Михаил Фишман – Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом (страница 31)
На кону стоял важный актив – нефтеперерабатывающий завод НОРСИ в городе Кстово. Фридман с партнерами поставляли на него нефть – потому они и решили купить завод и сформировать холдинг (так в стране стали появляться вертикально интегрированные нефтяные компании). Но для этого им было нужно согласие Немцова. У них были все основания рассчитывать на поддержку: система поставок нефти распалась, завод в тяжелейшем предбанкротном состоянии, конечно, местная власть должна быть рада инвесторам. И Фридман с партнерами полетели на переговоры. Из-за нелетной погоды вылет задержался, и они часа на полтора опоздали на назначенную встречу. “Сели на машины, примчались в кремль этот Нижегородский. Ну и, естественно, у него уже другая встреча. Как обычно, журналисты – любил он это дело – и какая-то огромная группа людей. Из-за дверей слышен его голос, зычный такой, а мы сидим втроем в приемной – в нервном напряжении. Понятно, ждем. Понятно, сами виноваты, что опоздали. И где-то еще через час говорят: губернатор готов вас принять. Ну, значит, входим мы наконец в кабинет с виноватым видом. Боря долго наши извинения принимать не стал и сразу приступил к делу: «Так, ну вы чего приехали? Что, хотите украсть у меня завод?» Только в еще более вольной форме. «Значит, так, украсть ничего не получится. Пятьсот миллионов долларов, и можете забирать этот завод к чертовой матери. Ясно? Вопросы еще есть?» Это, так сказать, вместо «здрасьте». Мы такие: «Ну вы там как-то, Борис Ефимович, знаете, вот так сказать, там то-се». Такой робкий лепет… Он: «Вы чего, не поняли? Я вам сказал: украсть ничего не получится. Пятьсот миллионов долларов на бочку, и все, до свидания. Забирайте завод. Так, у меня времени нет. Прием окончен»” 10.
Полмиллиарда долларов за прозябающий нефтяной завод? Это звучало как издевательство. Фридман был шокирован тем, что молодой, образованный, интеллигентный губернатор с имиджем романтика-реформатора вдруг выдает тираду, по выражению Фридмана, “в лучших традициях советского менеджмента”: “Про остальное разговор даже не зашел. И после этого разговора уже не вызывало удивления, что у нас возникли трудности с акционерными правами на каких-то предприятиях Нижегородской области. Я уже понимал, что это нормально. Так мы и познакомились” 11.
Однако в предстоявшей приватизации ГАЗа главным противником Немцова был конкретно Видяев. Сместить его Немцов не мог, поэтому он не возражал, когда правительство вдруг решило поменять условия аукциона и продать не 30 % акций завода, а контрольный пакет, беспрецедентный шаг в практике начавшейся российской приватизации. “Такой победы ваучерная приватизация еще не знавала, – писала в декабре 1993 года газета «Коммерсантъ», – за приватизационные чеки продается не что иное, как контрольный пакет акций одного из крупнейших и знаменитейших промышленных предприятий страны” 12.
Впрочем, очень скоро выяснилось, почему против столь масштабной приватизации не возражал и сам Видяев: собрав заявки от участников аукциона, приватизационная комиссия поняла, что ГАЗ покупает сам себя – через подставные фирмы, – причем для покупки ваучеров, на которые эти фирмы приобретали акции ГАЗа, использовались государственные кредиты – деньги, которыми ГАЗ должен был гасить долги перед другими предприятиями.
Ничего экстраординарного в этом не было: тут и там “красные директора” использовали средства своих предприятий для того, чтобы получить над ними контроль в ходе чековых аукционов. Но формально это было незаконно, и беспрецедентный успех чековой приватизации превратился в беспрецедентный скандал. Немцов завалил письмами и Ельцина, и премьера Черномырдина, требуя снять Видяева, и специальная правительственная комиссия пришла к выводу, что итоги аукциона придется отменить. “Налицо нецелевое использование государственных средств, грубое нарушение финансовой дисциплины, – объяснял Немцов, – как следствие тяжелейшее финансовое положение смежных заводов, потому что пока завод закупал ваучеры, его долги, например, Заволжскому моторному заводу были 25 млрд рублей, и многие люди остались без средств к существованию” 13.
Нижегородский предприниматель Евгений Коровкин управлял одной из фирм, скупавшей тогда ваучеры для ГАЗа. Он вспоминал потом, как Немцов привлек его в качестве посредника – личный контакт между Немцовым и Видяевым был уже невозможен. “Мы проговорили полночи. Немцов рекламировал свою идею вернуть в кресло топ-менеджера ГАЗа Николая Пугина (бывшего директора, предшественника Видяева. –
Однако Видяев уперся и ни на какие компромиссы не шел. Павел Чичагов, тогда помощник Немцова, присутствовал при их последнем разговоре. Напряжение было таково, что казалось, дело кончится рукопашной: “Немцов говорил: Видяев, тебе надо уходить. А тот в ответ: не хочу я никуда уходить. Я не помню другого такого тягостного разговора: схлестнулись мужики – зубры власти. Видяев очень жесткий. До силового контакта не дошло, хотя милиция там стояла” 15.
