет смысл, если готовить покушение на убийство пацана. Подготовка «почвы». Чтобы можно было попытаться свалить всё на вашего же Императора. Что, это был его приказ. А, если учитывать нынешний статус Юрия, то скандал получится серьёзный: убит заложник исполнения договора о ненападении. Убит на нашей территории… но по приказу вашего Императора. Очень мощная, по возможным последствиям и возможностям развития, комбинация. Понять бы только, чья? — спокойно и ровно, как, впрочем, и обычно, рассуждал Ректор.

А у меня… начинали волосы на затылке шевелиться. От осознания того, что такая комбинация очень даже могла иметь место быть! Ведь приказ-то на моё убийство действительно был!

К сожалению, дальше послушать не удалось: сначала меня отвлёк вернувшийся с заказом официант, я пропустил пару фраз, а после уже и слушать было нечего — подслушиваемые засобирались на выход. Причём, все трое. Так что, я отключился от «прослушки», а капли, оставшись без моего контроля, очень быстро окончательно высохли.

Хоть голова и пухла от догадок и полученной информации, но, так как поделать уже ничего не мог, постарался отрешиться от неё и сосредоточиться на обеде — положительных эмоций ведь в этот денёк мне явно не хватало.

Ну, а после обеда, беготня и нервотрёпка финальной подготовки концерта, последних правок, доводок, доделываний, переделываний и перепеределываний…

В общем, спокойно подумать получилось только ближе к вечеру, лишь во время вечерней пробежки. На тренировке кунг-фу думать о чём-то, кроме кунг-фу, во-первых, сложно, во-вторых — чревато! Можно или самому поломаться, или другого кого поломать.

Зато, вот во время бега, думается замечательно. И мозг кислородом насыщен, работает отлично, и тело занято делом — не отвлекает. И идеи, иногда, свежие, совершенно неожиданные приходят. Да и эмоции лишние бег замечательно притупляет, снимая их накал там, где этот накал мешал бы видеть очевидные решения и логические дыры своих умопостроений.

Итак: что это была вообще за «случайная встреча»? Что с ней было не так?

Да, всё с ней было «не так»! Начиная с того, что она в принципе не могла состояться «случайно»! Маверик (если это он), на той площади явно заметил меня первым. И спокойно мог просто уйти, не дожидаясь, пока на него своё внимание обращу я.

Мог. Но не ушёл. Значит, не хотел.

То есть, наоборот: хотел. Хотел встречи.

Это первое, что «не так». Будем считать, что встреча не случайна.

Дальше. Второе: Маверик (если это действительно он) — мне не друг, чтобы «по-дружбе» выкладывать довольно серьёзную информацию, которую я никаким иным способом получить бы, скорее всего, не смог.

И, пожалуй, это, как раз, самый важный момент: Маверик мне не друг! И чего-то хорошего он мне явно желать не может. Значит, спасать или предупреждать ему меня незачем. Отсюда вопрос: а его ли собственная это инициатива? Хороший вопрос. Который тоже надо запомнить и держать в голове.

Третье: в том, что он говорил (хоть явной лжи я не почувствовал), было множество нестыковок. Самая первая и самая явная из них: он сначала назвал меня братом по отцу. А спустя, всего пару минут, уже заявлял, что «мать меня нагуляла» — то есть, и отцы разные! Тут уж, как в том анекдоте: либо «трусы», либо «крестик».

Кстати, про «нагуляла», Сатурмин чётко сказал: быть такого не может — обязательная ДНК-экспертиза моей тушки была проведена ещё в раннем младенчестве. И, если факт «нагула» имеет место быть, то Пётр Андреевич точно о нём знает. И не первый год. Раз, шум поднимать не стал, и продолжил относиться, как к сыну, то особой разницы-то для меня и нет. Повлиять на его решение: убивать меня или нет, это не может.