Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 38)
Слухи оказались правдой. В Дагестане, в расположении Шумиловского полка, Зверева снимала солдат: худые и замерзшие, страдающие от вшей, в свои 18–19 лет они выглядели максимум на шестнадцать. Рядом с любым дудаевским гвардейцем они казались подростками. Это были внутренние войска, но к середине 90-х в таком состоянии была вся российская армия. В разговорах Немцова с военачальниками Зверева не участвовала, но по обрывкам фраз еще в самолете поняла, что речь идет о вызволении офицеров, попавших в плен в декабре. Тогда, в конце января, Немцов провел на границе с Чечней всего одни сутки, и половину из них – всю ночь – шли переговоры с чеченскими полевыми командирами. Косвенные данные позволяют сделать вывод, что речь шла в первую очередь об освобождении командира батальона подполковника Виталия Серегина и майора Вячеслава Афонина – их видели в Грозном Дмитриевский и Каляпин и даже привезли документы Афонина в Нижний Новгород 38.
Те переговоры не увенчались успехом. С утра Немцов был очень мрачен, вспоминает Зверева, ходил из угла в угол и повторял: “Все очень плохо, все очень плохо”. Чеченцы требовали денег – торговля заложниками постепенно набирала обороты, – а у Немцова их не было. К весне 1995 года выкуп похищенных заложников превратился в неформальную государственную политику. Очень скоро, в марте, когда Немцов снова прилетит в Чечню, командующий внутренними войсками Анатолий Куликов так и скажет: “Принимаем все меры, вышли на чеченских авторитетов, чтобы выкупить наших солдат, не пожалеем никаких денег на это” 39. И не только денег: нижегородский журналист Андрей Белянинов отчетливо помнит, что пленных освобождали в обмен на новые “волги” с завода ГАЗ 40. Логично: в отсутствие наличных “волги” были единственным ликвидным активом, которым мог воспользоваться Немцов. Выкуп пленных стал тогда его постоянной заботой. Некоторых удалось освободить. Виталий Серегин проведет в плену больше девяти месяцев. А тело Вячеслава Афонина так и не найдут.
Тогда же, весной 1995-го, как вспоминает Каляпин, у Немцова родилась мысль: собрать подписи против войны в Чечне 41.
Глава 10
Миротворец. 1995–1996
В истории Немцова, Нижнего Новгорода и России фигура бизнесмена Андрея Климентьева, который из приятеля и советника Немцова превратился в его злейшего врага, стоит особняком. Достаточно вспомнить его слова после гибели Немцова: “По идее, мне его надо было застрелить, но какой-то неплохой парень сделал это раньше” 1.
На самом деле в этих словах Климентьева в адрес Немцова больше злой бравады и просто ненависти, чем реальных намерений: Климентьев в своей жизни четырежды оказывался за решеткой (в очередной раз, когда Немцова уже не будет в живых), но всегда как аферист и мошенник, а не как бандит и убийца.
В первый раз Климентьев угодил в тюрьму еще при Брежневе. Во времена застоя номенклатура представляла собой отдельную касту внутри советского общества – со своим снабжением, достатком, материальным комфортом. Благодаря блату и привилегиям этот образ жизни передавался по наследству: дети партийных боссов, дипломатов, всевозможных директоров и руководителей получали доступ к благам, недоступным для их сверстников. И в Москве, и в провинции, где это было еще заметнее, золотая молодежь носила американские джинсы, гуляла в ресторанах и пила дорогое шампанское. Как пел примерно в это время известный неформальный рокер Юрий Шевчук:
Именно такую сцену могли регулярно наблюдать жители Нижнего Новгорода – тогда Горького – в самом начале 80-х на центральной улице города: 28-летний Андрей Климентьев, недоучившийся студент и сын руководителя предприятия, которое отвечало за ремонт всех комбайнов и тракторов в области, за рулем “Волги”. “Друзья моего круга жили как гусары в старой России, – вспоминает он. – У гусар скачки на лошадях, а мы ездили на машинах” 2. Климентьев был вполне известен. Обладатель квартиры в престижном районе города и видеомагнитофона – тоже большая роскошь в то время, – он устраивал у себя дома платные просмотры голливудских фильмов, которые не шли в Союзе (при обыске потом будут изъяты кассеты с фильмами “Рокки”, “Челюсти”, “Эммануэль” и пр.). Там же часто проходили шумные вечеринки с девушками, которые не могли отказать себе в удовольствии прокатиться в той самой “Волге”. Но главное, в этой квартире Климентьев играл в карты.
Одни мажоры приторговывали и фарцевали, а Андрей Климентьев был профессиональным картежником. Душа компании, он играл на деньги, и уже тогда по городу ходили слухи, что Климентьев шулер, а игра в карты у него дома – это хорошо поставленная афера, в которой используется специальное оборудование, позволяющее различать крап на картах, с участием налапников[18] и даже охраны на случай, если что-то пойдет не так. Играл Климентьев в основном против залетных – таких же людей с деньгами, приезжавших в город по делам. “В то время было две жизни, – пишет он в своих воспоминаниях, отвергая все обвинения в шулерстве, – советская – коммунистическая – и другая. Я жил в «другой жизни». И в этой «другой» жизни жили другие люди” 3.