В это время на заводе уже работали следователи, в город приехал начальник налоговой полиции страны, и к делу подключилась прокуратура. Видяеву пришлось отступить. Фронда была подавлена. В апреле 1994 года председателем совета директоров и президентом завода стал ставленник Немцова Николай Пугин. А еще через три месяца с конвейера ГАЗа сошла первая “газель”, самый успешный российский автомобиль, которому было суждено стать олицетворением малого бизнеса и немцовского народного капитализма.
Победа над Верховным советом далась реформаторам слишком дорого и привела к совсем иным результатам, нежели они рассчитывали. Результаты первых выборов в новый российский парламент в декабре 1993-го стали для Ельцина потрясением. “Россия, одумайся, ты одурела” – произнесенные в ночь подведения итогов выборов, эти слова Юрия Карякина, одного из демократов первой волны, навсегда остались в истории: никто не ожидал, что победу на выборах будет праздновать Владимир Жириновский, наглый и эксцентричный популист правого толка, обещавший “каждой женщине по мужику, каждому мужику по дешевой бутылке водки”. Снова ушел в отставку Егор Гайдар (его второй приход в правительство оказался мимолетным), реформаторский лагерь рассыпался, лидеры демократической революции начала 90-х сошли с политической сцены.
И чем более очевидным казалось поражение реформаторского курса, тем ярче горела звезда Немцова. Его популярность росла, а политическая карьера на глазах превращалась в феномен национального масштаба. “Немцов – по сути дела, единственный представитель молодой поросли политиков призыва 1990 года, сумевший удержаться на плаву и даже приумножить свой политический капитал, – писала летом 1994 года газета «Коммерсантъ». – Все его ровесники – народные депутаты РФ либо тихо ушли в тень, либо провалились с чудовищным треском” 16. Пока страна переживала разочарование в начатых Ельциным переменах, нижегородские преобразования доказывали, что надежды на европейский путь для России не перечеркнуты.
Бедность была везде, и Нижний Новгород тоже не мог похвастать особым богатством. Но область была на хорошем счету, и другие российские регионы по-прежнему на нее ориентировались. Все новые экономические – и социальные – идеи сначала проходили проверку на прочность там. Второй выпуск “немцовок”, облигаций областного займа, оказался более масштабным и более успешным: как раз в тот момент, когда по стране прокатились первые волнения обманутых вкладчиков, вложивших свои средства в финансовые пирамиды (типа МММ), Немцову было что предложить взамен. “Он так и говорил, – вспоминал его помощник Чичагов, – не несите деньги туда, а вкладывайте в надежные бумаги” 17. Областная администрация защищала денежные средства населения от инфляции. Немцову люди верили и занимали очередь с 6 утра, чтобы купить облигации. “1 января 95-го года истек срок первого в России регионального займа, нижегородского областного займа, и я могу с гордостью сказать, что впервые за долгую и советскую, и постсоветскую историю, впервые за всю эту историю, государство не обмануло свой собственный народ”, – говорил потом Немцов 18.
Как только Немцов стал проводить личные приемы граждан, он быстро понял, что главных проблем три: жилье, плохие дороги и телефон. Как сдвинуть с места строительство жилья и огромную очередь на получение квартир? Так родилась идея жилищного займа – по модели “немцовок”: те, кто готов был вложить свои личные деньги, продвигались в очереди вперед, правительство получало инвестиции, а люди получали жилье. Самая весомая облигация номиналом один квадратный метр имела серию НБ – Немцов Борис, – таким образом в области были введены в строй несколько десятков тысяч квадратных метров жилья. Сам Немцов продолжал жить на выделенной ему даче, и летом 1994 года областной парламент решил дать ему квартиру. Немцов депутатам ответил так: “Уважаемые депутаты областного законодательного собрания! Я благодарен за решение, принятое вами 21 июня 1994 года, в котором предлагается принять меры по улучшению моих жилищных условий. Наверное, вы правы, и двухкомнатная квартира на 10-м этаже не самое лучшее жилье для губернатора области и его семьи. Мне известно, что многие нижегородцы не верят в то, что я живу в такой квартире, считают, что для меня в разных районах области строятся коттеджи и дачи. Вы знаете, что это не так, и, видимо, этим продиктовано ваше стремление выделить мне хорошую благоустроенную квартиру. Я вам крайне признателен, но предложение ваше принять не могу. К сожалению, в нашей стране двухкомнатная квартира на семью из трех человек является недосягаемой мечтой для многих людей. И пока это так, я считаю, что губернатор и депутат Совета Федерации, избранный народом, должен жить так же, как и его избиратели. Особенно это важно сейчас, когда многие квартиры продаются с аукционов и люди, стоящие в очереди по 15–20 лет и остро нуждающиеся в улучшении жилищных условий, практически не имеют возможности получить квартиру бесплатно. Что касается меня, то я в очереди на квартиру не стоял и бесплатное получение ее считаю неэтичным” 19.