В декабре 1982 года Климентьев и его братья были разоблачены, арестованы и посажены за решетку. Дело с самого начало вел КГБ – то есть это было важное дело. Очевидно, Климентьевы попали под раздачу в результате стартовавшей еще при позднем Брежневе кампании по борьбе “с лицами, живущими на нетрудовые доходы”, которая задела часть номенклатуры. “Братья Климентьевы подходили под это определение, – писала много лет спустя одна из нижегородских газет, – потому что, живя заведомо не на зарплату или стипендию, слишком явно показывали свое благополучие и к тому же обладали отчасти скандальной известностью в городе” 4. Климентьева и его братьев обвинили в карточном шулерстве и “распространении порно и фильмов идейно вредного содержания”.
Много лет спустя Климентьев будет рассказывать, что с Немцовым был хорошо знаком еще тогда, в начале 80-х. На самом деле Немцов поддерживал отношения с одним из его братьев, Сергеем: мастер спорта по биатлону, Сергей тоже играл в теннис в том самом саду Свердлова, где учились играть и сотрудники НИРФИ, там они и сошлись. С Андреем Немцов познакомился на одной из вечеринок на берегу Горьковского моря – водохранилища, где любила гулять горьковская молодежь. Юный любвеобильный Немцов мог бывать и на домашних вечеринках Климентьева, но друзьями они не были, а игру в карты начинающий физик терпеть не мог. Когда Климентьева посадили, Немцову только исполнилось 23.
Климентьев вышел на свободу в 1989-м. К тому времени Голливуд и эротика уже лежали на всех прилавках, другие его приключения подзабылись, а на фоне всеобщей борьбы с коммунистической властью тот его судебный процесс даже смотрелся чуть ли не как бунт против КГБ. К началу 90-х Климентьев уже сделал капитал на торговле китайским ширпотребом и компьютерами и стал преуспевающим бизнесменом. Громкий, открытый, хороший оратор, очень уверенный в себе (по слухам, которые ходили тогда по городу, в заключении он отказался сотрудничать с администрацией колонии), Климентьев выделялся среди нижегородских предпринимателей и быстро сошелся с Немцовым – на этот раз на теннисном корте. В историю вошел их матч, когда бизнесмен проиграл Немцову миллион рублей. “Опытный теннисист Немцов легко обыграл начинающего Климентьева и пожертвовал выигранный миллион детскому дому, – писала газета «Коммерсантъ». – Предприниматель сильно не расстроился: он был уверен, что его связи помогут ему хорошо заработать” 5.
Местные бизнесмены Климентьева уважали, отдавая должное его смекалке, а уповавший на развитие малого бизнеса Немцов смотрел на него как на ментора. “Когда слушаешь Климентьева, возникает ощущение, что у этого человека нет ни доли сомнения в том, что он делает. Что он знает, как это сделать, и только он один это знает. Эта манера оказала сильное влияние на Немцова”, – признавал помощник Немцова Котюсов 6. У Немцовых бесцеремонный Климентьев чувствовал себя как дома: по воспоминаниям Жанны Немцовой, он мог приехать утром и без стука войти к родителям в спальню.
Вскоре Климентьев станет владельцем ночного клуба (“лучшие девочки в городе” – так рекомендовали клуб в то время все нижегородские гостиницы) и двух больших магазинов в Нижнем Новгороде. Но начал он с того, что получил статус экономического советника при Немцове и солировал на совещаниях губернатора с предпринимателями – и не только на них. Немцов не возражал: он считал Климентьева умным человеком и отдавал должное его огромной энергии. Однако Климентьев не знал меры и вмешивался во все. “Он в самом буквальном смысле открывал ногой двери в кабинеты губернатора и председателя областного Совета… – вспоминал потом нижегородский политик Анатолий Козерадский. – Думаю, такая вольность была дозволена Климентьеву потому, что в начале 90-х он был уже богатым человеком и считал возможным подсказывать Борису Ефимовичу, что надо делать дальше, какие рыночные подходы использовать” 7.
Немцов верил, что промышленные активы должны принадлежать местным предпринимателям. Реанимацию Навашинского судостроительного завода он тоже хотел доверить одному из них. Для Немцова это был в большой степени и личный проект. Уж очень заманчивой казалась ему перспектива: построенные у себя дома, в Навашине, катера и яхты бороздят широкие просторы родной реки. Не менее важен был и социальный аспект: обеспечить заказами завод, вставший, как и все другие предприятия оборонки, значило обеспечить работой целый небольшой город. К тому же завод сам искал новых заказчиков – в том числе и за границей – и вынашивал идею постройки нового грузового судна. “Запрограммированный на зарабатывание денег, Климентьев понял: это то, что может принести настоящий доход”, – объяснял нижегородский журналист Андрей Белянинов 8.